Я прислонилась лбом к его груди, вдыхая запах пота, озона и мужской силы. Мои ноги дрожали так, что стучали зубы.

Принц зарылся пальцами в мои растрепанные, мокрые волосы. Его дыхание все еще было тяжелым, но в движениях сквозила абсолютная, уверенная в себе грация победителя.

— Ну что, маленькая ведьма, — его голос был хриплым, полным темного, порочного удовлетворения. Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть в его фиалковые глаза, в которых плясали смешинки. — У тебя еще остались сомнения в моих магических способностях? Или мне стоит показать тебе еще пару... фокусов?

Я сглотнула, глядя на его самодовольную ухмылку. У меня не было сил даже на сарказм. Мое тело было выжато до последней капли.

— Если ты... — я прерывисто вздохнула, прижимаясь к нему крепче, — если ты покажешь мне еще хоть один фокус... я умру от разрыва сердца. И тебе придется выносить мой труп из этого лабиринта.

Раэлар тихо, бархатисто рассмеялся, подхватывая меня на руки.

— Не дождешься. Я не позволю тебе умереть, Ева. Ты слишком нужна мне живой. Нам еще столько предстоит изучить.

Я уткнулась носом в его шею, закрывая глаза. Моя провокация обернулась моим же полным разгромом. И, проваливаясь в сладкий, изматывающий сон прямо у него на руках, я с ужасом и восторгом понимала: я буду провоцировать его снова и снова, пока мы не сведем друг друга с ума окончательно.

Сводчатый потолок очередного зеркального зала, в котором мы находились, давил на меня так, словно был отлит из свинца. Мои пальцы, испачканные в магической саже, дрожали от перенапряжения. В висках стучала тупая, изматывающая боль.

Прошло несколько часов с момента нашего последнего, оглушительного соития с иллюзиями, но Раэлар, казалось, вообще не нуждался во сне. Едва моя аура немного восстановилась, он снова усадил меня за учебу. Теперь мы пытались стабилизировать руну «Стазиса» — сложнейшее эльфийское плетение, требующее ювелирной точности и полного контроля над эмоциями.

А с эмоциями у меня сейчас была катастрофа.

— Твоя линия «Вэрт» снова искривилась, Ева, — ледяной, методичный голос принца хлестнул меня по натянутым нервам. Он ходил кругами вокруг меня, заложив руки за спину. — Ты вливаешь ману рывками. Это не кузнечный мех. Это тончайший шелк. Расплети узел и начни заново.

Я смотрела на светящийся в воздухе клубок магических нитей, который упорно не желал складываться в нужный узор. Мои глаза слезились от напряжения.

— Раэлар, я больше не могу, — я тяжело выдохнула, опуская руки. Светящийся узел с тихим хлопком растворился в воздухе. — Мой резерв почти на нуле. Я человек, а не эльфийская батарейка. Мне нужен сон или хотя бы чашка кофе и кусок нормального мяса.

Принц остановился прямо передо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Твоя слабость — это вопрос дисциплины, а не расы, — сухо отрезал он. — Если бы ты тратила меньше сил на пререкания и больше на концентрацию, мы бы уже закончили. Пока ты не усвоишь Стазис, мы не сдвинемся с места. Подними руки. Начинай.

Во мне что-то щелкнуло.

Усталость, помноженная на уязвленную гордость и постоянное давление его абсолютного авторитета, взорвалась внутри ядовитым фонтаном. Я резко вскочила на ноги, едва не сбив его с ног.

— Да пошел ты к демонам в бездну со своей дисциплиной! — заорала я, сжимая кулаки. Мой голос эхом отлетел от сотен зеркал. — Я не твой солдат! И не твоя покорная ученица из благородного дома! Я устала!

Раэлар прищурился. В его глазах мелькнула опасная искра, но он сохранил ледяной тон.

— Сядь на место, Ева. Твои истерики здесь не сработают.

— Истерики?! — я шагнула к нему вплотную, задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мой инстинкт самосохранения окончательно отключился. — Знаешь что, ваше высочество? Меня достало твое высокомерие! Ты строишь из себя всемогущего владыку, читаешь мне нотации, называешь мой разум примитивным... А сам-то?!

Я ткнула его пальцем в твердую, как камень, грудь.

— Если ты такой великий, могущественный и страшный темный маг... какого черта ты позволил кучке старых маразматиков из совета засунуть тебя в зеркало для бритья?!

Воздух в зале мгновенно исчез.

Слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела осознать их вес. Это был удар ниже пояса. Удар в самое больное, самое уязвимое место его тысячелетней гордости.

Температура вокруг нас упала так резко, что на зеркалах выступил иней.

Раэлар не отшатнулся и закричал. Он просто замер.

Но то, что начало происходить с ним, заставило меня в ужасе отступить на шаг.

Его фиалковые глаза потемнели, но это не было похоже на его обычное возбуждение. Чернота затопила белки, превратив его глаза в сплошные провалы бездны. Зрачки сузились в вертикальные, кошачьи щели. Его серебряные волосы словно зажили своей жизнью, а из-под верхней губы угрожающе блеснули удлинившиеся, острые как бритва клыки.

От него полыхнуло таким густым, удушливым запахом мускуса, морозного леса и озона, что у меня закружилась голова.

Это был не гнев.

Это был гон.

Древний, хтонический биологический механизм эльфийских самцов. Инстинкт абсолютного собственника, просыпающийся только в двух случаях: когда эльф находит свою истинную пару или когда его статус альфы подвергается прямому, оскорбительному вызову со стороны самки. Я умудрилась нажать обе кнопки одновременно.

— Раэлар... — я сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Я... я переборщила. Извини.

Из его груди вырвался звук. Низкий, рокочущий, утробный рык, от которого пол завибрировал под моими босыми ногами. Он больше не был мыслящим существом. Он был чистым, первобытным инстинктом.

Он не стал со мной разговаривать.

Я даже не успела моргнуть. Пространство вокруг нас исказилось с тошнотворным рывком. Зеркальный зал исчез, сменившись чем-то совершенно иным.

Мы оказались в огромной, круглой комнате. Стены здесь тоже были из зеркал, но они были затемнены, отражая лишь приглушенный свет. В самом центре на небольшом возвышении стояло ложе. Оно не было застелено бархатом или шелком. Оно было целиком высечено из цельного, гладкого, дымчатого хрусталя. Огромная, холодная, прозрачная плита.

Раэлар оказался прямо передо мной. Он не стал бить или применять грубую силу. Он просто сделал неуловимое движение рукой.

Из его пальцев вырвались ленты. Они выглядели как полосы плотного, мерцающего багрового шелка, сотканного из чистой магии.

Одна лента мгновенно обвилась вокруг моего правого запястья, дернув мою руку вверх и в сторону. Вторая захлестнула левое. Я вскрикнула, попытавшись вырваться, но шелк был прочнее любой стали.

Невидимая сила оторвала меня от пола и швырнула на хрустальное ложе.

Я с глухим стуком упала на спину. Холод хрусталя обжег мою разгоряченную кожу. В следующую секунду магические ленты растянули мои руки в стороны, намертво приковав запястья к верхним углам хрустальной плиты. Еще две ленты материализовались из воздуха, обвивая мои лодыжки и притягивая их к нижним углам.

Я оказалась распятой на ледяном, прозрачном алтаре. Полностью обездвиженная, полностью беззащитная. Разведенные ноги, вытянутые руки, выгнутая спина. Идеальная поза для жертвоприношения.

— Отпусти меня! — закричала я, отчаянно дергаясь в путах. Шелк не резал кожу, он был мягким, но абсолютно непреклонным. Моя магия билась внутри меня, но ленты блокировали любые потоки. Я была пуста. — Ты не смеешь так со мной обращаться! Раэлар!

Он медленно подошел к краю хрустального ложа.

С каждым его шагом с него слетала одежда. Темные брюки, рубашка — все это растворялось в тенях, обнажая его идеальное, напряженное как струна тело, готовое к броску.

Он навис надо мной. Его вертикальные зрачки расширились, впитывая вид моего скованного, бьющегося в путах тела. Запах его мускуса стал таким густым, что я почти могла ощутить его вкус на языке.