Я потянулась за пушистым полотенцем, висящим рядом, и начала неспешно вытираться.

— Знаешь, — тихо сказала я, обмакивая влагу с ключиц, — я думаю, мы с тобой подружимся. Ты, главное, не стесняйся. Если захочешь присоединиться — ванна у меня большая. Правда, тебе для этого придется найти ту самую «чистую деву», чтобы она тебя выпустила. Удачи с этим.

Я обернула полотенце вокруг тела, закрепив его на груди, и подошла к зеркалу почти вплотную.

Раэлар стоял спиной ко мне, все еще сжимая кулаки. Но когда я остановилась прямо перед амальгамой, он не выдержал.

Он медленно повернул голову, бросив на меня взгляд через плечо.

Меня словно ударило током. Вся его эльфийская холодность, вся эта спесь и показное отвращение исчезли. В его фиалковых глазах сейчас полыхал чистый, первобытный голод. Это был взгляд не принца, а изголодавшегося зверя, который смотрит на кусок парного мяса. Его зрачки были расширены так сильно, что почти скрыли радужку, а на скулах ходили ходуном желваки.

Взгляд Раэлара скользнул по моим мокрым волосам, по каплям воды на шее, по ложбинке груди, едва скрытой полотенцем. Он смотрел так жадно, так собственнически, что у меня перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки — и отнюдь не от прохлады в ванной.

Я сглотнула, вдруг осознав, что игра зашла слишком далеко. Если бы сейчас между нами не было этого стекла, он бы набросился на меня без раздумий, и никакие лекции о морали его бы не остановили.

Он смотрел на меня долгих десять секунд. А затем, с огромным усилием воли, моргнул, возвращая себе маску презрительного равнодушия.

— Оденься, человечка, — процедил он ледяным тоном, возвращая голову в исходное положение и снова уставившись в свою пустую стену. — От твоего вида у меня болят глаза.

Я хмыкнула, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Как скажешь, ваше высочество. Как скажешь.

Развернувшись, я вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Прислонившись к косяку с обратной стороны, я прикрыла глаза и шумно выдохнула.

Моя выдержка тоже дала трещину. Потому что этот надменный, бесячий эльф был самым сексуальным существом, которое я когда-либо видела. И что-то мне подсказывало, что искать ему «чистую деву» я точно не собираюсь.

Спустить тяжеленное зеркало обратно на первый этаж оказалось задачей не из легких, даже с браслетами силы каменного тролля. Я кряхтела, ругалась сквозь зубы и несколько раз чуть не свернула шею на крутых ступеньках. Раэлар всю дорогу стоически молчал, лишь изредка брезгливо морщась, когда я особенно громко прикладывала его «королевскую карету» о перила.

После инцидента в ванной атмосфера между нами стала такой густой, что ее можно было резать алхимическим ножом. Принц отчаянно делал вид, что я — пустое место, а я отчаянно делала вид, что у меня не сводит низ живота каждый раз, когда я вспоминаю его потемневший от животного голода взгляд.

Я установила зеркало в самом центре своей мастерской — святая святых лавки «Артефакты Евы». Здесь пахло озоном, жженой медью и сушеным розмарином. Повсюду валялись куски кристаллов-накопителей, мотки рунной проволоки и недописанные свитки.

Сбросив браслеты на стол, я натянула рабочие перчатки из драконьей кожи, надела на правый глаз диагностический монокль с линзой из слезы василиска и подошла к зеркалу.

— Что ты делаешь, смертная? — голос Раэлара прозвучал сухо и отстраненно. Он стоял в своем мраморном зале, скрестив руки на широкой груди, и смотрел на меня с видом оскорбленного божества, к которому в храм вломилась толпа пьяных гоблинов.

— Работаю, ваше высочество, — буркнула я, не глядя на него.

Я активировала монокль, вливая в него каплю своей магии. Линза щелкнула, мир вокруг потерял краски, став серым, но зато рама зеркала вспыхнула передо мной ослепительным, пульсирующим светом.

Я ахнула, неосознанно подавшись вперед.

Обычные человеческие проклятия или замки выглядели в магическом спектре как прямые линии, шестеренки или, в крайнем случае, как колючая проволока. То, что я видела сейчас, больше всего напоминало живой, дышащий лес.

Руны не просто складывались в слова — они переплетались, росли друг из друга, пульсировали энергией, образуя сложнейшие трехмерные узлы. Это была чистая, концентрированная древняя магия. Знания, утерянные веками назад.

Мой внутренний артефактор заскулил от восторга. Если я смогу разобраться в этом, если пойму принцип построения эльфийской вязи… Да я стану самым богатым и могущественным мастером в королевстве! Я смогу создавать артефакты, которые совет магов будет покупать за любые деньги.

Но была одна проблема. Это было похоже на попытку прочитать трактат по квантовой механике, написанный на древнем мёртвом языке, когда ты знаешь только алфавит.

Я сдвинула монокль на лоб и посмотрела на принца. Он наблюдал за мной с легкой, снисходительной усмешкой.

— Человеческий разум не способен постичь плетение высших, — произнес он с тем самым высокомерием, за которое мне хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым по идеальной голове. — Ваша магия груба и примитивна. Вы черпаете силу, как свиньи, роющие землю в поисках желудей. Мы же — сплетаем потоки мироздания. Не пытайся понять печать, девка. Ты лишь сожжешь себе мозг. Просто найди мне невинную…

— Далась тебе эта девственница! — рявкнула я, раздраженно стягивая перчатки. — Я уже сказала: в этом городе ты скорее встретишь трезвого гнома, чем ту, кого ищешь. А если и найдешь, то она вряд ли обрадуется перспективе рыдать от благоговения перед куском стекла с заносчивым эльфом внутри. Так что у нас с тобой патовая ситуация. Ты застрял, а я — твой единственный билет на свободу.

Раэлар приподнял бровь.

— И что ты предлагаешь? Выковырять меня отсюда своими щипцами для гвоздей? — он кивнул на мои инструменты.

— Я предлагаю сделку, — я подошла к зеркалу, оперлась руками о стол, стоявший прямо перед ним, и подалась вперед, заглядывая в его фиалковые глаза. — Торг, ваше, мать его, высочество. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Эльфы не торгуются с людьми. Тем более с такими… вульгарными.

— О, поверь, со мной торговаться очень приятно, — я растянула губы в сладкой, дразнящей улыбке, понизив голос до интимного полушепота. — Я очень… гибкая в переговорах. И готова пойти на многие уступки, чтобы удовлетворить клиента. Если ты понимаешь, о чем я.

Раэлар поперхнулся. Его уши, выглядывавшие из-под серебряных волос, снова начали приобретать предательский розовый оттенок. Он прекрасно понял, о чем я.

— Твой язык — это оружие порока! — выплюнул он, нервно дернув плечом. — У тебя вообще есть хоть капля стыда?

— Стыд не оплачивает мои счета за алхимические реактивы, принц, — хмыкнула я. — А теперь слушай внимательно. Я изучила раму. Это не монолитное проклятие. Это сложный рунный замок, завязанный на крови и эмоциях. Замок, как и любой другой, можно взломать. Подобрать отмычку, перестроить потоки, но мне нужна схема, чертеж.

— И ты хочешь, чтобы я дал его тебе? — Раэлар усмехнулся, но в его глазах появился интерес.

— Я хочу, чтобы ты научил меня эльфийской магии. Базовым принципам, рунному алфавиту, способам плетения. Ты становишься моим учителем. Я применяю эти знания, чтобы расковырять печать снаружи. Я получаю уникальные знания и становлюсь крутейшим артефактором. Ты — получаешь свободу и возвращаешься в свой лес к своим высоконравственным девам в парандже. Все в плюсе.

Принц замолчал. Он мерил шагами свой мраморный зал, заложив руки за спину. Его шаги были бесшумными, движения — текучими, как у пантеры перед прыжком. Наблюдать за ним было эстетическим удовольствием. Даже в закрытом черном костюме он умудрялся излучать такую дикую, животную сексуальность, что у меня пересыхало в горле.