— Я сказал: пади ниц, смертная девка, — процедил он, слегка скривив идеальные губы. — Вознеси хвалу богам за то, что тебе выпала величайшая честь стать инструментом моего освобождения.

Я медленно опустила щетку в ведро. Стянула грязную перчатку с правой руки и бросила ее на стол. Внутри меня начало закипать раздражение, стремительно вытесняя первоначальный трепет перед его неземной красотой. Ах ты ж, остроухое недоразумение.

— Слушай сюда, владыка пыльного зазеркалья, — я уперла руки в бока, принимая свою самую боевую стойку. — Во-первых, смертной девкой ты будешь называть свою прабабушку, если, конечно, у вас, эльфов, они вообще есть. Меня зовут Ева Гроули, и это моя лавка. Во-вторых, единственное, перед чем я падаю ниц — это кровать после тяжелого рабочего дня. Так что закатай свою аристократическую губу обратно.

Эльф замер. В его фиалковых глазах мелькнуло искреннее, неподдельное недоумение, быстро сменившееся ледяной яростью. Очевидно, с ним так никто и никогда не разговаривал.

— Неслыханная дерзость, — его голос стал на октаву ниже, от чего по стеклу пополз крошечный, едва заметный узор инея. — Ты не понимаешь, с кем говоришь, невежественное человеческое создание. Я — Раэлар из Дома Ночных Звезд, законный наследник...

— Да мне плевать, хоть сам император преисподней, — перебила я его, бесцеремонно ковыряя под ногтем. — Ты сидишь в моей собственности. Я купила эту стекляшку за тридцать пять серебряков. А значит, технически, ты мой инвентарь. Так что давай без пафоса. Как тебя оттуда выковырять?

Лицо Раэлара потемнело от гнева. На его скулах заиграли желваки. Я готова была поклясться, что если бы не стекло, он бы уже свернул мне шею своими длинными, изящными пальцами. Тем не менее, он сделал глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки.

— Мое проклятие, наложенное предателями совета, — заговорил он голосом, в котором лязгал металл, — завязано на древней магии крови и невинности. Чтобы печать пала, и я смог покинуть эту тюрьму, мне нужна чистая дева.

Он окинул меня оценивающим, откровенно пренебрежительным взглядом с ног до головы. Задержался на растрепанных волосах, грязной блузке, пятне сажи на щеке.

— Судя по твоему вульгарному виду и отсутствию должного воспитания, — продолжил эльф, и в его голосе прорезалась ядовитая усмешка, — ты едва ли соответствуешь требованиям. Но ритуал гласит четко. Ты должна преклонить колени, коснуться губами печати на стекле и отдать мне свою первую, невинную слезу, рожденную искренним страхом и благоговением. Слезу девственницы, не знавшей мужского прикосновения. Только тогда...

Он не договорил.

Потому что я заржала.

Нет, я не засмеялась, как подобает леди. Я заржала в голос, согнувшись пополам, упираясь руками в колени. Это было настолько абсурдно, настолько клишированно и смешно, что слезы (к сожалению, отнюдь не девственные) выступили у меня на глазах.

— Чего ты смеешься, полоумная? — процедил Раэлар, чье лицо вытянулось от возмущения. Удивление на его идеальном лице смотрелось бесподобно.

Я выпрямилась, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и попыталась отдышаться.

— Ох, мамочки... — простонала я, глядя на этого напыщенного индюка. — Невинную слезу? Девственницы? Не знавшей мужского прикосновения?

Я снова хихикнула, подходя к зеркалу вплотную и опираясь локтем о раму.

— Слушай, Раэ...-как-там-тебя. Ты сидишь в артефакторной лавке в Нижнем Городе. Тут девственниц не видели с эпохи Третьего Затмения. А что касается меня... — я выразительно поправила вырез блузки, демонстрируя ключицы. — Скажем так, мужские прикосновения мне очень даже знакомы. И, поверь на слово, никто из них не жаловался на мою «вульгарность». Так что, ваше высочество, вы крупно ошиблись адресом.

Я видела, как в его фиалковых глазах вспыхнул опасный, темный огонь. Он не просто разозлился. Он был в ярости. Но под этой яростью, где-то на самом дне его зрачков, я уловила кое-что еще. Шок. И крошечную, едва заметную искру нездорового, хищного интереса.

— Испорченная, грязная девка, — выплюнул он, как ругательство, хотя его взгляд на долю секунды дольше положенного задержался на вырезе моей блузки. — Ты бесполезна для меня. Укрой зеркало. Найди мне ту, что достойна!

— А больше тебе ничего не найти? — я ехидно улыбнулась, постучав костяшками пальцев по стеклу прямо напротив его носа. — Кофе в постель не подать? Эльфийских хлебцев не напечь? Ты, кажется, не понял ситуации, Раэлар. Это не ты здесь отдаешь приказы. Ты — магическая аномалия в моем доме. И пока я не разберусь, как выгодно продать твою тюрьму в столицу на опыты магам-теоретикам, ты будешь сидеть тихо и не отсвечивать.

Я подмигнула ему, наслаждаясь тем, как краска ярости заливает его бледное, аристократичное лицо.

— А сейчас извини, мне нужно принять душ. Отмывать твое королевское величество — грязная работенка.

Я развернулась и пошла к двери, ведущей в мои жилые комнаты на втором этаже, виляя бедрами чуть сильнее, чем обычно. Пусть смотрит. Пусть злится.

— Стой! Я не разрешал тебе уходить! — громыхнул его голос за моей спиной так, что звякнули банки с зельями на полках. — Вернись и найди мне чистую деву! Немедленно!

— Ищи сам в своем зазеркалье, остроухий придурок! — крикнула я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Я улыбалась. День определенно переставал быть томным. У меня в лавке торчал проклятый, невероятно сексуальный и до дрожи бесячий эльфийский принц. И я собиралась выжать из этой ситуации максимум выгоды. Или, как минимум, море удовольствия, доводя его до белого каления.

Первый раунд остался за мной. Но что-то мне подсказывало, что эта большая заноза в моей жизни так просто не сдастся.

Утро следующего дня началось с осознания двух вещей. Во-первых, я совершенно не выспалась, потому что полночи мне снились пронзительные фиалковые глаза и низкий, вибрирующий голос, отдающий приказы, которые в моем сне я, к своему стыду, с удовольствием выполняла. Во-вторых, этот остроухий сноб, запертый в моей лавке, бесил меня даже на расстоянии.

Спустившись на первый этаж в халате и с кружкой крепкого гномьего кофе, я обнаружила, что его светлость уже не спит. Раэлар стоял по ту сторону амальгамы в своем черном мраморном зале, заложив руки за спину, и с ледяным высокомерием рассматривал чучело двухголовой куницы, висящее под потолком моей лавки. Его поза источала такое презрение к окружающей обстановке, что мне захотелось немедленно кинуть в стекло чем-нибудь тяжелым.

— Доброе утро, ваше тюремное величество, — бодро возвестила я, отхлебывая кофе. — Как спалось на мраморном полу? Не жестковато для эльфийских костей?

Он медленно, словно нехотя, перевел взгляд на меня.

— Эльфы не спят в вашем примитивном понимании, смертная. Мы впадаем в медитативный транс, черпая силы из потоков магии, — его голос, как и вчера, отозвался дрожью где-то в районе моего солнечного сплетения. — Но в этой дыре, пропитанной запахом дешевых зелий и разложения, медитация превратилась в пытку. Требую, чтобы ты немедленно очистила помещение от этого мусора и приступила к поискам девы для снятия печати!

Я опустила кружку на стол. Так... требует он.

— Знаешь, Раэлар, — я сладко улыбнулась, — я ведь всю ночь думала о твоем положении. И решила, что раз уж ты застрял в моем скромном жилище, тебе нужно предоставить лучшие условия. Ты же принц, в конце концов. Тебе нужно место для расслабления. Вода, ароматы...

Эльф подозрительно прищурился.

— Что ты задумала, человечка?

— Улучшаю твои жилищные условия, — коротко ответила я и подошла к комоду, где лежал мой любимый артефакт — браслеты силы каменного тролля.

Нацепив тяжелые кожаные наручи с вшитыми рунами, я почувствовала, как по венам разливается неестественная мощь. Подошла к зеркалу, обхватила тяжеленную серебряную раму и с кряхтением подняла артефакт в воздух.