– В смысле? – я нахмурилась.– Та Фрида, чьё тело ты носишь, была целительницей. Сильной. Очень сильной. Она могла заживлять раны, снимать боль, останавливать кровь. – Он помолчал. – Я видел, как она однажды вытащила парня с того света. Ранение было смертельное, а она просто положила руки и… всё затянулось.

У меня отвисла челюсть.– Целительница? Она? Но… она же была обычной девушкой. Неуклюжей, как вы говорили.– Неуклюжей – да. – Калеб усмехнулся. – Но когда дело касалось лечения, она преображалась. Руки становились твёрдыми, глаза, спокойными. Она чувствовала людей. Их боль. И умела её забирать.

Я молчала, переваривая. Моя магия, исцеление. То, что Вейлор называл «электромагнитной манифестацией», было просто… побочным эффектом?– Почему ты мне сразу не сказал? – спросила я.

– А ты бы поверила? – Калеб пожал плечами. – Да и не было времени. Сейчас, есть. И сейчас нам нужно понять, можешь ли ты это унаследовать. Магия часто привязана к душе, не к телу. Но иногда… иногда она остаётся в теле, ждёт нового хозяина.

Он протянул руку. И прежде чем я успела что-то сказать, полоснул себя по запястью коротким ножом, который держал в другой руке.– Ты с ума сошёл?! – я вскочила, готовая бежать за бинтами.– Сидеть. – Он был спокоен, даже не поморщился. Кровь текла по руке, капала на пол. – Это твой шанс. Исцели меня.

– Я не умею!– Никто не умеет, пока не попробует. – Он смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки. – Сядь. Возьми мою руку. Закрой глаза. Почувствуй.Я смотрела на кровь, на его спокойное лицо, и внутри всё кипело от ужаса и злости. Но я села. Взяла его руку в свои. Закрыла глаза.

– Что дальше?– Ничего. Просто чувствуй. Боль. Пульс. Жизнь. И представь, что ты можешь это… починить.Я пыталась. Честно пыталась. Сосредоточиться на его запястье, на тёплой крови, на том, что под кожей, мышцы, сосуды, всё живое и повреждённое. Я представляла, как они срастаются, как закрывается рана, как остаётся только гладкая кожа.

Ничего не происходило.Минута. Две. Пять. Я открыла глаза. Кровь всё ещё текла, рука Калеба была в красных разводах, а на полу уже натекла небольшая лужица.– Не получается, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. – Прости.

– Ничего. – Он улыбнулся, хотя было видно, что ему больно. – В первый раз редко получается. Нужно время.Он достал бинт из своего свёртка, ловко перемотал запястье. Я смотрела, как кровь проступает сквозь ткань, и чувствовала себя ужасно.– Зачем ты это сделал? – спросила я тихо.

– Чтобы ты поняла. Это не игра, Фрида. Это жизнь и смерть. И когда-нибудь тебе придётся выбирать, смотреть, как кто-то умирает, или рискнуть и попробовать исцелить.

Он поднялся, протянул мне руку, помогая встать. И замер. Мы стояли слишком близко. Его ладонь всё ещё сжимала мою. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было что-то… новое.– Фрида, – сказал он тихо. – Можно тебя кое о чём спросить?– О чём? – я попыталась отстраниться, но он держал крепко.

– Ты счастлива с ним?Я нахмурилась.– Калеб, это не твоё дело.– Моё. – Он шагнул ближе, и теперь между нами не осталось расстояния. – Потому что я смотрю на тебя и вижу её. И тебя. Вместе. И не могу понять, где заканчивается она и начинаешься ты.

– Я, это я. – Голос мой звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – А она, это она. Ты сам это говорил.– Говорил. – Он кивнул. – Но это не отменяет того, что я чувствую.

Его рука легла мне на талию. Я замерла.– Калеб, убери руку.– А если не уберу? – Он склонил голову, глядя на меня с этой своей тёплой, опасной улыбкой. – Что тогда? Позовёшь дракона? Он далеко, на работе.

– Я сама могу позаботиться о себе.– Знаю. – Он придвинулся ещё ближе, почти касаясь губами моего уха. – Но может, не надо? Может, дашь мне шанс? Просто попробовать. Узнать, что между нами может быть.

Меня захлестнула волна отвращения. К тому, как он использовал мою растерянность, мою уязвимость. Я упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.– Отпусти меня. Сейчас же.

Он не отпустил. Наоборот, прижал меня к стене, навис сверху, загораживая свет.– Неужели ты даже не хочешь попробовать? – прошептал он, и в его голосе звучала обида. – Я был с ней. Я знал её. Я любил её. А ты, ты носишь её лицо, её тело, её магию. Ты должна мне хоть что-то…

– Я тебе ничего не должна! – выкрикнула я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – И если ты сейчас же не уберёшь руки, я…– Что? – Он усмехнулся. – Ударишь меня?Я ударила. Ладонью по щеке, со всей силы. Звук получился громким, хлёстким. Калеб отшатнулся, прижал руку к лицу, глядя на меня с изумлением.

– Ты…– Я предупреждала. – Голос мой дрожал, но я стояла твёрдо. – Я не она, Калеб. И никогда ею не буду. Я люблю Амеля. И если ты ещё раз ко мне прикоснёшься без разрешения, я расскажу ему.

Калеб смотрел на меня долго. Потом его лицо изменилось, гнев ушёл, осталась только усталость и горечь.– Прости, – сказал он тихо. – Ты права. Я… перешёл границу. Просто иногда мне кажется, что если я не попробую, то потеряю её навсегда. Ещё раз.

– Ты уже потерял, Калеб. – Я скрестила руки на груди, не позволяя себе расслабиться. – Она умерла. А я, другая. И если ты хочешь помочь нам с Амелем, тебе придётся это принять.Он кивнул. Медленно, будто через силу. Отошёл к окну, встал спиной.– Тренировку продолжим завтра, – сказал он глухо. – Если захочешь. Я буду ждать.

– Я подумаю.Он вышел, не оборачиваясь. Я осталась одна в пустой комнате, глядя на пятна крови на полу и чувствуя, как дрожат руки.

Что это было? Я не знала. Но знала одно, Амелю я не скажу. Не сейчас. Он и так ревнует, а если узнает, что Калеб позволял себе такое, точно убьёт его. А нам нужен Калеб. Нужен его план, его магия, его связи.

Я глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться. Потом спустилась вниз, попросила у Марты тряпку и ведро. Надо было убрать кровь до прихода Амеля.– Что случилось, мисс Фрида? – всплеснула руками Марта.– Ничего. Просто неудачная тренировка.

Она посмотрела на меня с сомнением, но вопросов задавать не стала. Только вздохнула и протянула мне всё необходимое.Я мыла пол и думала. О том, что моя магия, исцеление. Полезно. О том, что я не умею ей пользоваться. О том, что Калеб, не друг, а источник проблем. И о том, что вечером придёт Амель, и я должна буду улыбаться, будто ничего не случилось. Да! Ничего не случилось. Всё хорошо.

Я закончила мыть пол, когда за окном уже начало темнеть. Марта принесла чай, но пить не хотелось. Я сидела в гостиной, глядя на огонь в камине, и думала о том, что случилось. О крови на полу. О руках Калеба на моей талии. О его словах: «Ты должна мне хоть что-то…».

Ничего я ему не должна. Ничего.

Щёки горели от злости и стыда. Злости, на него, за то, что посмел. Стыда, за то, что не рассказала Амелю сразу. Но как? Сказать: «Твой новый союзник, который нам нужен для плана, прижал меня к стене и предлагал себя»? Амель бы его убил. И план рухнул бы. А вместе с ним, надежда освободить тех, кто остался в клетках Вейлора.

Я вздохнула, отпила остывший чай. Надо держаться. Ради Амеля. Ради всех.Хлопнула входная дверь. Я вздрогнула, поставила чашку. Шаги в прихожей, тяжёлые и уверенные.

– Фрида? – голос Амеля разнёсся по дому.– Я здесь.

Он вошёл в гостиную, и я увидела, как его лицо, только что расслабленное после работы, напряглось, заметив моё выражение.– Что случилось? – Он подошёл быстро, опустился на колени перед креслом, взял мои руки в свои. – Ты плакала?

– Нет. – Я мотнула головой. – Просто… тренировка не задалась. Ничего не получается.– Из-за этого? – Он недоверчиво прищурился.– Амель, я серьёзно. – Я заставила себя улыбнуться. – Калеб сказал, что во мне магия целительства. А я даже царапину не могу залечить. Чувствую себя бесполезной.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулся, той самой тёплой, драконьей улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло.– Ты бесполезная? – переспросил он. – Та, кто заставила дракона пять лет ловить падающие папки? Та, кто вывела из себя Вейлора? Та, кто сейчас сидит здесь и грустит из-за того, что не умеет исцелять с первого раза?