— Что? — шепотом спросила я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый, сводящий с ума пожар.

Раэлар усмехнулся — хищно, порочно, дразняще.

— В этом мире нет надоедливых зеркал, которые нужно чинить, а значит, мы можем сломать еще парочку столов. Кроме того, я видел у тебя наверху потрясающе прочную дубовую кровать.

Я расхохоталась, звонко и счастливо, обнимая своего темного, сумасшедшего эльфа.

— Неси меня наверх, ваше высочество, — скомандовала я, кусая его за мочку уха. — Посмотрим, насколько хорош бывший наследник престола в плотницком деле.

Он зарычал, и его быстрые шаги по скрипучей лестнице стали самым прекрасным звуком в моей жизни.

Утро в Нижнем Городе никогда не начиналось с пения эльфийских соловьев или перезвона хрустальных колокольчиков. Оно начиналось с грохота телег по брусчатке, забористого мата грузчиков из соседней гильдии и запаха жареной требухи, который сквозняком затягивало из открытого окна.

Я открыла глаза, поморщившись от яркого, нефильтрованного солнечного света, бьющего сквозь пыльное стекло моей спальни на втором этаже.

Сначала мой мозг, одурманенный сном и магическим истощением, отказался обрабатывать реальность. Я лежала на своей собственной, скрипучей кровати с промятым матрасом, а не на гигантском бархатном ложе в центре бесконечного лабиринта иллюзий.

Но тяжесть, придавливающая меня к матрасу, была абсолютно реальной.

Я скосила глаза. Огромная, тяжелая мужская рука, покрытая серебристой вязью древних рун, собственнически перечеркивала мою талию, прижимая меня к горячему, литому торсу. Лицо Раэлара было зарыто в мои растрепанные волосы. Он дышал ровно и глубоко. Даже во сне его хватка была такой, словно он ожидал, что совет старейшин попытается вырвать меня из его рук прямо сейчас.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тягучее, медовое тепло.

Это был не сон. Проклятие разрушено, печать сломана, и этот невыносимый, высокомерный, до одури прекрасный владыка тьмы теперь официально прописан в моей спальне.

Внезапно с улицы донесся оглушительный грохот — это старый тролль-мусорщик уронил металлический бак на брусчатку, сопроводив это таким цветастым проклятием, что у меня завяли уши.

Тело Раэлара мгновенно напряглось. Сон слетел с него в долю секунды. Его фиалковые глаза распахнулись, вертикальные зрачки сузились в щелочки, а вокруг нас из ниоткуда взвились черные, как смоль, тени, готовые разорвать невидимого врага на куски.

— Клянусь бездной, там кого-то режут! — прорычал он, приподнимаясь на локте и впиваясь убийственным взглядом в мое окно.

Я тихо рассмеялась, погладив его по напряженному плечу.

— Расслабься, ваше высочество, никого не режут. Это просто дядюшка Хроу мусор собирает. У него артрит, вот он и нервничает.

Раэлар медленно перевел взгляд с окна на меня, затем окинул взглядом мою спальню. Вчера ночью мы были слишком заняты празднованием нашей свободы, чтобы он мог оценить интерьер.

А оценивать было что. Обои в цветочек, местами отклеившиеся, покосившийся шкаф, стопка гримуаров, подпирающая ножку тумбочки и стойкий запах алхимических реагентов, въевшийся в дерево. После его черных мраморных залов, утопающих в шелках и хрустале, моя комната выглядела как кладовка.

Его аристократический нос брезгливо сморщился.

— Этот шум... эта вонь, — он сел на кровати, откидывая одеяло. Тени лениво струились по его обнаженной коже, явно разделяя негодование хозяина. — Как ты вообще здесь выживаешь, Ева? Воздух такой плотный, что его можно резать кинжалом. А этот звук... это пытка для слуха.

— Добро пожаловать в Нижний Город, принц, — я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы. — Здесь нет призрачной тишины и стерильности, зато здесь весело. И, заметь, никаких старейшин с их нотациями.

Я сбросила с себя одеяло, зябко ежась от утреннего сквозняка, и натянула первую попавшуюся вещь — его вчерашнюю черную рубашку, которая сидела на мне как мешок, зато пахла им — терпким мускусом, озоном и хвоей.

Я прошлепала босыми ногами по скрипучим половицам в сторону крошечной ванной комнаты, попутно собирая волосы в небрежный пучок. Мое тело пело, несмотря на синяки и общую измотанность. Каждый шаг отдавался легкой, тягучей болью между бедер, напоминая о том, насколько ненасытным был вчера этот вырвавшийся на свободу хищник.

Я повернула кран над раковиной. Трубы издали предсмертный хрип, плюнули ржавой капелькой, а затем выдали тонкую, ледяную струйку воды.

— Да чтоб тебя гоблины драли, — пробормотала я, ежась от холода. Центральное магическое отопление в нашем квартале снова приказало долго жить. Типичное утро понедельника в Нижнем Городе.

Я попыталась умыться ледяной водой, когда дверь в ванную бесшумно приоткрылась.

Раэлар стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были только вчерашние темные брюки, которые сидели неприлично низко на бедрах. Его серебряные волосы растрепались, а на идеальном лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения пополам с брезгливостью. Он окинул взглядом облупившуюся плитку, подтекающий кран и меня, стучащую зубами от холода.

— Ева, — его голос звучал обманчиво спокойно. — Что это за орудие инквизиции?

— Это называется водопровод, ваше высочество, — огрызнулась я, вытирая лицо жестким полотенцем. — И сегодня мы умываемся водой из ледника, потому что муниципальные маги опять пропили кристаллы подогрева.

Раэлар медленно подошел к раковине и сунул длинный, изящный палец под ледяную струю. Его брови сошлись на переносице.

— Вы, люди, поразительны, — процедил он, брезгливо стряхивая воду. — Вы способны создавать артефакты, разрывающие ткань мироздания, но не можете заставить воду быть комфортной температуры. Я не позволю моей владычице мыться в этом жидком льду, и сам я туда не полезу.

— Ну извини, дворцов с мраморными купальнями не держим, — я скрестила руки на груди. — Придется тебе потерпеть суровую реальность, принц.

Он снисходительно усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый темный, дьявольский огонек, который я так любила.

— Ты забываешь, с кем живешь, моя заноза. Реальность — это то, чем я приказываю ей быть.

Раэлар поднял руку. Из его пальцев сорвались тонкие, почти невидимые в утреннем свете нити темной магии. Они змеями обвили ржавые медные трубы, ведущие к душевой кабине и раковине. Воздух в тесной ванной мгновенно сгустился, запахло озоном.

Темные жгуты начали мелко вибрировать. Я с изумлением наблюдала, как медь труб на глазах меняет цвет, нагреваясь. Спустя пару секунд из крана вместо ледяной струйки с громким шипением вырвался поток идеальной, исходящей паром горячей воды.

Ванная комната наполнилась густым, теплым туманом.

— Серьезно? — я не выдержала и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Ты использовал высшую запретную магию тьмы... ту самую, за которую тебя изолировал совет и от которой дрожат миры... чтобы починить мне бойлер?

Раэлар ничуть не смутился. Он шагнул ко мне сквозь пар, обхватил за талию и легко приподнял, усаживая прямо на край раковины рядом с шумящим краном.

— Тьма универсальна, — промурлыкал он, прижимаясь своим горячим телом к моим разведенным бедрам. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая кожу. — И если она нужна для того, чтобы согреть мою женщину... значит, так тому и быть. К тому же, я эгоист, я предпочитаю, чтобы ты дрожала от моих прикосновений, а не от коммунальных проблем твоего города.

Его губы коснулись моей шеи, как раз в том месте, где вчера он оставил метку истинной пары — шрам в виде полумесяца. От одного этого касания у меня перехватило дыхание. Внизу живота тут же сладко заныло.

— Мне нужно... сварить кофе, — слабо пробормотала я, пытаясь сохранить остатки рассудка, пока его пальцы мастерски расстегивали верхние пуговицы рубашки.