В кабинете следователя душно. Пахнет бумагой, кофе и чем-то тяжёлым, казенным. Мужчина за столом спокойно просматривает документы, иногда задаёт вопросы, а я почти не слышу его. Только механически отвечаю.

Рядом со мной сидит Игорь. Слишком напряжённый. Я чувствую это даже не глядя на него.

Его рука лежит рядом с моей — близко, словно в любой момент он готов меня удержать, если мне станет плохо.

Следователь наконец поднимает глаза.

— Хорошо, — говорит он спокойно. — Я выпишу разрешение на краткосрочное свидание.

У меня внутри всё резко сжимается. Вот и всё. Назад дороги уже нет.

Я смотрю, как он подписывает бумаги, ставит печать, и почему-то именно этот звук — сухой удар печати — кажется мне страшнее всего.

Потому что теперь всё окончательно реально. Лена не где-то далеко. Не в воспоминаниях о том ужасном вечере. Не в кошмаре. Она там. За решёткой.

Когда следователь протягивает документы, Игорь берёт их первым. Смотрит коротко, но внимательно. Потом переводит взгляд на меня.

— Я пойду с тобой.

Не вопрос. Утверждение.

Я медленно киваю. И не спорю. Потому что сейчас мне слишком важно чувствовать, что он рядом.

Нас проводят по длинному холодному коридору.

Шаги охранника гулко отражаются от стен, и от этого звука у меня внутри всё сильнее стягивается узлом.

Я иду медленно. Не только потому, что после ранения всё ещё тяжело двигаться быстро. А потому что с каждым шагом всё сильнее понимаю — сейчас увижу Лену. После всего.

И от этой мысли начинает подташнивать.

Игорь идёт рядом. Очень близко. Я чувствую его присутствие буквально кожей. Иногда его пальцы касаются моей ладони, будто он без слов напоминает: я здесь.

Но даже рядом с ним мне страшно. Я стараюсь не показывать этого. Стараюсь держать спину ровно. Дышать спокойно. Не дать Игорю увидеть, как у меня дрожат руки.

Потому что если он заметит — тут же увезёт меня отсюда.

А я должна. Должна пройти через это.

Комната для свиданий оказывается маленькой. Серой, слишком пустой. Стол, несколько стульев. Холодный свет лампы сверху. И тишина. Такая тяжёлая, что давит на виски.

Я стою молча, не зная куда себя деть. Игорь стоит рядом. Я чувствую его напряжение. Он весь будто собран внутри в тугой узел. Взгляд жёсткий. Настороженный. Словно он готов в любую секунду закрыть меня собой даже здесь. У меня пересыхает во рту, и я нервно сглатываю.

Я смотрю на дверь и понимаю, что сердце бьётся уже где-то в горле. Слишком быстро. Словно готово выпрыгнуть из груди.

В какой-то момент дверь открывается. Я перестаю дышать.

Лену заводят двое конвоиров. И у меня внутри всё обрывается.

Она выглядит совсем иначе. Осунувшаяся. Бледная. С потухшим лицом. В серой одежде.

Без привычной уверенности. Без той ярости, которую я видела в её глазах в тот вечер.

Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Меня будто ударяют изнутри.

Потому что это всё ещё Лена. Моя сестра. И одновременно — совершенно чужой человек.

Она тоже замирает, увидев меня. Её взгляд скользит по моему лицу. По волосам. По рукам. Будто она проверяет — жива ли я на самом деле.

В комнате становится невозможно тихо. Даже дышать страшно.

Конвоир смотрит на нас и сухо говорит:

— У вас полчаса.

Дверь за ними закрывается, а мы остаемся друг напротив друга.

Ну вот, Лена получила по заслугам...

Девочки, извиняюсь за задержку. Готовлю для всех сюрприз)) Скоро узнаем)))

Всех люблю!))

А за поддержку/подписку — обняла

Ваша Таня Ульянова!))

Вика.

Я не знаю, чего ожидала. Ее слез, раскаяния, злости или крика. Чего угодно. Но только не полного молчания. Не этого ледяного спокойствия, как будто всё было на своих местах.

Лена смотрит на меня несколько секунд слишком пристально, не моргая. Явно пытаясь понять, зачем я вообще здесь.

А потом на её губах появляется едва заметная ухмылка. Странная. Абсолютно пустая.

От нее по спине пробегает холодок. Неприятный.

Она медленно идёт к столу, и проходя мимо, задевает меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнула.

Я невольно оборачиваюсь ей вслед, и на секунду просто перестаю узнавать человека перед собой.

Это не та Лена, которую я помню. Не та девушка, с которой мы росли вместе. Не та сестра, которая когда-то делилась со мной секретами.

Передо мной сидит кто-то другой. Совершенно чужой. Незнакомый мне.

Лена развязно опускается на стул. Даже лениво. Откидывается на спинку и переводит взгляд к окну.

Словно всё происходящее её совершенно не касается. Словно она пришла сюда не на встречу с сестрой, которую едва не убила, а просто скоротать время.

От этого спокойствия становится страшнее, чем от любой истерики.

Я чувствую, как напрягается Игорь за моей спиной. Он не садится. Остаётся стоять рядом.

Я ощущаю его ладони на своих плечах. Тёплые, надёжные. Только благодаря этому прикосновению мне удается сохранить самообладание. Потому что внутри всё дрожит.

Лена продолжает смотреть в окно, даже не поворачиваясь к нам сразу. Словно её это особо не касается.

— Зачем пришли?

Голос Лены непривычно холодный. Ледяной. Будто между нами никогда ничего хорошего не было. Ни родства, ни прошлого. Ничего абсолютно.

Я медленно подхожу к столу, чувствуя как каждый шаг дается тяжело. Сажусь напротив нее. И следующие несколько секунд просто смотрю. Не могу отвести взгляд, не могу понять её, не могу принять то что она сделала.

Передо мной сидит моя сестра, и то же время совершенно чужой человек.

Немного осунувшееся лицо. Потухшие глаза. Какая-то пугающая пустота во взгляде. И самое страшное — в ней нет ни капли сожаления. По крайней мере сейчас.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри медленно поднимается боль.

Глухая и тяжёлая. Потому что только сейчас по-настоящему понимаю, насколько сильно она разрушила не только мою жизнь, но и свою собственную.

От этого становится не легче. Только больнее Я никогда не желала ей плохого. Никогда…

Смотря на неё, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть что-то от моей сестры.

Но чем дольше смотрю, тем сильнее не верю собственным глазам.

Потому что всё ещё не могу понять, как человек, которого я когда-то любила всей душой, смог превратиться в того, кто сейчас сидит напротив меня.

Смотрю и никак не могу найти нужные слова. Все те слова, которые казались такими важными по дороге сюда, вдруг становятся пустыми и бессмысленными.

Потому что между нами не просто обида. Между нами годы боли, ревности и недосказанности.

Я сглатываю противный ком в горле. Сцепляю пальцы под столом, чтобы Лена не заметила, как они дрожат, всё-таки заставляю себя сказать:

— Прости меня...

Лена даже не шевелится. Только её взгляд медленно отрывается от окна и останавливается на мне.

Я тяжело вздыхаю.

— Прости за то, что всё так получилось... За Игоря... За то, что я...

На несколько секунд в комнате становится тихо. Я запинаюсь, чувствуя как к горлу подступает тошнота, от её прожигающего взгляда. А потом Лена вдруг начинает смеяться.

Сначала тихо, почти беззвучно.

Потом громче. Заливисто. Словно услышала что-то забавное.

Этот смех звучит настолько неестественно, что у меня по коже пробегает холод. Внутри всё болезненно сжимается.

Лена смеётся долго, опустив голову.

И в какой-то момент резко замолкает, поднимая на меня взгляд.

От которого мне становится не по себе.

— Да пошла ты со своими извинениями! — ядовито выплевывает она.

Я вздрагиваю от её слов. Даже Игорь за моей спиной напрягается сильнее.

— Думаешь, мне нужны твои извинения?

Её глаза опасно блестят.

— Серьёзно думаешь, что сейчас скажешь "прости", и мне станет легче?

Я молчу, не перебиваю, видя что она уже никого не слышит кроме себя.