Раэлар издал глухой, утробный рык. Его огромное тело напряглось, как натянутая тетива, и он излился в меня мощными, горячими толчками, содрогаясь вместе со мной в эпицентре этой дикой, грязной бури.

Мы замерли.

Шум дождя медленно вернулся в мои уши. Холодный ветер из пролома обдувал нашу разгоряченную кожу. Я безвольно висела в его руках, прижатая к стене. Мое сердце билось так, словно хотело вырваться из груди, а легкие со свистом качали воздух.

Раэлар уткнулся лицом мне в ключицу, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном.

Спустя несколько бесконечных минут он медленно, словно нехотя, отстранился. Его хватка на моих бедрах ослабла, и он бережно опустил меня на пол. Мои ноги мгновенно подкосились, но он удержал меня за талию, прижимая к своему боку.

Мы стояли босиком, по щиколотку в золотой грязи и осколках, совершенно обнаженные, измазанные сажей и кровью.

Раэлар посмотрел на меня.

Его глаза больше не были черными. Фиалковый свет вернулся, теплый и мягкий, резко контрастирующий с хаосом разрушения вокруг нас. Зверь насытился. Адреналин отступил, на его месте осталось глубокое, тяжелое, тягучее чувство абсолютного единения.

Он поднял руку и большим пальцем осторожно стер каплю золотого ихора с моей щеки.

— Ты цела? — его голос был тихим, бархатным, в нем звучала непривычная нежность, которая после такой грубости ломала меня еще сильнее.

— Цела, — я слабо усмехнулась, прислоняясь к его груди. — Хотя завтра я, наверное, не смогу ходить.

Раэлар тихо рассмеялся, целуя меня в макушку.

— Я буду носить тебя на руках, моя владычица. Столько, сколько потребуется.

Он обвел взглядом нашу мастерскую. Стены нет, крыша проломлена, все инструменты уничтожены. Лишь Камень Эгиды продолжал тускло светиться в груди павшего пополам командора.

— Нам нужно переезжать, — констатировал принц. — И нам нужно заделать эти лей-линии, пока совет не прислал новую партию игрушек.

— Мы сделаем это, — я выпрямилась, чувствуя, как моя магия, очищенная сексом и адреналином, снова наполняет тело силой. Я подняла с пола разорванный плащ и накинула его на плечи, кутаясь от холода. — Мы установим камень, а потом...

Я посмотрела в сторону Верхнего Города, где в ночном небе возвышались белые шпили Светлого Дворца. Мой голос стал холодным и звенящим.

— А потом мы нанесем ответный визит. Они пришли в мой дом и разрушили его. Они угрожали моей жизни, теперь моя очередь.

Раэлар посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула гордость. Он подобрал свои брюки из золотой лужи, не обращая внимания на грязь, и натянул их.

— Мы идем во дворец, — кивнул он, и его улыбка была улыбкой дьявола, предвкушающего бойню. — Теневой Синдикат ждет приказа, королева. Пора показать этим старым маразматикам, что бывает, когда тьма и хаос стучатся в их золотые ворота.

Битва за лавку была выиграна. Война за Нижний Город только начиналась.

Мы не стали откладывать возмездие.

Нижний Город зализывал раны после отравления лей-линий, но ярость, кипевшая в трущобах, была сильнее страха. Когда Камень Эгиды был надежно установлен в главном коллекторе, заблокировав любые попытки Верхнего Города снова отравить наши земли, Синдикат Тьмы был созван.

На рассвете мы стояли у подножия Великой Хрустальной Лестницы — гигантского, ослепительно белого пандуса, который соединял грязные, пропахшие дымом низины столицы с парящим в облаках Верхним Городом.

За моей спиной тяжело дышала элита Нижнего Города. Огромные тролли с тяжелыми кувалдами наперевес, оборотни, чьи глаза уже светились желтым в преддверии трансформации, покрытые шрамами наемники и теневые маги в рваных плащах. Они пахли потом, дешевым табаком, ржавым железом и застарелой кровью. Это была армия ублюдков, отбросов, которых Светлый Дворец веками пытался стереть в порошок.

А впереди стояли мы.

Я надела свой лучший боевой костюм из черной мантикоровой кожи. На моих бедрах висели ножны с отравленными кинжалами, а грудь защищал легкий гномий доспех. Моя аура, пропитанная тьмой, уже не скрывалась — она вилась вокруг меня фиолетово-черными лентами.

Рядом со мной возвышался Раэлар.

Он не надел доспехов. Высшему эльфу, чей резерв тьмы мог соперничать с бездной, не нужна была сталь. На нем был строгий, безупречно скроенный черный камзол, расшитый серебром. Его пепельные волосы трепал утренний ветер. В его фиалковых глазах застыло абсолютное, ледяное спокойствие палача, идущего на эшафот.

— Ты готовы, владычица? — негромко спросил он, не глядя на меня.

Я усмехнулась, чувствуя, как адреналин сладким ядом растекается по венам.

— Я ждала этого всю свою жизнь, ваше высочество. Давай покажем им, как выглядит настоящая грязь.

Раэлар поднял руку, давая безмолвный приказ.

Армия Синдиката двинулась вверх по хрустальной лестнице. Звук тысяч тяжелых, подкованных железом сапог, бьющих по идеальному белому мрамору, гулом разнесся над спящей столицей.

Когда мы достигли вершины, перед нами предстал Светлый Дворец.

Это был апофеоз эльфийской архитектуры. Бесконечные анфилады из белого камня, парящие шпили, сады с вечноцветущими лилиями и фонтаны, струящиеся жидким светом. Всё здесь было стерильным, правильным, лишенным малейшего изъяна. От этой безупречности тошнило.

Путь нам преградили Врата Рассвета — легендарные створки высотой в тридцать метров, выкованные из солнечного золота. За ними уже выстроились легионы Королевской Стражи. Сияющие щиты, длинные копья, светлые ауры. Они ждали нас. Они думали, что смогут выдержать осаду.

На парапет над вратами вышел Аэлион. Брат Раэлара был облачен в золотые доспехи, его лицо было искажено смесью презрения и тщательно скрываемого страха.

— Раэлар! — его усиленный магией голос разнесся над площадью. — Ты привел эту шваль к порогу нашего дома?! Ты оскверняешь святыню! Прикажи своим псам сложить оружие, и, возможно, совет проявит милосердие к их жалким жизням!

Раэлар даже не замедлил шаг. Мы продолжали идти прямо к золотым вратам.

— Милосердие? — эхо голоса Раэлара ударило по площади так, что мрамор под нашими ногами пошел трещинами. — Вы прислали големов, чтобы убить мою королеву. Вы отравили мой город. Ваше милосердие — это пепел.

Он остановился в двадцати шагах от Врат Рассвета. Легионы стражи за ними напряглись.

Принц медленно поднял правую руку, раскрывая ладонь по направлению к легендарным створкам.

Он не читал заклинаний и не готовил плетение. Тьма, которую он обрушил на врата, была настолько плотной, концентрированной и колоссальной, что она исказила сам свет вокруг нас. Мир на секунду погрузился в абсолютный мрак.

А затем Раэлар сжал кулак.

Взрыв был беззвучным, но ударная волна едва не сбила меня с ног.

Врата Рассвета, простоявшие десять тысяч лет, гордость Светлого Дворца, не просто сломались. Они аннигилировали. Тридцатиметровые золотые створки разлетелись на миллиарды микроскопических осколков, превратившись в пылающий золотой дождь, который с визгом обрушился на стоящую за ними Королевскую Стражу.

Идеальные ряды защитников смело, как игрушечных солдатиков. Крики боли и ужаса разорвали стерильную тишину Верхнего Города.

— Синдикат! — я выхватила кинжал и указала острием на пролом. — Вперед! Не убивать тех, кто сдается! Остальных — втоптать в их идеальный мрамор!

Армия Нижнего Города с первобытным ревом хлынула в пробитую брешь.

Контраст был потрясающим, гротескным и бесконечно прекрасным. Грязные, покрытые шрамами тролли сминали безупречных эльфийских мечников. Орки в ржавой броне с хохотом рвали шелковые гобелены и переворачивали статуи древних светлых богов. Наемники в грязных сапогах оставляли черные, кровавые следы на белоснежных коврах.

«Дикари» ворвались в святилище, и святилище пало за считанные минуты.

Мы с Раэларом не участвовали в этой бойне. Мы шли сквозь хаос, как два темных божества. Ни один стражник даже не пытался приблизиться к нам — аура принца просто вдавливала в пол любого, кто делал шаг в нашу сторону. Я шла рядом, и моя рука покоилась на его сгибе локтя. Мы шли не убивать рядовых. Мы шли за головами.