Раэлар не ответил. То, как он прижался лбом к стеклу прямо напротив моего лица, сказало мне больше любых слов.

Проклятие больше не было просто досадной помехой. Оно стало нашим личным врагом и мы собирались уничтожить его, чего бы нам это ни стоило.

Нижний Город заливало холодным, колючим дождем. Тяжелые капли барабанили по крыше моей лавки, словно пытаясь пробить старую черепицу. Погода идеально соответствовала моему внутреннему состоянию: мрачно, слякотно и с предчувствием надвигающейся катастрофы.

Прошло двое суток. Двое суток непрерывных, изматывающих попыток найти новый способ взломать печать. Я перерыла все свои древние фолианты, скупила половину запасов у знакомых контрабандистов на черном рынке и спала по три часа в сутки.

Раэлар больше не читал мне лекций. Он превратился в молчаливую, темную тень по ту сторону стекла. Он наблюдал за каждым моим движением тяжелым, немигающим взглядом хищника, ожидающего, когда клетка наконец откроется. Сексуальное напряжение между нами никуда не делось, оно просто трансформировалось в густую, удушливую ауру одержимости. Мы оба знали: как только стекло падет, разговоров не будет. Будет война на уничтожение, где полем боя станут наши тела.

Я сидела за новым, наспех сколоченным столом (прежний мы разнесли в щепки), потирая пульсирующие виски. На столе дымилась чашка крепчайшего кофе, наполовину разбавленного огневиски.

— Поток руны «Каэль» конфликтует с лунным серебром, — пробормотала я себе под нос, черкая пером в блокноте. — Если добавить пыльцу феи... нет, рванет так, что от меня останутся только сапоги.

— Ты слишком усложняешь, Ева, — раздался низкий, бархатный голос принца. Он стоял у самого стекла, заложив руки за спину. — Твоя человеческая логика пытается найти обходной путь там, где нужен прямой удар. Магия крови уже дестабилизировала печать. Трещина — тому доказательство.

— Моя человеческая логика пытается сделать так, чтобы этот прямой удар не разнес мне голову, ваше высочество. — Огрызнулась я, не поднимая глаз. — У тебя там бессмертие и мраморные стены, а у меня хрупкая смертная тушка.

Раэлар усмехнулся. Жестко и предвкушающе.

— Твоя тушка выдерживает гораздо больше, чем ты думаешь. Я проверял.

Я собиралась ответить ему какой-нибудь едкой пошлостью, которая заставила бы его скрипеть зубами, но слова застряли в горле.

Защитные контуры лавки, те самые, которые я усилила тройным плетением после визита Маркуса, не зазвенели тревожным колокольчиком и не вспыхнули.

Они просто... исчезли.

Словно кто-то взял невидимый скальпель и хирургически точно перерезал магические вены моего дома. В мастерской мгновенно стало невыносимо холодно. Накопители света мигнули и погасли один за другим. Единственным источником света осталась серебристая пульсация трещины в зеркале.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, опустила перо. Моя правая рука плавно скользнула под столешницу, нащупывая рукоять боевого кинжала с парализующими рунами.

— Раэлар... — одними губами прошептала я.

Принц за зеркалом уже все понял. Его фигура напряглась, превратившись в натянутую тетиву. Глаза вспыхнули ледяным, сапфировым светом.

— Теневые Гончие, — выплюнул он на эльфийском. Это прозвучало как проклятие. — Ищейки совета. Они засекли выброс магии во время взрыва.

Входная дверь лавки открылась абсолютно бесшумно. Ни скрипа петель, ни звука шагов.

Из мрака торгового зала в мастерскую скользнули три фигуры. Они были высокими, закутанными в длинные плащи из материала, который, казалось, поглощал любой свет. Лица скрывали гладкие серебряные маски без прорезей для глаз — им они были не нужны. От них веяло древней, смертоносной, бездушной силой.

Эльфийские ассасины. Элита карательных отрядов высших. Миф, которым пугали непослушных магов-студентов, и сейчас этот миф стоял в моей гостиной.

Центральный ассасин сделал шаг вперед. В его руке из ниоткуда материализовался длинный, изогнутый клинок, выкованный из черного стекла.

— Человеческий мусор, — голос эльфа из-под маски звучал глухо, лишенный любых эмоций, словно говорил механизм. — Ты осквернила древний артефакт своим прикосновением. Отойди от зеркала. Твоя жалкая жизнь нам не нужна, если ты не станешь на пути правосудия совета.

Я медленно поднялась из-за стола, крепко сжимая рукоять кинжала под одеждой. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, но на лицо я нацепила свою фирменную, наглую ухмылку.

— Извините, мальчики, но мы уже закрыты, — я скрестила руки на груди. — И я не знаю, о каком правосудии вы щебечете, но эта стекляшка — моя законная собственность. Я купила ее на барахолке. Чек показать?

— Ева! — громыхнул Раэлар из зазеркалья. Его кулаки ударили по невидимой преграде. — Уходи! Беги наверх! Ты не справишься с ними!

Один из ассасинов слегка повернул голову в сторону зеркала.

— Предатель Дома Ночных Звезд, — произнес он. — Совет постановил, что твое существование слишком опасно даже в изгнании. Трещина в печати нарушила баланс. Приговор: Уничтожение сосуда.

— Попробуйте, безликие ублюдки! — взревел Раэлар. Его глаза почернели, магия теней начала клубиться вокруг него, как разъяренный шторм, но стекло сдерживало ее, не давая вырваться наружу. Он был бессилен защитить себя. И, что еще хуже, он был бессилен защитить меня.

— Уничтожение сосуда? — я истерично хмыкнула, чувствуя, как адреналин заливает кровь, вытесняя страх. — Только через мой труп. Я потратила на этого заносчивого гада слишком много сил, нервов и... всего остального.

— Как пожелаешь, — бесстрастно отозвался лидер ассасинов.

Они рванулись вперед одновременно. Не было ни боевых кличей, ни лишних движений, лишь смертоносная эльфийская грация.

Мои инстинкты артефактора сработали быстрее мысли. Я выхватила из-под стола мешочек с «Дыханием Горгоны» — парализующей пылью — и швырнула им прямо в лицо.

Облако зеленоватой пыли взорвалось в воздухе. Двое нападавших, попавших в эпицентр, на секунду замешкались, их движения стали вязкими, но лидер, оказавшийся невероятно быстрым, скользнул под облако, словно вода.

Его черный клинок мелькнул в дюйме от моего горла. Я чудом успела отшатнуться, перекатываясь через алхимический стол. Стекло с зельями со звоном разлетелось вдребезги.

— Ева! Справа! — голос Раэлара был пропитан отчаянием и яростью.

Я перехватила свой кинжал обратным хватом и, вскочив, ударила наотмашь. Мое лезвие встретилось с черным стеклом клинка ассасина. От удара у меня онемела рука до самого плеча. Сила эльфа была нечеловеческой.

Он легко отшвырнул меня ударом ноги в живот. Я отлетела к стеллажу, больно ударившись затылком. В глазах потемнело.

— Жалкая, — бросил ассасин, даже не глядя на меня. Он повернулся к огромному зеркалу.

Внутри артефакта Раэлар метался, как обезумевший зверь. Его кулаки в кровь разбивались о невидимую стену.

— Тронь ее, и я вырежу твой клан до седьмого колена! — рычал принц, и его магия билась в трещину, пытаясь просочиться в реальность, но ее было слишком мало.

Ассасин занес черный клинок для решающего удара по стеклу. Удар, который уничтожит артефакт. Который убьет Раэлара или отправит его в вечное небытие.

«Мое», — вспомнился мне рык Принца.

— Не трогай мое! — дико закричала я, выхватывая из кармана колбу с кислотой слизня и бросаясь наперерез.

Я прыгнула между эльфом и зеркалом, разбивая колбу прямо о серебряную маску ассасина.

Кислота с шипением въелась в металл. Эльф издал первый за весь бой звук — сдавленный шип боли. Он инстинктивно отшатнулся, взмахнув клинком вслепую.

Я попыталась уклониться, но была слишком близко.

Черное лезвие, холодное как лед, легко пробило кожаный корсет и глубоко вошло мне в правый бок, чуть ниже ребер.

Время остановилось.

Я не почувствовала боли. Только обжигающий, парализующий холод, который мгновенно разлился по венам. Клинок был отравлен магией распада.