Пришлось демонстративно закатить глаза.

— Только каким-нибудь убогим извращенкам, не знающим, что такое ванна и парфюм! — парировала я. — Кто же такое тебе посмел сказать? Соперник на сердце Эйры?

Рыжуль растерянно молчал, пыхтя как паровоз на дизельном топливе. В его голове сейчас тоже активно крутились шестерёнки, и он пытался найти выход из сложившейся ситуации.

— И что же мне делать?

— Что делать, что делать… — передразнила его я. — Во-первых, прекрати показывать ей, что жить без неё не можешь. Девчонкам такое, знаешь ли, не нравится. Вернее, нравится, но это как-то сразу отбивает интерес к объекту противоположного пола, от которого исходит этот посыл.

— Так, ты меня ещё больше запутала! — покрутил головой Донол. — Так нравится или нет? Я ничегошеньки не понял!

— Рыжуль, ты что, слепой?! — не выдержала я. — Неужели ты не видишь, сколько девчонок смотрит тебе вслед, при этом горько вздыхая?

— Нет. А кто-то смотрит? — насторожился мой рыжий друг.

— Ну конечно! — диалог получился на эмоциях, которые сдержать я уже никак не могла. — И всё потому, что на них не смотришь ты! А с Эйрой всё наоборот. Она прекрасно знает, что нравится тебе, а потому позволяет себе все эти выкрутасы, игнорируя твои чувства. Даже не так. Не игнорируя, а сознательно делая тебе ещё больнее!

— И что делать? — вновь задал мне тот же вопрос Рыжуль.

— Ты повторяешься! — почувствовав себя строгой учительницей, я погрозила ему указательным пальцем. — Во-вторых, перестань бегать за ней собачонкой и вилять хвостом на каждое её одобрительное слово!

Донол на всякий случай заглянул себе за спину, пытаясь проверить наличие тог самого хвоста. Но быстро понял, что это была метафора.

— А в-третьих? — теперь не выдержал уже сам рыжик.

— А, в-третьих, нужно показать Эйре, что ты не такой уж и безнадёжный в плане общения с девушками. То есть можешь жить не Эйрой единой, и быть вполне себе при этом счастливым.

— А я безнадёжный? — обиженно замер Донол, и, кажется, от моих слов сейчас зависело очень и очень многое.

— Конечно же, нет! — поспешила подбодрить его я. — Но Барби, то есть, Эйра, так не думает! И нужно доказать ей…

— А я думал, девушку надо завоёвывать цветами и конфетами, — как-то вдруг поник Рыжуль. — А не демонстрацией мужской силы и превосходства.

А он был ранимым романтиком, блин! Этот парень не переставал меня просто удивлять!

— Ну знаешь, кому чего нравится, — попыталась я не сбавлять позитивного настроя в своих нравоучениях, при этом понимая, что Эйра вряд ли оценит хоть какие-то старания этого парня — такие девушки знают себе цену, и ни за что не уступят своим дурацким принципам. — Я хочу сказать, что нужно пробовать разные подходы к решению проблемы, и, если хоть что-то сработает — радоваться полученному результату.

— А если нет? Если не сработает? — Рыжуль пристально взглянул на меня, ожидая правдивого ответа и никакого более!

— Донол, ну ты же дракон! — попыталась я отшутиться. — Расправляешь крылья, поднимаешься в небо и крадёшь из з а мка свою принцессу! Или какую-то другую принцессу, их же много на свете. По крайней мере, выбор есть!

Но, то ли шутка оказалась неудачной, то ли проблема была намного глубже, чем виделась мне изначально, но мой рыжий друг совсем скис.

— Эй! — вновь попыталась встряхнуть его я. — А ну-ка, не вешать нос, гардемарин чешуястый! Я же обещала помочь, значит…

Внезапно Донол глянул мне за плечо, и глаза его стали такими влюблёнными и масляными, что я не сразу сообразила, в чём дело. Он быстро привлёк меня к себе, обняв за плечи, и прошептал мне прямо в лицо:

— Переходим к пункту «в-третьих», — шёпотом заговорщицки сообщил он мне.

— Какому ещё пункту?!

Нет, я честно пыталась выбраться из его объятий, но тут почувствовала, как его губы с жаром впиваются в мои губы, а потому вменяемо ответить Донол не мог.

Первым моим желанием было хорошенько врезать нахалу, и не по щеке, а чуть ниже, в районе паха, и не ладонью, а коленкой, но тут я услышала голоса стайки девушек, что приближались к нам, и без сомнения один из них точно принадлежал Эйре! На этом самом моменте я внезапно поняла, о каком пункте говорил Рыжуль, прежде чем наброситься на меня! И перестала сопротивляться.

Донол, почувствовав это, тоже расслабился, и мы наверняка уже не напоминали со стороны парочку двух неумелых подростков, замутивших первый поцелуй. А вполне себе настоящих состоявшихся личностей, которым не было нужды прятаться по углам, чтобы поцеловаться.

Я боялась открыть глаза, чтобы узнать реакцию Эйры, но по колким шуточкам её же подруг поняла, что той эта ситуация явно не понравилась. Она не произнесла ни слова, вероятно, так же гордо удалившись, потому как вскоре и шаги, и голоса смолкли, а вот наш поцелуй, от которого уже начала кружиться голова, всё ещё продолжался.

Ровно до того самого момента, как мы услышали голос ректора Бейлиса, громко возвестивший:

— Оля, что ты тут делаешь?!

— Ой… Я дёрнулась, намереваясь покинуть крепкие и совсем не невинные объятия Донола, а он, ни на секунду не ослабляя хватку, взглянул на меня виновато, и одними губами прошептал: - Прости. Я задумался. Ректор уже успел подойти к нам настолько близко, что его невозможно было игнорировать. И хотя он вроде как не имел никакого морального права требовать у меня объяснений, под его пристальным взглядом я чувствовала себя первоклашкой на первой линейке по случаю первого сентября.

Впрочем, мужчина тоже не знал с чего начать, а потому решил для начала оторваться на Рыжуле.

— Я вижу, мистер Спейс, Вы очень заняты учёбой и обязанностями старосты…

Тот, не выдержав грозный взгляд ректора, медленно убрал от меня руки и даже сделала шаг назад.

— Простите, ректор Бейлис.

Ну вот же, опять! Я тяжело вздохнула, вовсе не собираясь уступать ректору — с какой кстати? Пусть идёт кувыркается со своей сбрендившей Бренди, простите за каламбур!

— Вы же сами велели Донолу присматривать за мной, — вмешалась я, прямо взглянув в глаза Арктура.

— Но не до такой же степени! — парировал тот, но тут же взял себя в руки. — Вы можете идти.

И Донол, не желая испытывать судьбу, быстренько зашагал в нужном ему направлении. Когда я попыталась сделать то же самое, приняв «Вы» за множественное число, а не за обращение к молодому рыжему дракону, ректор буквально поймал меня на лету за руку, остановив.

— Оля, — его голос завораживал, манил и… настораживал. — Я понимаю, ты молода и неопытна, но, пожалуйста, прояви благоразумие и не поддавайся на провокации первых встречных…

Он точно ревновал! От этой мысли у меня внутри даже бабочки затрепетали, но виду я, конечно же, не подала.

— Откуда же мне тогда опыта набираться, если всё время быть осторожной и ни во что не влипать?

Арктур долго смотрел на меня, после чего его губы растянулись в шикарной улыбке.

— А ты очень остроумна, правда? — произнёс он, подходя ближе.

Я и моргнуть не успела, как он оказался ещё ближе, а после, коснувшись прядки моих волос, бережно заправил ту за вмиг вспыхнувшее ухо.

— Но ты и вправду последняя надежда Академии. Единственный лекарь, так что, пожалуйста, береги себя.

А вот сейчас мне захотелось его ударить. Нет бы сказал, что я ему нужна и всё такое! Нет! Последняя надежда Академии! Хватит с меня! Всё решено! Эй, вы, врачи или кто там! Будите меня поскорее! Я сыта по горло этим миром с его Академией, ректором и прочими неприятностями!

Ничего не ответив, я развернулась на каблуках, чтобы поскорее скрыться с глаз Арктура Бейлиса, надеясь, что те, к кому я сейчас обращалась, меня услышат. Но врачи меня не слышали, и я не пробуждалась, и потому мне надо было сбежать очень-очень быстро. И я сделала это, с горечью осознав, что ректор даже не пытается меня догнать.

Не мужчина, а разочарование какое-то!

Захотелось плакать. Ну вот опять! Что за нюней я стала в последнее время?! Хватит, Оля! Возьми себя в руки и страдай молча, без всяких там сопутствующих секреторных выделений из глаз и других проявлений слабости!