— Сначала я, — безапелляционно заявил древний эльф, прикусывая мочку моего уха. — Кофе подождет.

Но в этот момент с улицы снова раздался грохот. На этот раз кто-то истошно завопил:

«Держи вора! А ну стой, паршивец!», после чего раздался звон разбитого стекла прямо под моими окнами.

Раэлар замер. Его голова резко повернулась в сторону звука, глаза снова потемнели от раздражения.

— Клянусь, я выйду и испепелю половину этой улицы, — прорычал он, и тени вокруг него угрожающе взвились.

Я воспользовалась моментом, выскользнула из его рук и со смехом выбежала на кухню, совмещенную с мастерской на первом этаже.

— Не трогай моих соседей, ваше высочество! Без них тут будет скучно!

Кухня встретила меня утренним солнцем и абсолютным разгромом. После вчерашнего явления эльфов половина лавки была усеяна осколками, пеплом от зеркала и сломанной мебелью. Я вздохнула, переступая через погнутое копье, которое обронил один из стражников Аэлиона, и добралась до плиты.

Пока я молола дешевые кофейные зерна и ставила турку на огонь, Раэлар спустился следом.

Он двигался бесшумно, как огромный, смертоносный кот. Солнечный свет из выбитых окон падал на его серебряные волосы и рельефный торс, заставляя древние руны на его коже мягко мерцать. В зазеркалье он казался призрачным божеством, но здесь, в лучах утреннего солнца среди пыли и хаоса, он выглядел до одури реальным. И от этого его хищная аура подавляла еще сильнее.

Он остановился посреди разгромленной мастерской, задумчиво разглядывая обломки дубового стеллажа, о который мы вчера... весьма бурно отпраздновали наше воссоединение. Затем его взгляд переместился на потолок, где виднелись трещины от его гравитационного удара.

— Твоя лавка не выдержит моего присутствия, Ева, — констатировал он, подходя ко мне со спины. Его руки легли на кухонный стол по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку. — Эти стены слишком хрупкие, как и твои простыни. Вчера они разлетелись в клочья. Нам нужно новое ложе.

— Вчера ты был слегка на взводе, — хмыкнула я, снимая турку с огня. Запах свежего кофе смешался с ароматом его магии. — Если ты не будешь каждый раз швырять меня о мебель с силой падающего метеорита, лавка простоит еще лет сто.

— Не обещаю, — его голос стал на октаву ниже.

Я повернулась к нему, сжимая в руках кружку с дымящимся кофе.

Солнечный луч упал прямо на мое лицо, высвечивая каждую деталь. Раэлар замер, его взгляд стал тяжелым, физически осязаемым. Он медленно скользнул по моим растрепанным волосам, по припухшим от поцелуев губам, спустился к вороту рубашки, которая предательски сползла с одного плеча, обнажая свежие багровые отметины его зубов и пальцев.

Хваленая утренняя расслабленность испарилась из него без следа.

В зазеркалье он был ограничен рамками иллюзий и хрустальных алтарей, но здесь, в реальности, при свете дня, его собственнический инстинкт вспыхнул с новой, пугающей силой. Он смотрел на меня так, словно только сейчас до конца осознал: я здесь, я живая, я принадлежу ему, и между нами больше нет никакого проклятого стекла.

— Раэлар? — я сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда у меня подкашиваются колени. Кофе в кружке опасно дрогнул.

Он не ответил. Одним быстрым, неуловимым движением он выхватил кружку из моих рук и не глядя отставил ее на край стола.

А затем он просто схватил меня за талию и швырнул спиной к ближайшей стене.

— Эй! — я ахнула от неожиданности, когда мои лопатки впечатались в прохладные обои.

Он шагнул вплотную, вжимая меня в стену своим мощным телом. Его бедро властно вклинилось между моих ног, раздвигая их. Его левая рука взметнулась вверх, перехватывая оба моих запястья, и жестко прижала их к стене над моей головой.

— Никакого больше стекла, — хрипло, почти безумно прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Никаких иллюзий, Ева. Месяцами я смотрел, как ты ходишь по этой комнате. Я смотрел, как этот ублюдок Маркус трогает тебя, и я ничего не мог сделать, кроме как швыряться тенями из клетки.

Он прижался ко мне сильнее. Я почувствовала, насколько сильно он возбужден. Твердая, горячая плоть уперлась в мой живот сквозь тонкую ткань его брюк.

— Я докажу тебе, что реальность лучше, — прорычал он.

Его свободная правая рука скользнула к вороту рубашки. Он даже не стал тратить время на пуговицы. С глухим треском ткань разошлась, разорванная его сильными пальцами пополам. Остатки рубашки упали к моим ногам, оставляя меня абсолютно голой в лучах утреннего солнца, льющегося из выбитых окон.

— Раэлар, на нас же могут посмотреть с улицы! — я судорожно выдохнула, попытавшись дернуться, но его хватка на моих запястьях была железной. Возбуждение, дикое и запретное, ударило в голову от осознания того, что мы стоим прямо напротив окна на первом этаже.

— Пусть смотрят, — оскалился он. Вокруг нас мгновенно закружились тени, формируя плотный, непроницаемый черный купол, который закрыл нас от внешнего мира, но оставил свет внутри нашей персональной ловушки. — Пусть весь этот жалкий город знает, что ты моя.

Он не дал мне шанса возразить. Его губы обрушились на мои, жестко, бескомпромиссно сминая их. Это был поцелуй хищника, он проникал языком глубоко, жадно, забирая мой воздух, заставляя меня отвечать с такой же первобытной яростью. Я забыла про кофе, забыла про разрушенную лавку и соседей. Мои зафиксированные над головой руки дернулись в инстинктивной попытке обнять его, но он удержал их, наслаждаясь своей властью.

Его свободная рука скользнула по моему бедру, грубо сжимая кожу, и тут же метнулась вниз, к моему центру.

Я громко, несдержанно застонала прямо в его рот, когда длинные пальцы уверенно раздвинули мои влажные складки. Он не играл, не готовил меня, он знал мое тело лучше, чем я сама. Одно резкое, выверенное движение пальцев — и я выгнулась навстречу его руке, натягиваясь, как струна.

— Да... — хрипло выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить влажную дорожку поцелуев вниз по шее. — Ты всегда готова для меня, моя человечка. Даже при свете дня, даже в этих жалких развалинах.

Он резко убрал руку и, не теряя ни секунды, расстегнул брюки.

В следующее мгновение он приподнял меня за бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком.

Я закричала, запрокидывая голову. Затылок больно ударился о стену, но я не почувствовала этого. Разница в габаритах, его подавляющая физическая мощь и раскаленная магия, пульсирующая внутри меня, мгновенно выбили все мысли.

— Смотри на меня! — приказал он, с силой вбиваясь в меня, задавая жесткий, рваный ритм.

Я с трудом сфокусировала взгляд на его лице. В солнечном свете его черные, бездонные глаза казались еще страшнее и еще прекраснее. В них больше не было сдерживающего барьера. Зверь вырвался на свободу и теперь наслаждался своей властью над реальностью.

— Никаких фантомов, никаких зеркал, — рычал он с каждым толчком, от которого стена за моей спиной жалобно скрипела. — Только я, Ева, только мое тело, только моя тьма.

Каждое его слово отдавалось эхом в моей ауре. Моя хаотичная, человеческая магия радостно откликнулась на его натиск, закручиваясь вокруг нас белыми искрами, которые сталкивались с его черными тенями. Мы творили собственную бурю посреди пыльной кухни.

Напряжение взлетело до небес с немыслимой скоростью. Его хватка на моих запястьях, боль в спине, раскаленное солнце и его безжалостные толчки слились в один звенящий комок удовольствия.

— Раэлар! — выкрикнула я, сжимая его бедрами так сильно, как только могла. — Сейчас!

Он зарычал, отпуская мои руки и перехватывая меня за талию. Я тут же вцепилась в его плечи, оставляя на них глубокие царапины. Он сделал несколько последних, судорожных, глубоких ударов, вдавливая меня в стену.

Ослепительный оргазм разорвал меня на части, выжигая остатки сил. Я всхлипнула, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он мощно и горячо изливается в меня, содрогаясь вместе со мной. Его лоб упал мне на плечо, тяжелое, хриплое дыхание обжигало ключицу.