Да, жаль было расставаться, но у каждого своя судьба. Может, три моих помощника и не хотели попасть на войну, но вот я их взял с собой и засунул прямо в Плевну. А теперь они не могут и сами тоже явно не желают бросить легион. Так что, придётся им провоевать до конца. Ну, пусть хранит их Всевышний и даст выжить.

— Хорошо, Димитрий. Но вы можете уйти из легиона и сдать его командованию. Он свою роль выполнил, помог отстоять Плевну. А далее уже как командование решит.

— Нет, княже, мы будем воевать в легионе до конца, пока война не кончится! — Тут и баронесса, хотя, уже тётя Юлия, посмотрела на моих помощников с тёплым взглядом и уважением. Да, люди сами остаются воевать за святое дело. — Вам пока побоялись сказать, но Амина, Неждана, Зора и Асия хотят поехать с Вами в Санкт-Петербург. У них убиты все родные. Вы, вроде, обещали тем, кто пожелает, взять с собой? Ещё попросились и две девушки из отбитых нами у турок. И им тоже некуда идти. Тем более, под их деревнями ещё идут бои.

Тут за меня ответила уже тётя Юлия:

— Димитрий, за девушек можете далее не беспокоиться. Мы с Борисом берём их под свою опеку и обеспечим и всем необходимым, и позаботимся об их дальнейшей судьбе. Пусть Всевышний поможет вам всем, и чтобы вы все целыми вернулись домой. Как закончатся бои, обязательно обратитесь к нам. Мы там с вами всё обсудим и окажем вам всё необходимое содействие.

Да, похоже, что слова баронессы оказались для Димитрия, хотя, и других легионеров, пришедших нас провожать, неожиданными. А пришли они все! И даже девушки в своей поношенной форме, но с разгрузками на груди и винтовками за спинами, выглядели грозно!

— Спасибо, госпожа баронесса! Мы обязательно вернёмся!

Переход через Дунай много времени не занял, всего лишь час. Правда, боязно было. Вдруг что случится? Я же сейчас совершенно беспомощен. Хотя, Демьян с Николаем безотлучно находились при мне. И ещё мои четыре помощницы смотрели за нашими ранеными. Да, Радка Ботева и Элица Руменова из группы, что была отбита у турок во время вылазки на разведку, ещё не умели толком стрелять, но ухаживать за ранеными могли. Нет, Элица показывала неплохие результаты, она, оказалось, и при защите санитарного обоза сумела подстрелить несколько врагов. А их подружки, что хорошо стреляли и тоже отличились в последнем бою — Пенка Йорданова и Алёна Киркорова, остались в Систово с легионом.

— Княз Борис (болг. — Князь Борис), — сказала при прощании Алёна, и ведь красотка, но лишь восемнадцати лет, — момичетата и аз искаме да отмъстим на турците за всичко! Затова оставаеме да воюваме. И всички се надяваеме, че няма да забравите за нас и ще се видим след войната (болг. — мы с девушками желаем отомстить туркам за всё! Поэтому остаёмся воевать. И мы все надеемся, что Вы о нас не забудете, и после войны ещё увидимся).

Ну, надо же, болгарки уже по мне скучать начали? Я же ещё лишь малолетний хулиган, так и не могу составить им пару. Ну, раз они увидели во мне достойного кавалера, то надо соответствовать.

— Алёна, вы все всегда можете рассчитывать на меня. Пусть вас хранит Господь, и мы ещё увидимся. Как всё закончится, я вас всех обязательно найду! Все погостите у меня в Петербурге!

Ну, что я мог сказать этим храбрым воинам, тем более, милым девушкам, остающимся защищать свою Родину? Да, только сыпать обещаниями. И я свои слова обязательно сдержу!

Мы большую часть винтовок сдали, но десяток Мартини-Генри у нас осталось. Они лежали в отдельной повозке, где расположились Демьян и Николай. Револьверы у нас имелись у всех семерых, ещё и части раненых. У стрелков однозначно, ещё и двух десятников или деканов — Драко Бисерова и Асена Найденова. И разрешения на их ношение всем членам легиона, и приказ на это Николай Фёдорович подписал. Так что, всё было законно. Было деканам лет под тридцать, и они имели неплохие воинские навыки — похоже, что когда-то, и не так давно, всё-таки имели отношение к разбойникам, но турок явно люто ненавидели. Так и в легионе собрались только такие. Стреляли, правда, не так метко, но своими десятками управляли умело. Это они, вместе с Костой, как раз и поведут поправившихся легионеров обратно, конечно, на войну. И как там им повезёт… Но я и сам постараюсь помочь легиону чем могу.

Но пока обозом командовала, и умело, и жёстко, тётя Юлия. Её помощником являлся Коста. И она понимала, что, несмотря ни на что, мы являлись боевым подразделением. Если что, и шестёрка моих помощников и помощниц, ещё и десяток раненных, стоящих на ногах, в одно мгновение вооружатся и дадут жёсткий отпор любым врагам, покусившимся на нас. Правда, лишь мелким группам. Жаль, но два десятка ездовых, приданных нам, являлись солдатами старших возрастов и вообще не имели оружия. Как бы безопасно, поэтому не выдали. Ладно, надеюсь, что в Румынии на нас никто не нападёт? Но, если вдруг, урон мы нанесём немалый. И то, что она командовала воинами, храбро защищавшими Плевну, тётю Юлию явно льстило. Ну, она и сама не из пугливых!

Правда, мы уже находились под надёжной охраной. К нашему обозу ненавязчиво присоединились улыбчивый и шустрый хорунжий Панкратий Калистратов и десяток молчаливых казаков лет под тридцать. По их виду было сразу понятно, что бывалые. Да, явные волкодавы! И они были присланы к нам из штаба войск, охранявших Систово, для сопровождения, надо же, прямо до Одессы! Ладно, что меня сразу же под арест не взяли! Ну, да, за незаконное пересечение границы Российской империи. Запросто можно было. Хотя, нам дали и одного врача, и пару мужчин-санитаров. Их повозка тоже спокойно пристроилась к обозу. И это было хорошо! У нас появились и целый врач, и лекарства, и перевязочные материалы. Так что, живём!

В Зимнице мы не задержались. Там русских войск полно было, и просто негде было, тем более, раненым, как разместиться. Тем не менее, на небольшой обоз из полутора десятков повозок и одной кареты, да ещё в сопровождении конного конвоя, никто внимания не обратил. Вообще-то, тут и так много разных важных лиц разъезжало. И тётя Юлия, хоть и поддерживавшая связь с Санкт-Петербургом, но явно находившаяся в некоторой немилости у царствующих особ, не могла рассчитывать на повышенное внимание к себе. Она сейчас и не стремилась к этому. И мне было не до внимания к себе.

В общем, на то, что небольшой санитарный обоз неторопливо последовал через Зимницу в Александрию, вообще никто не обратил внимания. А так, и на карете, и на повозках виднелись небольшие красные санитарные кресты. У русского командования явно и без нас хватало забот. Кому надо, и так о нас позаботились. А тётя Юлия бегать по разным начальникам и не собиралась. И у нас пока и своих ресурсов хватало, так и с ранеными всё было терпимо.

Весь путь я, на удивление и к счастью, проспал. Значит, явно пошёл на поправку! Основная нагрузка по уходу за ранеными легла на присланного врача, как оказалось, штабс-капитана Максимова Олега Юрьевича, санитаров Прохора Денисова и Корнея Шарипова, тётю Юлию, на четыре молодые санитарки из крестьянок её же имения и ещё четвёрку моих помощниц. Кстати, Асия, являвшаяся у меня, надо же, одним из лучших стрелков, старательно и умело ухаживала и за ранеными. Вот кого надо было записать в санитарки! Как доберёмся до Петербурга, я отдам её в помощницы к Александру Порфирьевичу. Но и её подружки от неё не отставали.

В Александрию мы добрались только утром. На полпути обоз остановился и на ночь. Конечно, надо было проверить и обслужить раненых. К счастью, никто из нас не умер, и никому так уж тяжело не стало. Все терпеливо ждали прибытия хоть куда-то.

Демьян и Николай тут же тихо, не привлекая особого внимания, обратились, согласно моей договорённости с тётей Юлией, к нашему прежнему знакомому, торговцу Мирче Зеля Кодряну. Штабс-капитан Максимов и хорунжий Калистратов в распоряжения баронессы вмешиваться не стали. Я бы сразу же встал на её сторону. И раненые больше слушались нас. Мне не хотелось, чтобы нас и особенно меня самого беспокоили разные посторонние люди. Я всегда не любил привлекать к себе лишнего внимания.