Моя магия хаотично взвилась вокруг меня. Черные, с фиолетовым отливом искры затрещали в воздухе, сталкиваясь со светлой аурой эльфийки и с шипением гася ее.

Иллирия инстинктивно сделала шаг назад. На ее безупречном лице мелькнула тень неуверенности.

— Знаешь, в чем твоя проблема, принцесса? — я остановилась в полуметре от нее, глядя ей прямо в глаза. Мой голос звучал глухо и угрожающе. — Вы, высшие, слишком долго сидели в своих башнях. Вы привыкли, что свет — это абсолютное оружие, но вы забыли одну простую вещь... Чем ярче ваш свет, тем гуще наша тьма.

Я подняла руку, и черные искры сорвались с моих пальцев, обвиваясь вокруг дорогого замшевого плаща Иллирии, оставляя на нем обугленные, дымящиеся следы.

Эльфийка ахнула, отшатываясь и пытаясь сбросить мою магию.

— Передай своему совету старейшин, — я оскалилась, чувствуя, как мой внутренний хищник ликует. — Если они сунутся в Нижний Город... мы не будем защищаться, мы придем к вам. Я лично заставю каждого из этих старых маразматиков сожрать свои золотые короны.

Внезапно температура в лавке упала ниже нуля.

Окна покрылись толстой коркой льда. Тени в углах метнулись к центру комнаты, сливаясь в единый, непроницаемый столб мрака прямо за спиной Иллирии.

— И ты можешь передать им еще кое-что, — раздался низкий, вибрирующий от абсолютной, первобытной ярости голос.

Иллирия побледнела как полотно и медленно обернулась.

Раэлар стоял у нее за спиной. Он только что вернулся через теневой портал. В его руке был зажат кожаный мешок с чешуей василиска, но он даже не смотрел на него. Его черные, бездонные глаза были устремлены на принцессу, и в них плескалась такая концентрированная жажда убийства, что у меня самой перехватило дыхание.

Он не был удивлен ее присутствием. Он почувствовал ее светлую ауру еще на подходе.

— Раэлар... — Иллирия попыталась выпрямиться, попыталась нацепить маску аристократического достоинства, но ее голос дрогнул. Аура владыки зазеркалья просто раздавила ее.

Раэлар не стал с ней разговаривать. Он даже не удостоил ее полноценным взглядом.

Он шагнул вперед, отшвырнув эльфийку в сторону одним легким, небрежным взмахом руки, словно она была назойливой мухой. Иллирия вскрикнула, ударившись плечом о стеллаж.

Принц подошел ко мне, обхватил за талию и жестко, собственнически притянул к себе. Его горячие губы быстро, но глубоко коснулись моего виска, проверяя, в порядке ли я. Убедившись, что моя аура искрит от злости, а не от страха, он наконец повернул голову к распластавшейся у стеллажа принцессе.

Иллирия с трудом поднялась на ноги, потирая ушибленное плечо. Ее идеальная прическа растрепалась, а на лице впервые проступили настоящие эмоции — страх пополам с унижением.

— Ты смеешь поднимать руку на королевскую особу Дома Серебряных Вод? — прошипела она, хотя ее голос дрожал. — Ты окончательно спятил!

Раэлар даже не удосужился достать руки из карманов брюк.

— Королевские особы в этом городе не имеют веса, — холодно процедил он. Его голос звучал так, словно он выносил приговор. — Здесь есть только владыка и владычица. Ты пришла в мой дом, ты угрожала моей истинной. По законам древней крови я имею полное право вырвать твое сердце и бросить его собакам.

Иллирия побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно. Она знала, что он не шутит. Высшие эльфы свято чтили закон истинной пары, даже если отказывались признавать его выбор.

— Но я оставлю тебя в живых, — Раэлар лениво повел плечами. — Чтобы ты доставила мое послание старейшинам. Ева права, передай этим выжившим из ума старикам: если они посмеют коснуться лей-линий Нижнего Города, если хоть один волос упадет с головы кого-то из моих подданных... я не просто уничтожу Светлый Дворец. Я погружу всю столицу в вечную ночь, и начну я с Дома Серебряных Вод.

Он сделал короткий, резкий жест рукой в сторону выхода.

Входная дверь лавки распахнулась настежь, впуская внутрь ледяной осенний ливень.

— А теперь пошла вон из моей лавки. Если я или моя женщина еще раз увидим твое светлое лицо в наших владениях, живой ты отсюда не уйдешь.

Иллирия не стала тратить время на гордые прощания. Она запахнула свой испорченный, дымящийся от моей магии плащ и буквально выбежала под дождь, растворившись в серой пелене непогоды.

Дверь с грохотом захлопнулась. Защитные контуры снова замкнулись, отрезая нас от улицы.

Тишина в мастерской казалась оглушительной после стольких угроз и выплесков магии. Я стояла, прижатая к Раэлару, тяжело дыша. Адреналин медленно покидал кровь, оставляя после себя холодное, липкое осознание того, что война действительно началась.

Раэлар молчал. Он медленно провел рукой по моим волосам, зарываясь пальцами на затылке. Его аура была густой и напряженной.

— Они не остановятся, — тихо сказала я, глядя в его потемневшие глаза. — Она сказала, что они не будут использовать ассасинов. Они хотят выжечь весь Нижний Город магией света. Они уничтожат всё.

— Я знаю, — ровно ответил Раэлар. В его голосе не было ни капли страха, только ледяной, математический расчет полководца, готовящегося к битве. — Светлые всегда были трусами. Они предпочитают массовые зачистки прямым дуэлям, но они забывают одну деталь...

Он обхватил мое лицо обеими руками, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Я больше не один, моя заноза. Они понятия не имеют, на что способна моя тьма, когда она усилена твоим хаосом.

Его большие пальцы мягко погладили мои скулы.

— Нам нужно готовиться, Ева. Этот город не готов к их удару. Нам придется взять всё под свой контроль. Каждую гильдию, каждого наемника, каждый артефакт. Если совет хочет войны — они её получат. Мы заставим их захлебнуться в их собственном свете.

Я посмотрела на древнего принца-изгнанника, который ради меня отказался от всего, и поняла, что готова сжечь этот мир дотла, если это потребуется для нашей защиты.

— Значит, мы строим теневой синдикат, — я растянула губы в хищной, злой ухмылке, чувствуя, как моя мутировавшая магия радостно искрит в ответ на его слова. — Что ж, владыка, давай покажем им, как играют по правилам Нижнего Города.

Раэлар удовлетворенно зарычал, впиваясь в мои губы долгим, яростным поцелуем, который пах грядущей кровью и абсолютной властью.

Атака совета старейшин не сопровождалась громом боевых рогов или маршем закованных в сияющую броню легионов. Высшие эльфы всегда презирали открытую конфронтацию с теми, кого считали грязью. Они ударили подло, бесшумно и наверняка.

Я поняла, что что-то не так, когда воздух в мастерской вдруг приобрел тошнотворно-сладкий привкус ванили и цветущих лилий.

Это случилось ближе к полуночи. Я стояла у наковальни, пытаясь остудить свежевыкованный клинок, но вода в чане вдруг пошла золотистой рябью. Сквозь толстые каменные плиты пола начало пробиваться слабое, пульсирующее свечение. Оно не давало тепла, от него веяло стерильным, неестественным, абсолютным холодом.

А затем с улицы донеслись первые крики.

Они были полны агонии. Я бросилась к окну и распахнула ставни.

Нижний Город корчился в судорогах. Магические лей-линии — невидимые энергетические артерии, пронизывающие землю и питающие трущобы своей сырой, первобытной мощью, — светились пронзительным белым светом. Совет старейшин отравил сам источник. Они влили в подземные каналы концентрированную магию света высшего порядка.

Для обитателей Верхнего Города это было бы равносильно глотку свежего воздуха, но для жителей трущоб, для воров, контрабандистов и теневых магов, чьи ауры поколениями адаптировались к мраку, этот свет был чистейшим, разъедающим ядом.

Я увидела, как старый тролль-мусорщик упал на брусчатку, харкая светящейся золотой пеной. Беспризорники скорчились в подворотнях, их кожа покрывалась волдырями. Город задыхался. Светлые выжигали «опухоль» химиотерапией, уничтожая все живое на своем пути.