– Пожалуй, да, – легко согласился он.– Только на этот раз без подтекста и скрытых мотивов. А случилось то, что я проснулся сегодня самым свободным драконом во всём королевстве.

Я уставилась на него, не понимая.– Моя драгоценная супруга, – продолжал он, и в глазах вспыхнула та самая золотая искорка, но на этот раз от чистого, безудержного веселья,– Кларис, со всеми её ледяными прелестями, сегодня на рассвете сбежала. Прихватив с собой приданое, фамильные драгоценности моей матери и, кажется, ещё пару ценных картин со стены.

У меня отвисла челюсть.– Сбежала? Куда?– А кто её знает? К любовнику. К матери. В далёкие страны. – Он махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху.– Суть не в этом. Суть в том, что она сбежала первой. Нарушила договор. И теперь все магические клятвы, связывавшие нас, аннулированы. Я свободен, Фрида. Абсолютно. И знаешь что? Мне даже не жалко этих драгоценностей. Деньги? Их наживут. Я не чувствовал себя таким… лёгким, наверное, со времён юности.

Он говорил с таким искренним, почти мальчишеским восторгом, что мне стало странно. Этот холодный, всегда контролирующий себя дракон вдруг сбросил тяжёлую мантию, и под ней оказался… живой человек.– А… а записка? – спросила я, едва найдя голос. – Она что-то написала?

– О, да! – Он с тем же смехом достал из внутреннего кармана камзола сложенный лист тонкого пергамента с гербовой печатью и протянул мне.– Шедевр лицемерия. Прочти.

Я взяла. Чистый, изысканный почерк. «Амель. Наши пути разошлись. Я ухожу за своим счастьем. Не ищи. Кларис». Коротко, холодно и беспощадно. Совсем не похоже на многословную, пафосную угрозу Тома, но подчерк…

– И… и всё? – переспросила я.– Всё, – он забрал записку обратно и небрежно сунул в карман.– Больше мне от неё ничего не нужно.

Во мне что-то ёкнуло. Глупая, безумная надежда. Они сбежали. В один день. Он… свободен. И я… Я замялась, глотнув ароматный кофе. Он обжигал язык, но этот вкус был лучше всего, что я пила за последние пять лет.

– Мой муж тоже ушёл, – выпалила я, не глядя на него.Амель замер. Веселье в его глазах сменилось вниманием, острым и быстрым, как удар кинжала.– Очень интересное совпадение, – произнёс он мягко.– И тоже оставил записку, – добавила я и сразу же пожалела.– И что же он написал? – Его голос стал тише, но в нём появилась стальная нить.

Я потупилась. Показать ему эту записку? Раскрыть, что Том не просто ушёл, а шантажирует меня? Что я – чужачка, за голову которой дают награду? Страх, острый и мгновенный, пересилил всё. Нет. Ни за что.

– Ничего важного, – пробормотала я. – Просто что уходит. И почерк был не его… Один в один твоя жена…Я почувствовала, как его взгляд изучает меня, будто пытаясь прочесть между строк моего лица. Но он не стал настаивать.

– Ну что ж, – сказал он, отходя от стола.– Поздравляю нас обоих с неожиданным избавлением. Выпей кофе, он остывает.

Но я уже не могла думать о кофе. В голове стучала одна мысль. Они ушли вместе. Том и Кларис. Это было невозможно, нелепо… но это объясняло всё. Его внезапный пафос о «существе, достойном дракона». Её холодный уход. Они сбежали вместе, прихватив его драгоценности и… мой секрет.

– Нам нужно их найти, – громко сказала я.Амель, уже вернувшийся к своим бумагам, поднял на меня удивлённый взгляд.– Найти? Зачем?– Как зачем? – во мне закипело раздражение, смешанное с паникой.– Она украла ваши вещи! Он… он просто не может так вот взять и исчезнуть! Нужно… нужно всё обсудить! Цивилизованно!

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как лёгкость постепенно покидает его лицо. Оно снова стало привычным – сдержанным, чуть усталым, непроницаемым.– Мне не нужны ни вещи, ни «цивилизованные обсуждения», Фрида, – произнёс он тихо, но твёрдо.– Я сказал: я свободен. И не собираюсь вновь нацеплять на себя это ярмо, даже в виде погони. Если они нашли друг друга – что ж, желаю им счастья. Пусть провалятся в бездну.

– Но…– Вот и ищи сама, если тебе так хочется, – он отвернулся к печатной машинке, и его спина стала стеной.– У меня больше нет к этому интереса.Ярость, горячая и слепая, ударила мне в голову. Он такой легкомысленный! Он не понимает! Он думает, что это просто развод, а у меня на кону – жизнь! Может я эгоистка, но так не хотелось быть одной…

– Прекрасно! – выкрикнула я, вскакивая.– Я так и сделаю! Найду их сама!Он ничего не ответил. Только плечи чуть вздрогнули, будто от вздоха. Я схватила свою пустую сумку, чуть не опрокинув чашку с его прекрасным кофе, и выбежала из зала, хлопнув дверью.

Слезы злости и бессилия застилали глаза. Он не поможет. Мне придётся справляться одной. Искать их одной. Находить деньги одной. Спасать свою шкуру одной.И где-то глубоко внутри, под всеми этими слоями страха и ярости, крохотным, ранящим осколком сидела другая мысль: он свободен. И первое, что он сделал с этой свободой – предложил мне кофе. А я… я снова оттолкнула его. Как всегда.Только теперь причина была не в страхе перед Томом. А в страхе перед правдой, которая могла заставить этого единственного, внезапно весёлого дракона посмотреть на меня с холодным отвращением.

Я провела остаток дня в маленьком боковом зале, куда обычно сваливали документы, ожидающие уничтожения. Пахло здесь пылью, тленом и безнадегой, что было вполне созвучно моему настроению. Я механически перекладывала бумаги, пытаясь придумать хоть какой-то план. Уголки папок врезались в пальцы, оставляя красные полосы. Искать их одной? С чего начать? Расспрашивать соседей? Стучать по всем кабакам в городе? На это уйдут недели, которых у меня нет.

Мои мысли прервал тихий скрип половицы за спиной. Я обернулась. В дверном проёме, заполняя его собой, стоял Амель. Веселье с его лица полностью сошло, сменившись привычной, сосредоточенной серьёзностью. В руках он держал два пергаментных свитка.– Фрида. Пройди в мой кабинет.

Во мне снова вспыхнуло раздражение. Он игнорировал мою панику, а теперь ещё и командовал?– Я занята, – буркнула я, с силой шлёпнув очередную папку на стопку.– Нет, не занята, – он не двинулся с места. – Это касается твоего мужа. И моей жены. Пошли поговорим.

Я, всё ещё кипя от злости, поднялась и, не глядя на него, прошла мимо в его кабинет.Он закрыл дверь с лёгким щелчком, который в тишине прозвучал громко, как защёлка клетки. Прошёл за свой стол, жестом указал мне на стул. Я села, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что меня здесь держат против воли.

– Я подумал, – начал он, разворачивая один из свитков. На нём был начертан сложный маршрут с пометками. – И у меня есть предположение, куда они могли направиться. Если, конечно, действуют рационально, а не просто бегут, куда глаза глядят. Продать те магические руны, что она прикарманила, законно можно продать только в одном месте.

– Поздравляю, – язвительно сказала я. – А мне зачем это знать? Вы же свободны и не собираетесь никого искать. Я справлюсь сама.

Даже мне мои слова показались глупыми и по-детски обидчивыми. Я мысленно пнула себя. Идиотка, Фрида! Ты только что мечтала о хоть какой-то зацепке, а теперь, когда она есть, ты строишь из себя гордую страдалицу!

Амель проигнорировал мою выходку. Он положил палец на карту.– Последний крупный корабль в «Свободные земли» отплыл из порта Серебряной Бухты три дня назад. Следующий – через неделю. Но есть караванные пути через Перешеек Теней. Путь тяжелый, но быстрый для тех, кто хочет исчезнуть и не хочет ждать. Если у них есть хоть капля здравого смысла, они поспешат туда. Я навел справки. Сегодня утром со станции дилижансов уехала пара, подходящая под их описание. Направление – как раз к Перешейку.

Я слушала, разинув рот. За несколько часов он сделал то, на что у меня ушли бы сутки, если не больше.– Почему… почему вы это сделали? – спросила я тихо.

Он взглянул на меня, и в его глубине мелькнуло что-то сложное.– Потому что, несмотря на мою вновь обретённую свободу, я не могу позволить Кларис просто так украсть то, что принадлежит моему роду. Это вопрос чести. А деньги… плевать на них. И потому что… – он сделал паузу, его взгляд стал пристальным, – я не верю, что ты так внезапно озаботилась «цивилизованным обсуждением» с человеком, которого, как ты сама говорила, иногда «вроде как любила». Со мной что-то не договаривают, Фрида. Но ладно. Пока ладно.