Да, даже часть «Наставлений по самбо» заинтересовала унтера.

— Э, князь Борис, это, что, опять Вы написали?

Да, тут мне пришлось всё-таки пуститься в некоторые, и тоже опасные, объяснения. Хотя, прорвусь.

— Может, Василий Семёнович, в моем деле имеются и указания насчёт того, что я умею неплохо кидаться разными предметами, к примеру, ножницами? — Тут унтер согласно кивнул. — Так вот, не только ими, но и любыми острыми предметами. И драться ими, в том числе и сапёрными лопатками. Просто их острее надо заточить. Имею и навыки рукопашный борьбы. Да много чего.

— Да, князь Борис, в Вашем деле указано, что при встрече с Вами, хоть Вы и юны, надо опасаться Ваших навыков. Ну, вряд ли кто захочет с Вами связываться? Но теперь, после Плевны, никто не будет сомневаться в том, что Вы достойный сын нашего Отечества. А так, да, Вас хотели записать в буйные смутьяны.

Ну, смутьяном, если честно, я так и остался, но вот буйным вряд ли буду? Скорее всего, тихим и незаметным…

— Ну, спасибо за такие оценки. А так, Василий Семёнович, я ещё в середине февраля послал намного полную рукопись с таким же названием в адрес Его Величества Александра Второго. Только вот тогда я ещё и нажаловался ему и на нехороший произвол жандармов. Странно, но группа жандармов во главе с поручиком Дроздовым, ещё в ноябре прошлого года, произвела в нашей квартире обыск и изъяла множество моих бумаг, в том числе и неполный список этих «Наставлений по самбо». Да, жандармы отчего-то забрали у меня и большое количество рисунков и описаний одежды нового фасона. А потом все изъятые материалы вдруг бесследно пропали. Как бы какой-то архивариус, работавший там, в жандарском управлении, их украл! Я не поверил, но мне так до их пор ничего не вернули!

Тут унтер лишь развёл рукими.

— Э, князь Борис, и у нас бывает всякое.

Конечно, бывает. Если честно, и в государственных органах, и самых важных, царит не просто полный бардак, там полно и дел, совершаемых с злым умыслом. И предателей полно!

— Да, наверное, и так, Василий Семёнович? Но дело в том, что через некоторое время французские Дома одежды начали шить точно такую же одежду, ещё и те модели, что были разработаны мной, но ещё не шились ни в Доме моды «Татьяна» Юсуповых, ни в нашей мастерской «Арина», так как я не успел повторить их чертежи и отдать в работу. А французы уже начали шить. Ещё и некоторые французские писатели, как бы даже сам Жюль Верн, использовали в своих работах, и прямо слово в слово, некоторые мои идеи. А позже я услышал слухи, что материалы, изъятые у меня, всё-таки очутились у французов. И теперь, похоже, что и часть этих «Наставлений по самбо» у них? Ну, у меня просто слов нет!

— Э, про это в Вашем деле, князь Борис, ничего не отражено!

Ну, да, кто будет записывать в надзорные дела лишние вещи, показывающие, что в самих этих органах служат продажные чины?

— К сожалению, Василий Семёнович, это уже доказанные вещи. И как раз кто-то именно из наших жандармов продал французам мои бумаги. Насчёт одежды нового фасона тётя Арина дала полномочия немецкому Дому одежды «Weimar», нашим компаньонам, защищать общие интересы. И они, по имеющимся данным, уже предъявили немалые претензии к французским Домам одежды и, похоже, что и сумели взыскать с них какие-то суммы. И мне больше жаль, что как бы пропали и «Наставления по самбо», отправленные по почте Его Величеству. Может, они пропали уже на почте? Но оттуда пришло извещение, что посылка доставлена по адресу. Только я до сих пор не получил ни ответа на своё письмо, и никто не сообщил мне, что моя работа кому-то пригодилась. Моё письмо, скорее всего, просто не дошло до Его Величества? Или, может, никто не обратил на него внимания? Кто тогда всерьёз относился к странному мальчику, пусть даже начавшему сочинять музыку и разрабатывать новые модели одежды? А писанина о единоборствах — это уже чересчур!

Правда, я умолчал о том, что отдал список «Наставлений по самбо» и Ивану Фёдоровичу, и он как бы передал их Великому князю Николаю Николаевичу. Ну, им и тогда, и сейчас не до единоборств. А разные подчинённые Великого князя явно просто плюнули на мою работу. Что для них писанина какого-то юнца⁈

Тут унтер сильно покраснел. Ну, да, теперь ему всё же придётся доложить по инстанции, что юный князь когда-то отправил самому государю рукопись, как бы содержащую военную тайну, а она вдруг пропала. И жандармы как бы ещё ранее продали её французам. Ну, он видел, что моя очередная писанина и сейчас содержит непростые вещи. Всё же наставления по специальной подготовке диверсантов свободно не распространяются.

— Ну, что тут я могу сказать, князь Борис? Вам придётся подать прошение о проверке изложенных Вами сведений. Да, тут речь идёт о сведениях, составляющих военную тайну. Если они подтвердятся, и будут найдены виновные лица, то они будут наказаны.

— Само собой, Василий Семёнович, это прошение я напишу. И тётя Юлия меня полностью поддержит. Да, виновные должны быть наказаны. Просто жаль, что упущено время, и мой труд пропал. Хотя, я всё помню, и мне, чтобы их восстановить, нужно лишь время. Но сейчас нам требуются лица, которые могли бы оказать помощь по подготовке бойцов легиона. Они запросто могут встретиться в боях лицом к лицу с турками, и умение драться там окажется нелишним. Но я ранен и поправлюсь ещё не скоро, позже вообще надолго уеду в Санкт-Петербург. А бойцы легиона будут погибать.

И тут унтер, наконец, «родил» ту мысль, которую я хотел от него услышать. Если он у нас, то пусть не только следит за нами, но и поможет. Тем более, должен оказывать содействие.

— Ну, тут, князь Борис, легиону хоть немного можем помочь и я, и младший унтер-офицер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко. Мы тоже владеем некоторыми приёмами.

— Я знаю, Василий Семёнович. Мне уже сообщили.

Ну, да, я уже в самом начале видел, что к нам прислали не совсем простых полицейских.

— Так, князь Борис, и ваш помощник Демьян тоже достаточно подготовлен. И мне уже доложили.

Ну, Демьян лишь немного уступит унтеру Сорокину и ефрейтору. Он, вообще-то, оказался способным парнем! И ещё мой помощник знает и такие ухватки, которые никому, кроме меня, неизвестны. А далее станет и сильнее. Просто Демьян ещё не успел вырасти.

— Да, Василий Семёнович, ещё и Николай. Просто и он ранен, поэтому пока помочь не сможет. И я заранее вам всем благодарен, если вы окажет посильную помочь. Но нам нужны и наставники, которые будут постоянно находиться в легионе.

— Хорошо, князь Борис, я доложу Даниилу Милославовичу, и мы вам поможем. Думается, что в Одессе найдутся подходящие люди.

А далее унтер стал пристально изучать мои записи.

— Знаете, князь Борис, я не знаю, откуда Вам всё это известно, но многие ухватки, описанные Вами, мне неизвестны. Но я вижу по рисункам, что их можно освоить достаточно быстро. И мы можем дополнить Ваши записи, чтобы те ухватки, известные нам, тоже могли быть использованы при подготовке бойцов легиона.

И это тоже было мне на руку!

— Я заранее Вам, Василий Семёнович, благодарен. Знаете, я даже включу Вас и младшего унтер-офицера Сорокина, и ефрейтора Дьяченко в число авторов. Прежние «Наставления по самбо» сейчас вряд ли найдутся, но мы напишем новые, и более полные. Конечно, все наши воины должны уметь драться, но меня пока волнуют бойцы легиона. Они должны быть подготовлены как можно лучше!

И, конечно, чуть позже я написал и жалобу, и попросил своих помощниц начать шить флажок запасной центурии. А унтер забрал список моих «Наставлений по самбо» и отправился к своему майору решать вопрос и насчёт винтовок, и помощи легиону и советами, и поиском мастеров по единоборствам. Хоть как, разведчиков надо было готовить. А то что за легион без разведки?

— Ну, Татьяна, что скажешь? Твой Борис влюбился в какую-то болгарку и даже посвятил ей песню! Во многих петербургских газетах об этом написано! Вот, посмотри хотя бы «Петербургский Въстникъ». Правда, оказалось, что она погибла.