— Ева, птичка моя, — пропел Маркус, переступая порог. На нем был до тошноты щегольской изумрудный камзол, а волосы блестели от такого количества помады, что на них можно было жарить яичницу. — Ты, как всегда, прекрасна, словно дикий цветок, выросший на помойке.
— А ты, как всегда, пахнешь так, словно искупался в чане с дешевым борделем, Маркус, — парировала я, скрещивая руки на груди. — Что тебе нужно? Я занята.
— Все такая же колючая, — он снисходительно усмехнулся, медленно проходя вглубь зала и бесцеремонно трогая товары на полках своими унизанными перстнями пальцами. — Я слышал, ты вчера приобрела на барахолке какой-то крупный антиквариат. Подумал, вдруг тебе нужна помощь с оценкой, или… с чем-нибудь еще. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать одинокую, слабую девушку.
Я фыркнула.
— Единственное, с чем ты можешь мне помочь, это с испытанием нового яда виверны. Хочешь стать добровольцем?
Маркус рассмеялся, словно я сказала отличную шутку, и сделал еще несколько шагов, оказываясь у приоткрытой двери в мою мастерскую. Его взгляд скользнул внутрь и зацепился за зеркало.
— Ого. А вот это уже интересно, — он бесцеремонно отодвинул меня плечом и ввалился в мое рабочее пространство. — Эльфийская работа? Надо же. Не думал, что у тебя хватит мозгов распознать такую вещь. Выглядит как мусор, но рама… За это можно выручить кругленькую сумму.
Я вспыхнула. Мое рабочее место было моей святыней.
— Выйди из мастерской, Маркус, — процедила я, подходя к нему вплотную. Моя правая рука инстинктивно легла на бедро, туда, где под юбкой был спрятан кинжал с парализующими рунами. — Это не продается, и ты сюда не приглашен.
Но Маркус не слушал. Он подошел к зеркалу почти вплотную. Амальгама была темной и мутной — Раэлар явно не желал показывать себя посторонним, скрывшись за магической дымкой.
— Слушай, птичка, — Маркус обернулся ко мне, и в его маслянистых глазках появился тот самый похотливый блеск, который я так ненавидела. — Давай заключим сделку. Ты отдаешь мне эту стекляшку за полцены, а я, так и быть, забываю о том, как ты опозорила меня в ресторане. Мы ужинаем у меня, пьем хорошее вино, и ты извиняешься… как следует.
Он сделал шаг ко мне. Я отступила назад, но уперлась спиной в край тяжелого алхимического стола. Ловушка.
— Пошел к черту, фон Дорен, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает боевая магия. На кончиках моих пальцев заплясали искры. — Если ты сейчас же не уберешься, я превращу твои мужские достоинства в два сушеных финика.
— О, люблю, когда ты злишься. Это так заводит, — Маркус ухмыльнулся и, сократив расстояние между нами, резко выбросил руки вперед, хватая меня за талию.
Его пальцы, влажные и мерзкие, больно впились в мои бока через ткань рубашки. Он с силой прижал меня к себе, обдавая запахом приторного парфюма и перегара.
Я открыла рот, чтобы произнести заклинание отбрасывания, моя рука метнулась к кинжалу… но я не успела.
Температура в мастерской упала так резко, что мое дыхание вырвалось изо рта белым облачком пара.
Стекло огромного зеркала за спиной Маркуса издало низкий, утробный звук — похожий на треск ломающегося векового ледника. Магическая дымка, скрывавшая зазеркалье, разлетелась в клочья.
Краем глаза я увидела, как изменился артефакт. Раэлар больше не прятался в тенях. Он стоял прямо у стекла. Но это был не тот холодный, сдержанный эльфийский принц, которого я знала.
То, что смотрело на нас из зеркала, было чистым, концентрированным воплощением первобытного ужаса и ярости.
Волосы Раэлара разметались по плечам, словно от невидимого шторма. Его лицо исказила гримаса нечеловеческой злобы, обнажив удлинившиеся, хищные клыки. Но страшнее всего были его глаза. Прекрасный фиалковый цвет исчез. Глазницы эльфа затопила сплошная, непроглядная тьма, чернильная пустота, в которой мерцали кровавые искры.
Вокруг его фигуры клубились густые, живые тени. Они извивались, как змеи, хлестали по мраморным стенам и бились о стекло изнутри с такой силой, что зеркало мелко вибрировало.
— Что за холодрыга… — пробормотал Маркус, ежась, но рук с моей талии не убрал, попытавшись прижаться губами к моей шее. — У тебя сквозняк, птичка…
БДЗЫНЬ!
Тяжелая бронзовая ступка, весившая не меньше пяти килограммов, сорвалась с верхней полки и с пушечной скоростью просвистела в миллиметре от виска Маркуса, врезавшись в кирпичную стену. Осколки кирпича брызнули нам под ноги.
Маркус отпрыгнул от меня, как ошпаренный, вытаращив глаза.
— Какого дьявола?! — завопил он, хватаясь за сердце.
Он обернулся, пытаясь понять, откуда прилетел снаряд, и его взгляд наконец упал на зеркало. Он не увидел там Раэлара, для него артефакт показывал нечто иное.
Магия иллюзий, на которой специализировались эльфы Дома Ночных Звезд, выплеснулась в реальный мир.
Маркус уставился в стекло, и его лицо мгновенно побледнело, приобретя оттенок прокисшего молока. Я не знала, что именно он там видит, но, судя по расширившимся от абсолютного, животного ужаса зрачкам, это был его персональный ад. Позже я догадалась, что Раэлар использовал амальгаму, чтобы отразить и многократно усилить самые потаенные страхи этого жалкого мага.
— Нет… нет, это невозможно… — забормотал Маркус, пятясь назад, спотыкаясь о собственные ноги. Он выставил руки перед собой, словно защищаясь. — Откуда… как вы меня нашли?!
В этот момент по мастерской прокатился голос. Он не звучал, как обычная речь. Он исходил отовсюду: из стен, с потолка, из-под пола. Низкий, демонический, вибрирующий рык, пропитанный такой темной, собственнической властью, что у меня подогнулись колени.
«ТВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ КАСАЛИСЬ ТОГО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.»
Слова падали, как куски свинца.
Стекла в окнах лавки с жалобным звоном пошли трещинами. Все алхимические колбы на столах одновременно закипели. Черная тень, сочившаяся из зеркала, поползла по полу мастерской, как пролитые чернила. Она добралась до ботинок Маркуса и внезапно рванулась вверх, принимая форму огромных, когтистых лап сотканных из мрака.
Теневые когти сомкнулись на лодыжках Маркуса.
— А-А-А-А! Помогите! Снимите их с меня! — истошно завизжал фон Дорен. Его голос дал петуха. Он попытался пнуть тени, но его нога прошла сквозь них, обдав его могильным холодом.
«КАЖДАЯ КАПЛЯ КРОВИ В ЕЕ ТЕЛЕ. КАЖДЫЙ ВДОХ. КАЖДЫЙ ВЗГЛЯД. МОЕ.» — продолжал греметь голос Раэлара. Я смотрела на эльфа в зеркале. Он прижал обе руки к стеклу, его черные глаза были прикованы к Маркусу, а на губах играла жестокая, садистская улыбка.
Стеллаж с тяжелыми фолиантами угрожающе заскрипел и накренился. Несколько толстых гримуаров захлопали страницами, взлетели в воздух, как огромные летучие мыши, и начали пикировать на Маркуса, больно ударяя его по голове и плечам.
— Ева! Что это за проклятое место?! Сделай что-нибудь! — верещал маг, размахивая руками, пытаясь отбиться от летающих книг.
Но я стояла, приоткрыв рот, и не могла пошевелиться. Не потому, что боялась, а потому, что меня накрыла волна такого острого, одуряющего возбуждения, что у меня перехватило дыхание.
Этот древний, могущественный эльф, который еще вчера читал мне лекции о морали и чистоте, сейчас буквально разносил мою лавку в щепки, ослепленный первобытной ревностью. Он защищал меня. Он заявлял на меня свои права. Грубо, дико, не терпя возражений. Его темная сторона, о которой он говорил, вырвалась на свободу, и она была великолепна в своей разрушительной мощи. Мой внутренний зверь, моя сумасшедшая женская суть, сейчас мурлыкала от восторга, признавая в нем абсолютного альфу.
«ТЫ НЕ ДОСТОИН ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА НЕЕ, ЧЕРВЬ,» — рык Раэлара стал оглушительным.
Внезапно все полированные поверхности в мастерской — бронзовые котлы, медные весы, осколки кристаллов — вспыхнули. Из каждого отражения к Маркусу потянулись иллюзорные, гниющие руки покойников, шепчущие проклятия.
Это стало последней каплей для психики надменного мага.
