— Тебе же претит человеческая плоть, ваше высочество, — попыталась съязвить я, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться, но голос предательски дрожал.

— Убери руки, — приказал он ледяным, но обжигающим тоном.

— Что?

— Я сказал: убери руки, Ева. Не смей прятать от меня то, что я пометил как свое.

Меня бросило в жар. Его взгляд имел физический вес. Я медленно опустила руки вдоль тела, чувствуя себя абсолютно уязвимой и... невероятно возбужденной. Тот факт, что он смотрел на меня так открыто, так властно, ломал мою волю быстрее любого гипноза.

Раэлар прижался лбом к стеклу.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его дыхание затуманило амальгаму. — Я смотрю на эти синяки на твоих бедрах. Это сделал я, мои пальцы. Я оставил их, когда вбивал тебя в этот проклятый стол, а теперь я не могу даже коснуться их.

Его слова, сказанные с такой первобытной, грубой откровенностью, ударили прямо в мой центр удовольствия. Между ног мгновенно стало влажно. Ломка, терзавшая меня весь день, вспыхнула с новой силой. Я неосознанно сжала бедра, тихо заскулив.

— Тебе больно? — его глаза сузились, уловив мое движение.

— Мне... мне чего-то не хватает, — честно призналась я, делая неуверенный шаг к зеркалу. — Это как жажда. Внутри все горит.

Раэлар опустил взгляд на мой низ живота, затем снова посмотрел мне в глаза. Его губы изогнулись в дьявольской, темной усмешке.

— Это связь, Ева. Я наполнил тебя своей магией. Твое человеческое тело не привыкло к такой концентрации высшей силы. Оно требует выхода, разрядки.

Он плавно провел кончиками пальцев по стеклу, очерчивая в воздухе контур моей груди.

— Подойди ближе, — мягко, но непреклонно приказал он.

Я подошла, останавливаясь в шаге от артефакта. Меня колотило крупной дрожью.

— Ты хочешь, чтобы эта боль ушла? Хочешь, чтобы я забрал эту жажду? — прошептал он, его глаза были двумя бездонными черными дырами, затягивающими меня в свой плен.

— Да... — сорвалось с моих губ.

— Тогда сними белье.

Я задохнулась. Мои глаза расширились. Одно дело — стоять перед ним обнаженной в порыве злости или страсти, и совершенно другое — раздеваться по прямому, холодному приказу, зная, что он будет просто смотреть.

— Раэлар...

— Сними его, Ева, или страдай от ломки до конца своих дней, — он не повышал голос, но его власть была абсолютной.

Мои дрожащие пальцы потянулись к кружевной резинке. Я медленно стянула трусики вниз по бедрам, переступила через них и отшвырнула ногой в сторону. Я осталась абсолютно голая, освещенная лишь бледным светом из окна и пульсацией трещины в стекле.

Грудная клетка Раэлара тяжело поднялась и опустилась. Он не сводил глаз с моего лона.

— Посмотри на себя, — его голос стал хриплым, пропитанным чистой похотью. — Твои соски твердые, как камни. Твоя кожа блестит от пота. Ты истекаешь желанием ради меня, но я заперт в этой клетке.

Он поднял руку и прижал раскрытую ладонь к стеклу на уровне моего живота.

— Положи свои руки на себя, моя ведьма.

Я вздрогнула. Память об эльфийском гипнозе, когда он заставил меня ласкать себя, была слишком свежа. Но сейчас он не использовал магию подчинения. Он не проникал в мой разум. Он заставлял меня делать это добровольно, осознанно.

— Я... я не буду делать это вот так... — я попыталась воспротивиться, сгорая от невероятной смеси стыда и возбуждения.

— Будешь, — прорычал он, и его глаза вспыхнули. — Потому что ты хочешь этого не меньше меня. Потому что от одной мысли о том, что я смотрю, как твои пальцы трогают то, что принадлежит мне, ты уже сходишь с ума. Прикоснись к себе, Ева. Покажи мне, как сильно ты нуждаешься во мне.

Мое сопротивление рухнуло. Мой зверь подчинился альфе.

Я закрыла глаза, судорожно выдохнула и подняла руки. Мои пальцы легли на собственную грудь. Я медленно провела ладонями по округлостям, сжимая их, большим пальцем задевая затвердевшие соски.

Из моего горла вырвался тихий, прерывистый стон.

— Не закрывай глаза! — голос Раэлара ударил как хлыст. — Я хочу, чтобы ты видела меня. Я хочу, чтобы ты смотрела в мои глаза и знала, для кого ты это делаешь.

Я резко распахнула веки. Он стоял прямо передо мной, по ту сторону преграды. Его лицо было искажено от напряжения, челюсти сжаты до белизны, а взгляд буквально сжигал меня заживо. Он смотрел на мои руки так жадно, словно готов был разбить стекло головой.

— Представь, что это не твои пальцы, — его бархатный шепот окутывал меня, пробираясь под кожу. — Представь, что это мои руки, Ева. Что я стою у тебя за спиной. Я целую твою шею. Я шепчу тебе на ухо, какая ты испорченная, грязная девчонка, раз позволяешь это.

Я застонала громче, прогибаясь в пояснице. Его слова работали лучше любой магии. Мои ладони заскользили ниже, по впалому животу, к пупку. Мои бедра непроизвольно подались вперед.

— Да... спускайся ниже, — хрипло командовал принц. Его рука на стекле сжалась в кулак, оставляя мутные разводы на амальгаме. — Коснись своего центра.

Мои пальцы скользнули во влажную теплоту. Я вздрогнула, запрокинув голову. Острое, пронзительное удовольствие прострелило тело, смешиваясь с тягучей болью ломки.

— Раэлар... о боги... — я начала медленно двигать пальцами, задавая ритм.

— Откройся шире, — приказал он, его глаза потемнели еще больше. — Расставь ноги, Ева. Я хочу видеть всё. Я хочу видеть, как ты растекаешься от одного моего голоса.

Я повиновалась. Мои ноги расставились шире, я уперлась свободной рукой в стекло зеркала, прямо поверх его сжатого кулака, ища опору. Мои пальцы двигались быстрее, безжалостнее. Я смотрела прямо в его черные глаза, отдаваясь этому извращенному, сумасшедшему акту эксгибиционизма.

Я не чувствовала стыда. Я чувствовала абсолютную, опьяняющую власть. Я была его пленницей, но в то же время я владела им. Мои стоны заставляли его содрогаться. Мои движения доводили его до исступления. Он был вынужден просто смотреть, скованный проклятием, в то время как я упивалась своим телом на его глазах.

— Быстрее, — рычал Раэлар. Его лоб упирался в стекло. Я видела капельки пота на его висках. — Покажи мне, как ты кончаешь, человечка. Выкрикни мое имя так громко, чтобы я услышал его в этом проклятом склепе!

— Раэлар! — я закричала, ускоряя темп до предела. Магия в моей крови закипела, сворачиваясь в тугой шар.

Его взгляд — тяжелый, черный, физически ощутимый — был той самой искрой.

Меня накрыло лавиной. Мое тело выгнулось дугой, пальцы на стекле судорожно скрючились. Я закричала, сотрясаясь от оргазма, который был настолько мощным и глубоким, что перед глазами взорвались сверхновые. Волны горячего экстаза прокатывались по моим мышцам, вымывая из ауры боль ломки, заполняя пустоту жидким огнем.

Я сползла по гладкому стеклу вниз, тяжело и прерывисто дыша, и осела на прохладный пол. Мои ноги дрожали, руки плетьми лежали на бедрах.

Я подняла затуманенный взгляд на зеркало.

Раэлар стоял на коленях по ту сторону амальгамы, ровно напротив меня. Его грудь ходила ходуном. Он выглядел так, словно сам только что пережил эту разрядку вместе со мной. Его черные глаза медленно приобретали привычный фиалковый оттенок, но в них по-прежнему горел неугасимый огонь.

Он прижал ладонь к стеклу прямо напротив моего лица.

Я подняла ослабшую руку и прикоснулась к стеклу со своей стороны. Магия в трещине тихо пульсировала, словно сердце.

— Этого мало, — прошептал он. Его голос звучал хрипло и надломлено. Вожделение было утолено, но истинная жажда только усилилась. Это лишь суррогат, жалкое подобие той связи, которую мы познали ночью. — Этого катастрофически мало, Ева.

Я прислонилась горячей щекой к прохладной поверхности зеркала, глядя на его потрясающе красивое, измученное лицо.

— Я знаю, принц, — тихо ответила я, закрывая глаза. — Завтра я найду другой рецепт. Клянусь богами, я разобью это стекло на миллион кусков, даже если мне придется стереть в порошок половину этого города.