— Так сотри! — с вызовом бросила я, вскидывая подбородок. Мое сердце колотилось где-то в горле. — Давай, ваше высочество! Сделай хоть что-нибудь, кроме того, чтобы читать мне мораль!

Мы сверлили друг друга взглядами. В воздухе трещало напряжение, настолько густое, что его можно было резать ножом. Это была уже не просто ссора учителя и ученика. Это было столкновение двух стихий. Дикой, необузданной страсти и векового, сковывающего контроля.

И внезапно контроль сломался.

Раэлар медленно, словно во сне, поднял руку. Его взгляд упал на мою щеку — туда, где блестела крошечная капелька крови от осколка кристалла.

Я затаила дыхание.

Его пальцы легли на стекло ровно напротив моей щеки.

В ту же секунду окружающий мир перестал существовать.

Магия пакта, связывающая нас, сработала с ужасающей силой. Барьер зеркала — холодный, твердый металл и стекло — вдруг исчез из моего восприятия. Я не почувствовала твердой поверхности.

Я почувствовала прикосновение.

Жаркое, обжигающее тепло его пальцев фантомным отпечатком легло на мою кожу. Это было невозможно, это была иллюзия, фокус проклятого артефакта, но мое тело реагировало так, словно он действительно касался меня.

Я судорожно выдохнула, приоткрыв губы.

Зрачки Раэлара затопили радужку, превратив его глаза в черные, бездонные омуты. Он тоже это почувствовал. Его рука дрогнула. Он медленно провел большим пальцем по стеклу, повторяя линию моей скулы, стирая невидимую каплю крови.

Фантомное прикосновение обожгло меня, как удар хлыста. Дорожка огня прокатилась по моей щеке, шее, спускаясь ниже, заставляя соски мгновенно затвердеть и болезненно натянуться под тканью рубашки. Мои колени ослабли. Я инстинктивно подалась вперед, прижимаясь грудью к холодному стеклу, но чувствуя только исходящий от него жар.

— Раэлар... — сорвалось с моих губ хриплым, жалким стоном. Я подняла обе руки и прижала их к зеркалу, ловя его ладонь, накрывая ее своими пальцами через преграду.

Он издал глухой, животный звук, похожий на рычание. Вторая его рука метнулась к стеклу, пальцы впились в амальгаму напротив моей талии, словно он пытался притянуть меня к себе, смять, подмять под себя.

Фантомные руки сжали мои бока. Хватка была жесткой, властной, мужской. Я почувствовала силу его пальцев на своих ребрах. От этого безумного, нереального контакта у меня потемнело в глазах. Я запрокинула голову, выставляя беззащитную шею, полностью отдаваясь во власть этой иллюзии.

— Если бы... — голос принца был искажен страстью, хриплый, ломающийся. Он дышал тяжело, прерывисто, вжимаясь всем своим огромным телом в невидимую стену, отделяющую его от меня. — Если бы этой преграды не было...

— Что бы ты сделал? — прошептала я, открывая затуманенные глаза и глядя на него снизу вверх.

Его лицо исказилось от невыносимой муки и вожделения. Он смотрел на мои приоткрытые, влажные губы так, словно готов был сожрать меня заживо.

— Я бы разорвал на тебе эту одежду, — выдохнул он прямо в стекло, и мне показалось, что я почувствовала его дыхание на своих губах. — Я бы поставил тебя на колени, человечка, и заставил бы кричать мое имя, пока ты не забыла бы свое собственное. Я бы показал тебе, что значит истинное подчинение.

Слова, произнесенные этим бархатным, низким голосом, ударили прямо в мой центр удовольствия. Внизу живота вспыхнул такой жар, что я тихо заскулила, неосознанно ерзая бедрами. Влага скопилась между ног. Я хотела его. Боги, как я его хотела. Этого высокомерного, жестокого, невероятного эльфа.

Мы стояли так целую вечность, разделенные миллиметрами стекла, но соединенные извращенной магией. Его фантомные руки блуждали по моему телу, сжимая талию, скользя по бедрам, заставляя меня извиваться и тереться о зеркало в жалкой попытке получить больше. Я сходила с ума от этого сводящего с ума суррогата близости.

Раэлар закрыл глаза, его челюсть сжалась так сильно, что я испугалась, как бы он не сломал зубы. По его виску скатилась капля пота. Это испытание ломало его идеальный контроль, уничтожало его хваленое эльфийское равновесие.

Внезапно он резко распахнул глаза. В них снова мелькнул лед. Осознание того, что он делает, что он позволяет себе с какой-то смертной девчонкой, ударило его по лицу.

Он с силой оттолкнулся от зеркала, разрывая наш контакт.

Связь оборвалась. Фантомный жар исчез, оставив меня прижиматься к холодной, бездушной стекляшке. Контраст был таким резким, что я покачнулась, едва не упав.

Раэлар тяжело дышал, стоя в трех шагах от барьера. Его волосы растрепались, грудь ходила ходуном. Он выглядел как человек, чудом избежавший падения в пропасть.

Он не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в сторону, судорожно поправляя манжеты своей идеальной рубашки, словно пытаясь вместе с одеждой вернуть себе броню равнодушия.

— Урок окончен, — произнес он чужим, безжизненным голосом.

— Раэлар... — я попыталась сделать шаг, но голос подвел меня.

— Я сказал, пошла вон! — рявкнул он, и от его крика по зеркалу пошла мелкая рябь иллюзии. — Убери эту грязь и не смей подходить к артефакту до завтрашнего утра.

Он резко развернулся и быстро ушел вглубь своего темного, мраморного зала, растворяясь в тенях зазеркалья.

Я осталась одна в разгромленной мастерской. Мое тело гудело от неудовлетворенного желания, щека пульсировала болью от царапины, а сердце билось в бешеном ритме.

Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками.

«Ты будешь умолять меня о пощаде», — вспомнила я его слова.

Я горько усмехнулась в тишине. Кажется, ваше высочество, мы оба будем умолять... и очень, очень скоро.

На следующее утро атмосфера в лавке напоминала затишье перед эпическим магическим штормом. Воздух был таким плотным и наэлектризованным, что, казалось, если чиркнуть спичкой — взорвется весь квартал.

После вчерашнего инцидента с «фантомными прикосновениями» Раэлар включил режим тотального игнорирования. Он удалился в самую темную часть своего зазеркального мраморного зала и стоял там, сливаясь с тенями, неподвижный, как изваяние из черного льда. Я же с самого рассвета с маниакальным усердием пыталась отвлечься от того факта, что мое тело все еще помнило жесткую, властную хватку его невидимых пальцев.

Я терла полки, сортировала банки с сушеными корнями мандрагоры, перебирала клубки рунной проволоки и отчаянно делала вид, что огромная серебряная рама посреди моей мастерской — это просто элемент интерьера. Но кого я обманывала? Я то и дело бросала косые взгляды на стекло, надеясь уловить хотя бы отблеск фиалковых глаз.

Мое состояние было близко к критическому. Этот эльф медленно, но верно сводил меня с ума. Он был высокомерным снобом, тираном и занудой, но та первобытная, темная страсть, которая прорвалась сквозь его идеальный контроль вчера… О, боги. От одного воспоминания об этом у меня сладко ныло внизу живота, а руки начинали дрожать.

Ближе к полудню колокольчик над входной дверью лавки радостно звякнул, возвещая о приходе посетителя.

Я с облегчением выдохнула, радуясь возможности переключить внимание. Стянув с рук рабочие перчатки, я вышла из мастерской в торговый зал, нацепив на лицо профессиональную улыбку.

— Добро пожаловать в «Артефакты Евы», чем могу… — начала я и тут же осеклась. Улыбка сползла с моего лица, сменившись гримасой искреннего отвращения.

На пороге стоял Маркус фон Дорен.

Если в словаре рядом со словом «самоуверенный мерзавец» когда-нибудь понадобится иллюстрация, портрет Маркуса подойдет идеально. Выскочка из Верхнего Города, маг-недоучка с пухлым отцовским кошельком и самомнением размером с драконью пещеру. Месяц назад я имела неосторожность согласиться выпить с ним кофе в надежде сбыть партию защитных амулетов для его гильдии. Свидание закончилось тем, что я вылила этот самый кофе ему на дорогие брюки, когда он попытался залезть мне под юбку прямо в ресторане. С тех пор он считал своим долгом периодически наведываться в мою лавку, искренне веря, что мое «нет» — это просто кокетливое «да, но попозже».