– Я… не знаю как. – Я всё ещё дрожала. – Просто… испугалась.– Это твой дар. – Он улыбнулся, и в этой улыбке было искреннее восхищение. – Ты сможешь. Я же говорил.

Я отстранилась, не желая, чтобы он меня касался. Калеб понял, убрал руки.– Надо возвращаться, – сказала Бренда жёстко. – Пока нас не выследили.

Мы вернулись в укрытие. Освобождённых людей пристроили в другой комнате, напоили и накормили. Близнецы суетились вокруг.

– Фрида, – Бренда поймала меня в углу. – Спасибо. Сэд… он нам как брат.– Я рада, что помогла. – Я посмотрела на неё. – Ты как?– Нормально. – Она отвела взгляд. – А ты? С Калебом…

– Я справлюсь. – Я сжала её руку. – А ты поговори с ним. Честно.Она покачала головой.– Не сейчас. Сейчас не до того.– Бренда…– Потом. – Она отвернулась и ушла помогать с документами.

Я сидела в углу, пила чай и чувствовала, как адреналин понемногу отпускает. Получилось. Моя магия, исцеление, сработала. Пусть неосознанно, но сработала. Значит, я не бесполезна. Значит, смогу помочь.

Калеб подошёл снова. Сел напротив, положил на стол стопку бумаг.– Тут много интересного. Координаты основной лаборатории, график смены охраны, имена. – Он помолчал. – Фрида, я хотел…

– Не надо. – Я подняла руку. – Не сейчас. И не здесь.Он кивнул, поджал губы и отошёл.Вечером я вернулась домой. Амель уже ждал, расхаживая по гостиной. Увидев меня, рванул навстречу, схватил в объятия.

– Я слышал про облаву в порту. Там была стычка. Ты…– Всё хорошо. – Я прижалась к нему. – Я цела.– Рассказывай.

Мы сели на диван, и я рассказала всё, про склад, про охрану, про раненого Сэда, про то, как у меня вдруг получилось исцелить. Амель слушал молча, гладя меня по спине.

– Ты рисковала, – сказал он наконец.– Но иначе нельзя. Там были люди в клетках. Как мы.

Он вздохнул, прижал меня крепче.– Горжусь тобой. – Он поцеловал меня в висок. – Но если ты ещё раз так рискнёшь без меня…– Что? – усмехнулась я. – Посадишь под домашний арест?

– Прикую к себе наручниками. – Он улыбнулся. – И не отпущу.Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит. Мы поужинали, поднялись в спальню. Уже лёжа в постели, я смотрела в потолок и думала о том, что сегодня произошло. О том, что моя магия реальна. О том, что мы на шаг ближе к Вейлору.

– Амель? – прошептала я. Мы справимся. Я чувствую.Он повернулся, притянул меня к себе.– Конечно, справимся.

Я закрыла глаза, проваливаясь в сон. И вдруг резкий стук в окно заставил меня подскочить.Амель мгновенно вскочил, заслоняя меня. В окно, царапая стекло, бился маленький светящийся шарик. Амель открыл створку, шар влетел в комнату и развернулся, превращаясь в записку, исписанную торопливым почерком.

– Магический посланник, – выдохнул Амель, расслабляясь. – От Калеба, надо полагать.

Почерк был торопливым, но разборчивым:

«Фрида, твои способности проявились – это знак. Мы не можем медлить. Вейлор не простит нам набег на склад; он уже усиливает охрану. Завтра утром встречаемся в лавке. Приходи с Амелем – его сила нам понадобится. Я расскажу план. Калеб».

Я перечитала дважды, пытаясь уловить между строк что-то ещё. Амель стоял рядом, заглядывая через плечо, и с каждым прочитанным словом его челюсть сжималась всё сильнее.

– «Приходи с Амелем», – процитировал он ледяным тоном. – Как любезно с его стороны, разрешить мне присутствовать.Я опустила письмо, посмотрела на него.– Ты же не будешь сейчас ревновать?

– Я не ревную. – Он скрестил руки на груди. – Я просто констатирую факт: этот маг считает себя главным. Назначает встречи, строит планы, приглашает меня как… как подкрепление.

– Как союзника, – поправила я. – Амель, он прав. Мы не можем медлить. Вейлор теперь знает, что мы активны. Он усилит охрану, перепрячет лабораторию, убьёт свидетелей. Каждый день на счету.

Амель молчал. Смотрел в окно, на тёмный город, где где-то далеко ещё мелькали огни.– Я пойду, – сказал он наконец. – Но не потому, что он позвал. А потому что ты права – медлить нельзя, раз уж это теперь и наша битва. И потому, что я не отпущу тебя одну.

Я подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к лопаткам.– Я знаю. Спасибо.Он развернулся, притянул меня к себе.– За что?

– За то, что ты есть. За то, что терпишь моих странных друзей. За то, что ревнуешь, но не запрещаешь.Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку.– Запрещать? Фрида, ты человек, а не моя собственность. Да и ты всё равно сделаешь по-своему. Я просто хочу быть рядом, когда ты будешь делать глупости.

– Это не глупости. Это спасение мира.– Мира? – он приподнял бровь. – Я думал, мы просто хотим выжить.– Выжить – это первый шаг. А потом – спасти всех остальных. – Я посмотрела ему в глаза. – Ты видел тех людей в клетках. Они не заслужили такой участи.

Он вздохнул, прижал меня крепче.– Знаю. Потому и иду.Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся ровно и сильно. Рядом с ним даже самые страшные новости казались не такими уж страшными.

– Амель? – прошептала я. – Ты правда веришь, что у нас получится?Он помолчал. Потом ответил:– Верю.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Мы ещё немного постояли, а потом он взял меня за руку и повёл обратно в постель.– Спать, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Завтра тяжёлый день.

– А если я не хочу спать? – я приподняла бровь.Он усмехнулся, повалил меня на кровать, нависая сверху.– Тогда займёмся кое-чем другим.Я рассмеялась, обвивая руками его шею.– Ты неисправим.

– А ты меня таким полюбила.Он целовал меня долго и нежно, будто пытался запомнить каждое мгновение. Его руки скользили по телу, оставляя за собой дорожки жара. Я выгибалась навстречу, чувствуя, как внутри разгорается знакомое пламя.

– Фрида, – прошептал он мне в губы. – Что бы ни случилось, помни: я тебя люблю.– Я знаю. – Я провела пальцами по его щеке. – И я тебя.

Мы любили друг друга медленно, почти невесомо, будто боясь разбить хрупкую тишину ночи. Когда он вошёл в меня, я застонала, впиваясь ногтями в его спину. Он двигался ритмично, глубоко, и каждый толчок отдавался во мне дрожью.

– Амель, – выдохнула я.Он ускорился. Я чувствовала, как волна нарастает, закручивается тугим узлом где-то внизу живота. И когда она накрыла, я закричала, выгибаясь дугой. Лампочки в комнате вспыхнули ослепительно ярко и погасли, оставив только лунный свет.

Он кончил следом, с рыком, вжимаясь в меня так сильно, что я почувствовала это каждой клеткой.Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Я уткнулась носом ему в плечо и рассмеялась.

– Что? – спросил он хрипло.– Лампочки. Опять.Он усмехнулся, погладил меня по спине.– Твоя магия становится сильнее. Надо будет научиться контролировать.

– Зато романтично, – хихикнула я.Он чмокнул меня в макушку.– Спи.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон накатывает тёплой волной. Рядом с ним было безопасно. Рядом с ним хорошо…Утром я проснулась оттого, что Амель уже не спал. Он сидел на краю кровати, полностью одетый, и смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой.

– Доброе утро, – сказал он, когда я открыла глаза.– Ты уже готов? – я потянулась, чувствуя, как мышцы ноют после вчерашнего.

– Да. Идём?Я кивнула, встала, быстро умылась и оделась. Простая рубаха, удобные штаны.

– Ты готова?– Ага.Мы спустились вниз. Марта уже ждала с завтраком, горячие булочки, яйца, мясо. Мы ели молча, каждый думая о своём. Потом вышли из дома.Утренний город встречал нас запахом свежего хлеба и криками торговцев. Всё было как обычно, только мы знали, что сегодня всё может измениться.

– Держись рядом, – сказал Амель, беря меня за руку. – И слушайся меня.– Договорились.

Мы шли к порту, к знакомой лавке с рыбой. Настроение было странным, смесь тревоги и возбуждения. Сегодня мы узнаем план. Сегодня мы сделаем шаг к свободе.У дверей лавки нас уже ждали. Бренда стояла, опершись на косяк, с арбалетом наперевес. Увидев нас, она кивнула и отступила в сторону.