— Спасибо, — тэр Бернхард даже поклонился. — Матушка, если позволите, я… история и вправду интересна. Древние были уверены, что чем бы ни завершилась война, новый правитель захочет присоединиться к союзу. Это давало ему немалые преимущества, в том числе возможность торговли…
— Дайте угадаю, степняки преимуществ не оценили.
— Увы… а произошедшее здесь, на перевале, эхо силы, что прокатилось по миру, заставило Древних изменить свою точку зрения. К крепости было отправлено посольство. А ещё одно — к хану, но договориться не вышло. Кажется, он не слишком доверял эльфам…
— И нельзя его за это винить. Я им тоже не очень доверяю, хотя где-то, если подумать, они даже родня.
Странная, конечно, ситуация.
Эльфы — родня некроманту.
С другой стороны, Трувор начал привыкать, что Каэр в целом довольно странны. Так что эльфы — это… это не так и страшно. Наверное.
— После смерти хана некоторое время велись переговоры, но завершились они неудачей. Степняки не желали приносить никаких клятв. А момент, когда дело можно было решить боем, оказался упущен. Однако, возвращаясь к делам нынешним. Танерийцы не связаны клятвой. И храмы воспользовались этим, чтобы создать идеальных бойцов, как им казалось. Сильных, быстрых и, что куда важнее, преданных Верховной Жрице. Правда, есть мнение, что далеко не всегда лично ей, но… когда она привела во дворец дюжину боевых химер, то те, кто выражал недовольство этим браком, весьма быстро замолчали. Некоторые — навсегда. И скоро химер оценили. А Храмы оценили выгоду. Если поначалу бойцов старались не передавать в другие руки, то постепенно обе стороны входили во вкус. И речь уже не только о бойцах… химеры, если подумать, идеальные работники. Куда лучше рабов. Им не нужны надсмотрщики и сторожа. Плеть, чтобы работали. Они не поднимут бунт, не сбегут, не ударят в спину. А ещё куда выносливей и сильнее, чем обычные люди. Да, им нельзя поручить сложное дело, но всегда хватает и простых. И на том же поле одна химера способна заменить троих, а то и четверых рабов…
— Они ведь не живут долго, — Кицхен дэр Каэр скрестил руки на груди. — Три-четыре года…
— Семь-девять, — перебил некроманта тэр Бернхард. — Храмы постоянно совершенствуют свои создания. Им удалось увеличить продолжительность жизни и стабильность. С учётом, что и рабы живут немногим больше, этот фактор перестал быть решающим. А ещё Храмы охотно выменивают химер на живых людей. Правда, не танерийцев. Об этом позаботился очередной хан, когда начали возникать… прецеденты… явно сумел оценить последствия. И издал указ, запрещающий использовать свободных людей. Так вот, помимо срока жизни химеры имеют ещё один недостаток. Они бесплодны.
Трувор медленно кивнул, понимая, что именно из этого следует:
— А поскольку танерийцев нельзя обратить в химеру, но химеры нужны, то…
— Именно. Если раньше танерийцы норовили захватить земли, то теперь им нужны люди, — теперь баронесса говорила очень тихо. — Есть… информация, что собственные земли их пустеют, поскольку далеко не везде соблюдают закон. Великий хан далеко, а Храмы — везде. Вот и находятся те, кто не брезгует и соплеменниками… но этого всё одно мало.
Тэр Бернхард подошёл к окну и, встав перед ним, выглянул. Тэр Трувор тоже не отказался бы посмотреть, но заставил себя сидеть ровно.
— Они всегда совершали набеги… молодёжь, желающая подвига и доказательств своей воинской доблести. Дельцы, которым нужна добыча и люди… именно это и послужило началом последней войны. Танерийцы в очередной раз нарушили границу, разорив несколько деревень. Людей угнали, дома сожгли… а хан снова сделал вид, что это просто какие-то бандиты. Впрочем, мы не о том… Его Величество потребовали вернуть пленных, но вместо этого войска танерийцев пошли в наступление. Война, как вы помните, закончилась нашей победой, — тэр Бернхард потёр щёку. — Но…
— Но земли, по которым прошлись войска танерийцев, обезлюдели. Сотни и тысячи подданных его величества попали в плен, — баронесса убрала руку, и бульдог тихо вздохнул. — Их освобождение стало делом чести. Именно поэтому заключение мирного договора шло так тяжело… хан ссылался на то, что не вмешивается в дела храмов и не может приказывать им. Его величество тоже отказывался идти на уступки. Наша армия теснила танерийцев, которые в очередной раз лишились цвета своей аристократии… появились даже мысли, что получится кардинально переломить ситуацию, тем паче, что и сам хан был не в восторге от влияния, которое оказывали храмы.
Баронесса раскрыла веер, проведя пальцем по краю его. И этот мирный по сути жест заставил Трувора вздрогнуть.
— Гибель Каэр случилась крайне не вовремя, — произнесла она тихо.
Кицхен вздохнул.
— Мы не специально.
— Понимаю… но именно она заставила поспешить с договором. Военная удача — это… ненадёжно.
— И люди не вернулись?
— Вернулись не все. Едва ли четверть. Многих признали умершими, хотя есть информация, что это не совсем верно. Дефицит людей заставляет храмы менять подходы. И если нельзя купить рабов, то их можно получить естественным, так сказать, путём. Тем паче, что рабы, не будучи танерийцами, не попадают под действие запрета. И в целом законов хана…
— Вот почему меня всё сильнее тянет на ту сторону гор? — осведомился Кицхен, глядя на стену. И Трувор понял, что и его тянет.
Прям со страшной силой.
— Отставить, — резко приказал тэр Бернхард. — Это вам не мечом махать… тут сложнее. Вскоре после окончания войны хан умер. Подавился вишнёвой косточкой. По непроверенным данным, несчастье случилось незадолго до созыва Курултая… и опять же, по непроверенным данным, хан собирался поднять один весьма серьёзный вопрос. Об ограничении прав храмов. Точнее о разделении власти, чтобы храмы служили богам, как это должно, не вмешиваясь в дела мирские.
— Но вишня помешала.
— Увы… его наследник Курултай собрал, принял клятвы верности, взял в жены Верховную жрицу…
Грохот, донёсшийся извне, заставил тэра Бернхарда замолчать. Он высунулся в окно и вздохнул, причём вздох получился на редкость многозначительным. В нём слышались и лёгкая печаль, и даже нотки зависти, и в целом куда большее разнообразие эмоций, чем в речи королевского ревизора.
— Дорогой, — баронесса наклонилась, чтобы почесать бульдога. — Не переживай, они и тебе поиграть позволят.
— Да я не… не то чтобы планирую.
— А боюсь, придётся. Если позволишь, я продолжу… огромное заблуждение считать танерийцев глупыми. Да, они ведут традиционно кочевой образ жизни, но при том многие ханы имеют огромные поместья, которыми управляют жёны и дети, а ещё племянники, племянницы. Порой это уже и не поместья, а настоящие города, причём в камне. Танерийцы давно освоили мануфактуры. Стекло, ткани, особенно шерстяные… они разводят особую породу тонкорунных овец, которой нет нигде больше. И ткань из этой шерсти одновременно тёплая и тонкая. У них отличные кожевенные мастерские. И танерийская лайка стоит каждой потраченной на неё монеты.
Тэр Бернхард по-прежнему смотрел в окно, и всё с тем же, задумчиво-печальным выражением, что и прежде.
— Вот только торговать сложно. Храмы давно объявили всех иноверцев грязными, и те, кто осмеливается вести дела с ними, крепко рискуют. Как понимаете, это многим не нравится. Особенно старым родам, которые раз за разом вынуждены откликаться на призыв Великого хана. Да, танерийские семьи велики, но не настолько, чтобы смотреть, как одарённая молодёжь гибнет в очередной навязанной и по сути никому-то, кроме храмов, не нужной войне.
— При том стоит учесть, что сами жрецы стараются не воевать, — добавил тэр Бернхард. — Они создают големов, боевых химер. Торгуют амулетами, которые производятся при храмах послушниками. Но вот в боевые действия не вступают.
— То есть, — Трувор не удержался и провёл ладонью по клинку, который, отзываясь на прикосновение, нежно зазвенел. — Они делают так, что когда начинается война, в бой идут маги, которые не учились в храмах?
