Он не стал ждать ответа, а просто протянул ей руку. Марго, поколебавшись секунду, вложила свою ладонь в его. Его пальцы были прохладными и сильными.

Князь тьмы повел ее через анфиладу залов, прочь от кабинетов и приемных. Они вошли в его личные покои. Марго ожидала увидеть нечто помпезное — черепа, цепи, троны из костей. Но комната была на удивление… сдержанной. Огромное пространство с высоким сводчатым потолком, который выглядел как ночное небо, усыпанное мерцающими, холодными звездами. Стены были из полированного черного мрамора, в котором отражались эти звезды, создавая ощущение бесконечности. В центре комнаты стоял лишь низкий столик из цельного куска кристалла и два глубоких кресла, обитых чем-то похожим на темный бархат. Тишина была почти полной, чарующей, лишь откуда-то издалека доносилась тихая, меланхоличная мелодия, которую играла одинокая виолончель.

— Садись, — сказал Асмодей, отпуская ее руку. Он подошел к столику, на котором из воздуха появились два тонких бокала и графин с темно-рубиновой жидкостью, которая, казалось, светилась изнутри.

Он наполнил бокалы и протянул один ей.

— Что это? — спросила Марго, принимая бокал. Стекло было холодным, а жидкость внутри — теплой.

— Вино, сделанное из снов, которые так и не сбылись, — ответил он. — У него горько-сладкий вкус. Вкус упущенных возможностей. Идеально для того, чтобы оценить вкус победы. За тебя, Маргарита Викторовна, архитектор невозможного.

Они чокнулись. Звук был чистым и долгим, как удар камертона.

Марго сделала глоток. Вкус был непередаваемым. Сначала — терпкая горечь разочарования, потом — сладкая нота несбывшейся надежды, и долгое, теплое послевкусие грусти. Все это вместе было на удивление прекрасно.

— Ты изменила ад за месяц больше, чем я за десять тысяч лет, — сказал Асмодей, глядя на нее поверх своего бокала. Его глаза в полумраке казались бездонными.

— Я просто составила грамотное техническое задание и проследила за его выполнением, — пожала плечами Марго, чувствуя, как теплое вино расслабляет ее. — Это просто менеджмент.

— Нет. Это нечто большее. Ты посмотрела на вечный, незыблемый хаос и сказала: «Здесь будет порядок». Ты посмотрела на абсолютное страдание и сказала: «Оно может быть более эффективным». Это… это самая демоническая вещь, которую я когда-либо видел. И сделал это не демон, а человек.

Он поставил бокал и подошел к ней так близко, что она чувствовала исходящий от него жар.

— Ты знаешь, чем владыка искушений занимается в свободное от работы время? — прошептал он ей на ухо.

— Предполагаю, что искушает? — ее сердце забилось чаще.

— Неверно. Он скучает. Вечность — это очень, очень скучно, Маргарита. Ты видишь все, знаешь все. Ничто не может тебя удивить, а потом появляешься ты. В заляпанной футболке, с карандашом за ухом. И начинаешь учить моих демонов агротехнике, а меня — основам проектного менеджмента. Ты — единственное, что не было скучным за последние несколько тысячелетий.

Он взял ее руку и приложил к своей груди. Под его рубашкой из черного шелка она почувствовала ровное, сильное биение сердца.

— Я хочу пригласить тебя на танец, — сказал он.

Как только они встали друг напротив друга, мелодия стала громче, к виолончели присоединились скрипки, создавая сложную, тягучую, страстную мелодию. Это был не вальс и не танго. Это была музыка падения, музыка искушения.

Его рука легла ей на талию, притягивая к себе. Другой он сжимал ее ладонь. Асмодей был невероятным партнером — вел уверенно, но нежно, предугадывая каждое ее движение. Марго, которая последний раз танцевала на школьном выпускном, чувствовала себя так, будто танцевала всю жизнь.

Они кружились под звездным потолком его покоев, и мир сузился до пространства между ними. До его горячего дыхания на ее щеке, до того, как его пальцы поглаживали ее спину, до его глаз, в которых отражались холодные звезды.

— Ты опасная женщина, Маргарита, — прошептал он, когда музыка стала тише. — Ты приходишь в чужой дом и начинаешь делать его лучше. Это самый верный способ заставить хозяина никогда тебя не отпускать.

— Это был просто договор, — выдохнула она, чувствуя, как у нее кружится голова. То ли от вина, то ли от него. — Работа на несколько часов.

— Час демона может длиться очень долго, — его губы были уже совсем близко к ее. — Особенно, если ему очень не хочется, чтобы он заканчивался.

Музыка стихла. Они замерли в центре зала, в объятиях друг друга. Он наклонился и поцеловал ее.

Глубоко, требовательно и одновременно бесконечно нежно. Поцелуй был наполнен горечью тысяч прожитых лет и сладостью одного-единственного настоящего момента. В нем не было лжи, не было искушения в привычном смысле слова. Это была чистая, концентрированная правда двух существ, которые нашли друг в друге нечто неожиданное.

Марго ответила на поцелуй, забыв обо всем. О том, что он — демон, а она — человек. О том, что она в аду. О том, что у нее есть другая жизнь…

И в этот самый момент романтику разорвал звук, совершенно неуместный в покоях владыки искушений. Это был не грохот адских врат, не трубный глас и не вой грешников.

Это был отчетливый, вежливый звук «Дзынь!», какой издают лифты в дорогих бизнес-центрах, когда прибывают на нужный этаж.

Звездный потолок над ними пошел рябью. Пространство буквально треснуло по шву, и эта трещина раздвинулась в стороны, как створки автоматических дверей. В спальню хлынул ослепительно-белый, стерильный свет, пахнущий озоном и свежеотпечатанной офисной бумагой.

Асмодей мгновенно отстранился от Марго. Его глаза вспыхнули первобытным, пугающим багрянцем, а за спиной, разрывая шелковую рубашку, развернулись огромные крылья, сотканные из пепла и ночи. Владыка ада заслонил Маргариту собой, издав низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали кристаллические бокалы на столике.

Из светового пролома шагнули двое.

Первый выглядел как молодой человек в безупречно сидящем белоснежном костюме-тройке. У него были платиновые волосы, собранные в строгий хвост, и глаза цвета грозового неба. За его спиной подрагивали шесть крыльев, но они состояли не из перьев, а из полупрозрачных светящихся панелей, по которым сверху вниз бежали столбцы цифр. В руках он держал планшет из литого золота.

Второй визитер вообще не был похож на человека. Это был парящий в метре от пола многомерный куб — тессеракт, сложенный из шестеренок, латунных стержней и сияющих рун, который постоянно выворачивался сам в себя. От него исходило тихое гудение трансформаторной будки.

— Высшая аудиторская комиссия равновесия, — бесстрастным, звенящим голосом возвестил блондин в костюме, подняв золотой планшет. — Я — архангел-инспектор Гавриил-Севен. Мой коллега — архитектор пустоты, Имя-Которого-Нельзя-Произносить-Без-Допуска-СРО, для краткости — Изомер.