Мгновение спустя огромная белая фигура командора потеряла свой цвет, став грязно-серой. Свет покинул машину. Огромная туша с оглушительным грохотом рухнула на пол, содрогнув землю, и больше не шевелилась. Камень Эгиды, застрявший в ее груди, теперь светился глубоким, ровным золотисто-черным светом — он сожрал заряд карателя.

В лавке повисла мертвая, звенящая тишина.

Только снаружи шумел начавшийся осенний дождь, заливая воду сквозь отсутствующую фасадную стену и огромную дыру в крыше.

Я стояла на коленях среди битого камня, пыли и золотых луж ихора. Моя одежда была порвана, волосы растрепаны, на подбородке запеклась кровь. Моя лавка — моя крепость, которую мы только недавно отстроили — снова превратилась в руины.

Тяжелые шаги по хрустящему стеклу.

Раэлар подошел ко мне. Теневые лапы и когти исчезли, он снова выглядел как высший эльф, хотя его торс был покрыт сажей, золотой кровью врагов и мелкими порезами, которые уже начали затягиваться благодаря его регенерации.

Он опустился передо мной на колени. Его черные глаза, все еще полыхающие адреналином битвы, жадно, панически ощупали мое лицо и тело, ища серьезные раны.

Убедившись, что я жива и относительно цела, он выдохнул.

Его огромные, испачканные руки обхватили мое лицо. Он прижался своим лбом к моему. Его грудь тяжело вздымалась. Мы дышали в унисон, глотая воздух, пропитанный озоном, паленой магией и кровью.

— Моя сумасшедшая... абсолютно отмороженная человечка, — прохрипел он. В его голосе не было упрека, только безграничное, дикое восхищение.

Я слабо усмехнулась, морщась от боли в разбитой губе, и подняла руки, зарываясь пальцами в его пепельные волосы.

— Я же говорила... мы не прячемся.

Раэлар издал низкий рык, и его губы накрыли мои. Это был жесткий, отдающий медью крови и пеплом поцелуй двух выживших хищников, стоящих на костях своих врагов.

Осада была снята. Совет старейшин прислал своих лучших убийц, но они недооценили симбиоз древней тьмы и человеческого хаоса.

Мы победили. И стоя здесь, посреди руин моей лавки, под холодным осенним дождем, целуя самого опасного монстра в этом мире, я чувствовала себя абсолютно, непобедимо живой.

Дождь хлестал сквозь пролом в крыше, смешивая каменную пыль и золотой ихор големов в липкую, светящуюся грязь. Моя разгромленная мастерская выглядела как поле битвы древних богов. Повсюду валялись куски белого мрамора, искореженные артефакты и обломки гномьей стали.

Но я не замечала разрушений.

Всё мое внимание, всё мое существо было сфокусировано на мужчине, стоящем передо мной на коленях.

Раэлар оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. По идеальному лицу, перепачканному сажей и кровью, стекали капли холодного осеннего дождя. Его черные глаза, в которых все еще не рассеялась бездна, гипнотизировали меня, проникая под самую кожу, читая каждый нервный импульс моего тела.

Адреналин, зашкаливающий после схватки со смертью, не собирался покидать мою кровь. Он сменил полярность. Из первобытного инстинкта «бей или беги» он трансформировался в нечто гораздо более темное, густое и животное.

Инстинкт выжившего. Потребность доказать, что мы живы. Потребность почувствовать жизнь так остро, чтобы перекрыть эхо смерти, которое только что стояло здесь, в этой самой комнате.

Моя мутировавшая аура заискрила фиолетово-черными разрядами, резонируя с его тьмой.

Раэлар сглотнул. Его ноздри хищно раздулись, улавливая феромоны моего возбуждения, смешанные с запахом озона. Зверь внутри него, только что рвавший големов голыми руками, всё еще был на свободе. Сейчас этот зверь понял, что битва окончена, а добыча — его истинная пара — стоит прямо перед ним, тяжело дыша и смотря на него тем же голодным, безумным взглядом.

В одно мгновение он поднялся на ноги.

Он не произнес ни слова. Никаких бархатных речей, никаких признаний или угроз. Слова были лишними.

Раэлар просто схватил меня за бедра, рывком отрывая от земли.

Я инстинктивно обвила ногами его талию, впиваясь пальцами в его плечи. Мои ногти прошлись по свежим царапинам на его коже, но он даже не поморщился. Он сделал два широких шага и с силой впечатал меня спиной в единственный уцелевший кусок стены рядом с проломом.

Удар вышиб из меня воздух, но я лишь жадно, со стоном прикусила его плечо.

Это не было похоже ни на наше слияние в зазеркалье, ни на игры с оковами абсолюта. В этом не было ни эстетики, ни контроля. Это был чистый, грязно-животный адреналиновый срыв. Торжество плоти над смертью.

— Раэлар... — прохрипела я, чувствуя, как его руки нетерпеливо рвут на мне остатки кожаного корсета. Прочные ремешки с треском лопались под его пальцами.

— Живая, — выдохнул он мне в шею. Его голос был хриплым, ломающимся. Он целовал меня грубо, оставляя влажные следы на коже, смешивая мою кровь от царапин с дождевой водой. — Моя. Живая.

Он сбросил с меня лохмотья одежды. Я осталась обнаженной под хлещущим дождем, прижатая к холодному кирпичу. Ветер из пролома обжигал кожу, но я не чувствовала холода. Раэлар был подобен раскаленной печи.

Его руки были повсюду. Он сжимал мои бедра, его большие пальцы грубо сминали мою грудь, оставляя синяки, которые я даже не замечала. Его губы скользили по моему лицу, слизывая капли дождя и пот.

Я не оставалась в долгу. Мои руки блуждали по его спине, скользкой от воды и крови. Я царапала его, притягивая еще ближе.

Он резко стянул с себя брюки, которые приземлились прямо в золотую лужу ихора рядом с разорванной тушей командора големов. Нам было плевать, мы могли бы заниматься этим на краю извергающегося вулкана, и нас бы это не остановило.

Раэлар подхватил меня сильнее, фиксируя мои бедра на уровне своей талии.

Он вошел в меня.

Не было ни дразнящих ласк, ни подготовки. Только один жесткий, сокрушительный удар до самого дна.

Я запрокинула голову и закричала. Мой крик растворился в шуме дождя и грома. Боль от грубого проникновения мгновенно вспыхнула, как сухой порох, и превратилась в ослепительное, пульсирующее удовольствие.

Раэлар зарычал, впиваясь зубами в мою шею. Его рука намертво вцепилась в мои волосы на затылке, удерживая мою голову, пока он вбивался в меня с пугающей, нечеловеческой яростью.

Стена за моей спиной содрогалась от каждого его толчка. Осколки кирпича сыпались нам под ноги.

— Да! — хрипела я, сжимая его так сильно, что у меня свело мышцы бедер. — Еще! Разорви меня!

— Моя! — ревел он в ответ. В этом слове не было романтики, в нем была концентрированная угроза всему миру. Я принадлежала ему, и он доказывал это каждому атому в этой комнате.

Темп был бешеным. Рваным, жестоким, продиктованным только инстинктом продолжения рода и триумфом выживания. Мы были перепачканы кровью врагов, пылью нашего разрушенного дома и дождем, но в этот момент мы были самыми чистыми, самыми совершенными существами во вселенной.

Тьма Раэлара и мой хаос сплелись воедино, создавая вокруг нас мерцающий, трещащий кокон магии. Воздух в лавке искрил. Обломки големов под нашими ногами начали рассыпаться в прах под давлением нашей ауры.

Я чувствовала каждый удар его сердца, стучащего о мою грудь. Я чувствовала, как его древняя, первобытная мощь пульсирует внутри меня, наполняя меня до краев, выжигая страх и оставляя только звенящую эйфорию.

Напряжение взлетело по экспоненте. Адреналин не давал растягивать удовольствие. Тело требовало разрядки, немедленной, взрывной, сокрушительной.

— Раэлар! — мой голос сорвался на визг. Мои ногти впились в его плечи до крови.

Он почувствовал мой предел. Его глаза расширились. Он сделал два последних, невероятно глубоких и жестоких толчка, вдавливая меня в кирпичную стену так, что из моих легких выбило весь воздух.

Оргазм ударил меня, как столкновение с летящим поездом. Мое сознание просто отключилось на несколько секунд. Я ослепла и оглохла. Мое тело билось в его руках в жесточайшей судороге, выплескивая магию прямо в воздух.