Тут я сделал жест в сторону пары кресел, поставленных в дальнем углу зала и огороженных красными лентами, чтобы никто к ним не приближался и не садился. Так на них были прикреплены булавками и небольшие рисунки. Сам же нарисовал царские гербы. А помощники Петра Петровича прикрепили.

И далее я спокойно и торжественно объявил:

— Прошу любить и жаловать, «Вальс империатрицы»!

Да, в зале удивились и, похоже, что многие растерялась. Ну, так от меня можно ожидать всякого. У меня же и в надзорном деле в полиции отмечено, что был как бы смутьяном. Скорее всего, и далее будут считать так. Уж слишком я, хоть и юн, самостоятелен.

Только у нас уже имелось разрешение самой империатрицы Марии Александровны! И городское начальство об этом знало. Так что, Петру Петровичу можно было ничего не бояться.

Ну а далее в середину Розового зала вышли наши женщины. И они рассеялись в разные стороны, выбирая себе кавалеров. Хотя, я сам их просил, чтобы никого и ничего не боялись и выбрали, и без всяких предварительных записей, не только своих легионеров, но и других мужчин. Это их ни к чему не обязывает и их репутацию нисколько не роняет. Чтобы только лишних вольностей себе и своим кавалера не позволяли. Если что, чтобы сразу звали меня. А я, хоть и юн, уж поставлю их обидчиков на место.

Да, мы слегка подготовились. Не знаю, как посмотрят власти на моё самовольство? Если вдруг придерутся и объявят немилость, что же, стерплю. Но я и моя сестра Александра и так в немилости у знати Петербурга. И Юсуповы, и Барятинские, может, ещё кто, хоть официально как бы и не объявляли нам отказ от своих домов, но неофициально это сделали. И практически вся столичная знать не имела с нами никаких дел. И императорская семья не обращала на меня внимание. Даже Великий князь Пётр, в одно время начавший общаться со мной, отошёл. А что он вдруг захотел примазаться к футбольным делам, если честно, не делает ему чести. Мне никогда не нравились такие люди, хоть какое они положение не занимали. Поэтому по возвращению в Петербург я лично не буду иметь с ним никаких дел. Хочет поиграть в футбол, пусть. Так это игра не мне нужна, а людям и стране. Он и так заделался одним из основателей направления «кубизм». Правда, хоть и глупо, но «Чёрного квадрата» «нарисовал» всё-таки я. И портрет Клетчатого тоже. Узнает Пётр, что я предложил ещё несколько игр, то просто взвоет от досады.

А сейчас наши красавицы осторожно рассеялись по залу. Хотя, они вели себя достойно. Половина выбрала своих легионеров, а часть и нескольких молодых военных, и просто молодых людей. Ко мне сразу же прибежала Неждана. Нет, этого я не просил. Девушка уже терпимо чувствовала себя. Хорошо, что я, точнее, вместе с Николаем, смог вытащить её в Плевне. Вот Амина выбрала щеголеватого военного, да, надо же, гусара. Похоже, что это тот самый корнет, что пытался затуманить ей голову, и у него это явно получилось? Ладно, придётся познакомиться поближе. Обижать свою будущую старшую сестру, хоть и названную, я не дам. Это, как ни крути, урон моей чести. И Асия остановила выбор на парне, похоже, футболисте. Радка и Зора выбрали уже гражданских парней. Ладно, ничего такого. А к Элице резво прибежал пехотной поручик. Да, тоже явно, да, кадр с вечеринки, и не совсем хорошего поведения? И, да, тётя Юлия выбрала Вениамина Серафимовича. Но тут, думаю, что проста дань уважения? Помощник градоначальника имел жену и детей, так что, амурами тут и не пахло.

А так, мы с Нежданой неплохо покружились — порой медленно, а порой и срывались с места и делали круги по залу. К тому же, вальс, хоть я его чуть и сократил, был длинным. Постепенно и множество других пар, больше молодых, красиво закружилась по залу. Надо же, как раз девушки больше и приглашали кавалеров. Ну, пусть, и это тоже надо. Раз вальс начали женщины, наверное, посчитали его женским, то есть, «белым» танцем. И женщины имеют право на достойный выбор. Бывает, что мужчины боятся подходить к нравившимся им дамам. А тут, если они сами не против, то почему бы и нет? Главное, чтобы была любовь!

Танцем Неждана осталась довольна.

— Ох, князь Борис, Вы так хорошо танцуете! — сказала она на ломаном русском. — А Вам тяжело не будет? Юлия Петровна меня не отругает? Вы же ещё не поправились?

— Ничего, Неждана, уже почти поправился. Ты и сама не совсем поправилась. Вообще-то, ты, и все остальные тоже, можете далее обращаться ко мне на «ты». — Тут я решил, что надо бы одарить свою помощницу ещё большой радостью. — Знаешь, я уже написал письмо тёте Арине и предупредил её о вас, и попросил у неё, чтобы она оформила над вами опеку. Я не хотел открывать это раньше времени, но тётя недавно в ответном письме сообщила, что согласна, и что я могу далее даже считать вас всех своими старшими сёстрами. Мы все не только поедем в Санкт-Петербург, а когда она получит все разрешения, вы станете членами моей семьи, то есть, княжнами.

Тут девушка страшно удивилась!

— Э, князь Борис, мы станем княжнами⁈ Я даже не знаю как выразить Вам, э, тебе, свою благодарность⁈ Вы же с Николаем и так спасли меня, вытащили тогда, тащили на себе.

— Ничего не надо, Неждана. Это было нашей обязанностью. Своих не бросают. А далее мы все будем братом и сёстрами. А Радка и Зора станут дочками тёти Юлии.

Тут глаза у девушки начали увлажняться. Я тут же слегка приобнял её, и чисто по-родственному.

— Пойдём, Неждана, поговорим с гусаром и поручиком. А то они слишком сильно пристали к Амине и Элице.

Ну, пока звучал, хоть и милый вальс, но не мой, я решил чуть передохнуть. И, да, мы подошли к остальным нашим помощницам. Хотя, и многие легионеры, и прочие гости стояли поблизости.

— Господин корнет, разрешите представиться? — Я вдруг обратился к неожидавшему этого гусару. Он, вместе с поручиком, стоял рядом с моими помощницами. Так-то, на вид порядочный мужчина. — Князь Борис Куракин, куратор Седьмого легиона, старший начальник этих милых барышень. И, да, хотелось бы поставить Вас в известность, что их младший брат. Ну, скоро буду. Так как моя тётя, полковница Арина Тутолмина, будет оформлять над ними опекунство и ещё будет подавать прошение Его Величеству, чтобы их включили в мою семью, то есть, признали княжнами Куракинами. А эти две барышни, — тут я указал на Радку и Зору, — станут дочками баронессы Юлии Петровны Вревской. Думаю, что препятствий не будет. Все девушки полные сироты. Османы жестоко убили у них всех родных! Мы с тётей Юлией взяли над ними опеку!

Тут и сама тётя Юлия подошла к нам. И она всё услышала.

— Да, девочки, — обратилась она к парочке. — Ну, вы и так про это знаете. А теперь я просто публично заявляю, что буду подавать прошение Его Величеству о вашем удочерении. А Арина Васильевна будет просить, чтобы вы четверо были признаны сёстрами Бориса. Так что, девочки, помните про это и ведите себя достойно.

Тут встрепенулся и гусар.

— Э, князь Борис, извините, пожалуйста. Не совсем удобно получилось. Да, разрешите представиться. Корнет Денис Раевский, восьмой гусарский Лубенский полк! Очень рад знакомству с Вами и Вами, баронесса! И ещё с Аминой! Князь Борис, Юлия Петровна, разрешите пригласить Амину хотя бы ещё на один танец⁈

Судя по виду смутившейся девушки, она была согласна. Но тут решающее слово, как старшей, всё-таки принадлежало к тёте Юлии.

— Хорошо, корнет. Но сразу же возвращаете её нам. Мы с Борисом будем сильно переживать за мою племянницу и её сестру!

Тут уже и поручик повернулся к нам:

— Э, князь Борис, баронесса Юлия. Разрешите представиться, поручик Андрей Семёнов, тридцать третий пехотной Елецкий полк. И я тоже прошу вас разрешить пригласить Элицу на танец. А после него сразу же вернёмся к вам.

А так, остальные легионеры не сильно обратили внимание на представление, устроенное нами. Они знали, что мои помощницы и так на особом положении, и мы с тётей имеем на них виды. Сейчас мы просто подтвердили, что у нас самые серьёзные намерения. И они в большинстве явно были рады за своих подруг.