– Идите уже, – он хлопнул меня по плечу и отвернулся, будто ему было не всё равно, но я видела, как дрогнули его пальцы.

Мы ушли в лес, когда солнце только начало подниматься над верхушками сосен. Амель шёл медленно, всё ещё прихрамывая, но с каждым шагом его походка становилась увереннее. Силы возвращались.

Дорога до ближайшего города заняла почти весь день. Мы шли молча, почти всю дорогу. Иногда он касался моей руки, когда я спотыкалась (а я спотыкалась, новые ботинки всё ещё не до конца разношенные). Иногда я ловила его взгляд и улыбалась. Задумчивый, но решительный. К вечеру впереди показались огни. Город, из которого мы начинали наш безумный квест. Шпили Башни, знакомые крыши, дым из труб. Я остановилась.– Мы… возвращаемся?– Да, – Амель встал рядом. – Вейлор будет искать нас везде, но вряд ли сунется сюда. Слишком людно, слишком много свидетелей.

– И что мы бкдем делать дальше? – Вернёмся домой, но ты будешь жить со мной. Сердце ёкнуло. Я отвела взгляд, но руку не убрала, когда он взял меня за ладонь.

– Это… очень серьёзно, Амель.– Я серьёзен, Фрида. Всю жизнь был серьёзен. И мои намерения чисты. Я хочу оберегать тебя.

Я молчала. Думала. О Томе, который остался где-то там, пьяный и жалкий. О Вейлоре, который, скорее всего, охотится на нас. О магии, которая живёт во мне и которую я не умею контролировать. И о том, что рядом со мной стоит человек, вернее дракон, который не испугался всего этого.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Пойдём домой.Возвращение на пароме, дорога на поезде. Всё прошло хорошо. Словно кто-то свыше решил, что мы уже достаточно настрадались.

Дом встретил нас тишиной и запахом полированного дерева. Марта, та самая пожилая служанка, всплеснула руками, увидев Амеля в таком виде, и немедленно убежала греть воду и готовить ужин. Дороти, помоложе, с карими глазами, появилась из ниоткуда и забрала мою сумку, стрельнув любопытным взглядом.

– Мисс Фрида, вы вернулись! – просияла она.– Вернулась, Дороти. И, кажется, надолго.Та понимающе улыбнулась и упорхнула.

Мы поднялись наверх. Амель остановился у двери в восточное крыло, то самое, где я ночевала в прошлый раз.– Твоя комната. Или… – Он замялся, и это было так непохоже на него, что я улыбнулась.– Или?

Он шагнул ближе. Его рука легла на мою талию, притягивая к себе.– Или ты можешь остаться со мной. Если захочешь.В груди разлилось тепло. Я подняла голову, встретила его взгляд. Золотые искры плясали в глубине зрачка.

– А ты не боишься, что я буду храпеть?– Я уже слышал твой храп. В палатке.

– Я не храплю! – возмутилась я, но он уже смеялся, прижимая меня крепче.Мы вошли в его комнату. Она была большой, тёмной, с массивной кроватью под балдахином, камином, в котором уже потрескивали дрова, и окнами, выходящими в сад.

– Ванна? – спросил он, глядя на меня. – Ты, наверное, устала.– Устала. Но не настолько, чтобы не заметить, как ты на меня смотришь.

Он усмехнулся. Медленно, очень медленно подошёл. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо.– И как я на тебя смотрю?Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.– Как на… последний кусок пирога.

Он рассмеялся.– Нет, Фрида. Я смотрю на тебя как на чудо. Которое пять лет падало у меня на глазах, роняло папки, ругалось на странном языке и делало вид, что я ей безразличен. А теперь это чудо стоит в моей спальне и смотрит на меня так, будто я тоже чего-то стою.

– Ты стоишь, – прошептала я. – Очень многого. Наверное что-то от дракона можно продать.

Он, посмеиваясь,  наклонился. Губы коснулись моих, сначала легко, почти невесомо, будто спрашивая разрешения. Я ответила.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая к себе так крепко, что я почувствовала каждую линию его тела. Мои пальцы запутались в его волосах, пахнущих дымом и лесом. Целовал он жадно, глубоко, будто пытался наверстать все эти годы молчаливых взглядов в архиве.– Фрида, – выдохнул он мне в губы. – Я схожу с ума.– Давно пора.

Он засмеялся, но тут же снова приник к моим губам. Мы перемещались по комнате, спотыкаясь о мебель, не размыкая объятий. Где-то на полпути к кровати он остановился, заглянул мне в глаза.– Ты уверена?

Вместо ответа я потянулась к шнуровке его рубахи. Пальцы дрожали, но я справилась. Ткань упала, открывая его торс – шрамы, мышцы, всё то, от чего у меня перехватывало дыхание. Он стоял неподвижно, позволяя мне смотреть, касаться. Потом его руки легли на мою рубаху.– Можно?

Я кивнула. Он расстегнул пуговицы медленно, мучительно медленно, целуя каждый открывающийся участок кожи. Плечо. Ключица. Ямочка у горла. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар.

– Ты прекрасна, – прошептал он.Я стянула с него штаны. Он помог мне избавиться от остатков одежды. И вот мы стояли друг напротив друга, обнажённые, освещённые пламенем камина, и не было ни стыда, ни неловкости.

Он подхватил меня на руки, отнёс на кровать, опустил на прохладные простыни. Навис сверху, опираясь на локти, глядя с такой нежностью, что у меня сжалось сердце.– Я люблю тебя, – сказал он. – Пять лет. Каждую чёртову минуту.Я притянула его к себе за шею.– Тогда покажи.

Сначала пальцами, губами, языком изучая моё тело так, будто запоминал каждый участок. Я выгибалась, вскрикивала, впивалась ногтями в его спину, а он не останавливался, доводя до исступления, пока я не начала умолять.

Когда он наконец вошёл в меня, мир взорвался. Лампочки в комнате вспыхнули ослепительно ярко и погасли, оставив только мерцание камина. Амель замер, глядя на меня расширенным глазом.

– Это… ты?

– Кажется, да, – выдохнула я. – Не останавливайся.

Он усмехнулся и подчинился. Мы двигались в такт, дыхание сбивалось, тела скользили друг по другу, и каждый толчок отзывался во мне электричеством, которое уже не казалось таким опасным. Я чувствовала, как нарастает волна, как всё внутри сжимается в тугой узел, и когда она накрыла, закричала, громко, не стесняясь.

Он последовал за мной, выдохнув моё имя в изгиб моей шеи.Мы лежали, переплетённые, тяжело дыша, и я смотрела в потолок, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Его рука гладила мой живот, губы касались виска.

– Если так будет каждый раз, – прошептал он, – Вейлор нас найдёт по световым сигналам.Я хихикнула, уткнувшись ему в плечо.– Буду учиться контролировать.

– Не надо. – Он прижал меня крепче. – Мне нравится. Это… часть тебя.Я подняла голову, встретила его взгляд.– Правда?– Правда. Всё, что ты есть, мне нравится. Даже твоя неуклюжесть.

– Я не неуклюжая!– Конечно. – Он улыбнулся, поцеловал меня в нос. – Просто иногда земля под тобой движется не в ту сторону.Я фыркнула, но спорить не стала. Слишком хорошо было лежать вот так, чувствуя тепло его тела, слушая ровный стук сердца.

Мы молчали долго. Потом он вдруг сказал:– Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Навсегда. Не из-за безопасности. Из-за… – он запнулся, подбирая слова. – Из-за того, что без тебя дом снова станет ледяной усыпальницей.

Я посмотрела на него. В полумраке его глаз блестел серьёзно и уязвимо.– А если я скажу «да»?– Тогда я буду самым счастливым драконом в королевстве– А если скажу «нет»?

Он помолчал. Потом улыбнулся, криво, чуть грустно.– Тогда буду ждать у твоего стола в архиве и ловить падающие папки. Пока не передумаешь.Я рассмеялась, прижалась к нему крепче.– Ты невозможный.

– Знаю. Так что скажешь?Я приподнялась на локте, заглянула ему в глаза.– Скажу «да». Но с условием.

– С каким?– Ты научишь меня пользоваться этой дурацкой магией. Чтобы в следующий раз, когда какой-нибудь психопат решит меня похитить, я могла поджарить ему задницу.

Амель расхохотался, громко и искренне, запрокинув голову. Потом притянул меня к себе и поцеловал.– Договорились.

Мы заснули под утро, уставшие, счастливые, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.

Солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы, рисуя золотые полосы на полу спальни. Я проснулась оттого, что было жарко. Амель лежал рядом, его рука по-прежнему обнимала меня, а дыхание щекотало макушку. Я попыталась пошевелиться, но он тут же сжал руку крепче, притягивая к себе.