— Эй! Что ты делаешь?! Немедленно поставь меня на место! Осторожнее, безмозглая, ты трясешь пространственный карман! — завопил Раэлар, когда я, пошатываясь под тяжестью зеркала, потащила его к узкой деревянной лестнице на второй этаж.

— Прикуси свой аристократический язык, пока не прикусил его буквально! — пропыхтела я, преодолевая ступеньку за ступенькой. — Твоя карета подана, принц. Едем в апартаменты для особо представительных персон!

Моя ванная комната на втором этаже была предметом моей личной гордости и главным местом силы. Просторная, с огромным окном, завешанным плотными шторами, она вмещала в себя роскошную винтажную медную ванну на львиных лапах, стеллажи с тысячей баночек, солей, пен и эфирных масел. Здесь пахло лавандой, сандалом и лунной мятой.

Я с грохотом опустила зеркало у свободной стены, как раз напротив ванны.

Сняв браслеты, я вытерла пот со лба и посмотрела на своего пленника. Раэлар оглядывался по сторонам. Его ноздри слегка дрогнули, улавливая запахи, а взгляд скользнул по медной бадье, пушистым полотенцам и батарее флаконов.

До него медленно, но верно доходил смысл происходящего.

— Это... купальня? — его голос дрогнул, потеряв часть своей надменности. — Ты притащила меня в свою купальню?!

— В точку, остроухий! — я довольно потерла руки. — Ты жаловался на запах разложения внизу. Здесь пахнет цветочками и чистотой. Идеальное место для медитаций. А мне как раз пора принимать утреннюю ванну.

Я подошла к кранам и с силой крутанула их. Горячая вода с шумом ударила в медное дно, наполняя комнату густым паром.

— Ты не посмеешь, — прошипел Раэлар, и я с наслаждением увидела, как его идеальная бледная кожа начала приобретать легкий розовый оттенок. — Это возмутительное оскорбление! Я не собираюсь присутствовать при твоих... гигиенических процедурах!

— Можешь закрыть глаза, — легкомысленно бросила я, кидая в воду горсть искрящейся соли, которая тут же вспенилась огромными пушистыми облаками с ароматом дикой вишни и мускуса. — Или отвернуться. Тебя же никто не заставляет смотреть.

С этими словами я повернулась к зеркалу лицом, небрежно развязала пояс своего халата и позволила ткани скользнуть с плеч на пол.

Я осталась в одном тонком, кружевном белье.

Раэлар поперхнулся воздухом. Его глаза расширились так, что стали похожи на два огромных фиалковых блюдца. Он буквально отшатнулся от невидимой преграды стекла, словно я плеснула в него кислотой.

— Бесстыжая! — выдохнул он, резко отворачиваясь ко мне спиной. Его широкие плечи под черным бархатом напряглись до предела. — Человеческие женщины совсем лишены понятий о чести и морали! В моем лесу девы закрывают лицо вуалью до самого замужества, а их тела — это священный храм!

— В вашем лесу, видимо, очень скучно жить, — хмыкнула я, ничуть не смутившись.

У меня не было комплексов по поводу своей фигуры. Да, я не была полупрозрачной эльфийской тростинкой. У меня были бедра, за которые можно ухватиться, грудь, не помещающаяся в ладони, и пара шрамов от магических ожогов на ребрах. И я прекрасно знала, как эта «несовершенная» человеческая фигура действует на мужчин.

Я медленно, дразняще стянула с себя белье, оставшись в чем мать родила.

— Знаешь, — протянула я, подходя к краю ванны, — я могла бы повесить на тебя полотенце, но тогда испортится амальгама. Так что придется потерпеть.

Я грациозно перекинула ногу через бортик и погрузилась в горячую, обжигающую воду. Мышцы, нывшие после вчерашнего торга на барахолке, блаженно расслабились. Я издала глубокий, хрипловатый стон удовольствия, откинув голову на край ванны. Густая пена скрыла меня по ключицы.

Спина Раэлара в зеркале вздрогнула так, будто я ударила его хлыстом.

— Прекрати издавать эти... эти животные звуки! — рявкнул он, не поворачиваясь. Его руки были скрещены на груди так туго, что побелели костяшки пальцев. — Твое поведение омерзительно. Ты намеренно провоцируешь меня, надеясь соблазнить, но знай: эльфийские принцы не опускаются до связи с низшими расами! Твое рыхлое, смертное тело не вызывает во мне ничего, кроме отвращения!

Я взяла с полки морскую губку, щедро намылила ее и провела по руке.

— Ой, да брось, принц. Кого ты обманываешь? — я зачерпнула в ладонь горячей воды и позволила ей медленно стечь по моей шее и груди, прекрасно зная, как звук плещущейся воды действует на воображение. — Ты там стоишь, красный как вареный рак. Я прямо отсюда вижу.

И это была чистая правда. Кончики его длинных, заостренных ушей, торчащих сквозь серебристые пряди волос, полыхали густым, пунцовым цветом.

— Я покраснел от гнева! И от стыда за твою порочность! — огрызнулся Раэлар.

Я хитро прищурилась, продолжая водить губкой по ключицам.

— Откуда ты знаешь, какая я порочная, если стоишь ко мне спиной? И вообще, чего ты так напрягся? Отвернулся и стой себе. Представь, что я — просто водопад в твоем священном лесу.

Раэлар издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Он резко опустил руки, сжал их в кулаки, но по-прежнему не оборачивался.

— Ты не понимаешь, глупая девка, — процедил он сквозь зубы так тихо, что мне пришлось прислушаться. — Эта тюрьма... Проклятие устроено так, чтобы сводить с ума. Зазеркалье многогранно. Черный мрамор этих стен... он работает как идеальный отражатель.

Я замерла с губкой в руке. Мои губы медленно растянулись в торжествующей, почти хищной улыбке.

— Хочешь сказать... — мурлыкнула я, чуть приподнимаясь из пены. — Что куда бы ты сейчас ни смотрел в своем зале...

— Я вижу тебя, — выплюнул он эти слова, как яд, и его голос дрогнул. — Везде, со всех сторон. Каждую каплю воды на твоей коже.

О, боги. Это был джекпот.

Я откинулась назад, позволяя пене разойтись, приоткрывая верхнюю часть груди.

— Ну надо же, какая жестокая магия, — сочувственно, но с абсолютно дьявольской интонацией произнесла я. — И как я тебе? Все еще «рыхлое тело»? Или, может, с другого ракурса смертная плоть выглядит привлекательнее?

Я подняла из воды мокрую ногу, вытянув мысок, и медленно, с показным тщанием, начала вести намыленной губкой от щиколотки вверх, к колену и бедру.

Раэлар шумно, прерывисто выдохнул. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Он стоял спиной ко мне, но я видела, как напряглись мышцы на его спине и бедрах. Вся его поза кричала о жесточайшей внутренней борьбе. Вековая эльфийская выдержка, вскормленная на традициях и высокомерии, сейчас трещала по швам под натиском обычных мужских инстинктов.

— Твои... попытки... жалки, — попытался сказать он, но голос подвел его, сорвавшись на низкую, хриплую ноту, от которой внизу моего живота сладко заныло.

— Мои попытки помыться? — невинно похлопала я ресницами, хотя знала, что он видит это в своих мраморных стенах. — Я просто тру ногу, Раэлар. Это ты там стоишь и рассматриваешь меня со всех сторон. Если тебе противно — закрой глаза.

— Они закрыты! — рявкнул он, и это прозвучало так отчаянно, что я чуть не рассмеялась. — Но магия вбивает этот образ мне прямо в разум! Прекрати!

— Не могу. Я еще не смыла пену.

Я нырнула с головой, позволяя воде намочить волосы, и вынырнула, откидывая мокрые пряди назад. Капли воды скользили по моему лицу, по шее, затекая в ложбинку между грудей. В ванной стояла густая тишина, нарушаемая только плеском воды и тяжелым, неровным дыханием принца из зазеркалья.

Я знала, что играю с огнем. В нем была скрыта огромная, темная сила — я чувствовала ее даже сквозь печать. Дразнить запертого хищника — это инстинкт самоубийцы. Но то, как этот высокомерный лорд, требовавший от меня пасть ниц, сейчас дрожал от сдерживаемого вожделения, было лучшим наркотиком на свете.

Я решила добить его.

Медленно поднявшись в ванной во весь рост, я позволила воде шумным каскадом стечь с моего тела. Пена скользила по бедрам, падая обратно в медную бадью. Я стояла совершенно открытая перед зеркалом, не пытаясь прикрыться.

Дыхание Раэлара оборвалось. В тишине раздался только тихий, сдавленный стон, который он не смог удержать за стиснутыми зубами.