— Как ты мог… — её голос стал тише, но от этого только острее, — за моей спиной спутаться с этой тварью?!

Она резко замахнулась, явно намереваясь дать мне пощечину. Но словно инстинктивно, я перехватил ее руку, с силой сжав запястье.

— Заткнись! — не выдержал я, чувствуя что внутри уже нет ни капли сдержанности. — И не смей о ней так говорить! Ты поняла меня?! Ты не имеешь права!

Она задергала рукой, стараясь освободиться от моей хватки, но я по прежнему держал ее руку, даже не собираясь отпускать. Лена смотрела с яростью, с болью, с каким-то отчаянным вызовом. Так как смотрят на предателей.

— А то что?! — выплюнула уже практически бывшая жена, срываясь на крик. — У нас всё было хорошо, слышишь?! — она почти задыхалась от слов. — Пока я тебя не познакомила с ней!

Резко выдернув руку, она отступила на шаг, злобно смотря на меня.

— Ненавижу… — процедила она, глухо, сквозь зубы. — Если бы я только знала… Да я бы вас никогда не познакомила! Никогда!

Ее голос дрожал, слова путались, но она продолжала, уже почти не контролируя себя. Это было видно. Она явно не собиралась останавливаться, несясь со всей скоростью до точки невозврата.

— Как ты мог, Игорь… — ее голос практически сорвался на хрип. — Как ты мог…

Она смотрела на него так, будто искала ответ, которого не существует.

— Чем она лучше меня?!

В комнате повисла тяжелая пауза. Я ответил не сразу. Напряжение между нами накалялось до предела, и казалось еще секунда, и эта пороховая бочка взлетит на воздух, уничтожая все на своем пути.

— Вас нельзя сравнивать, — ответил максимально честно, глядя ей в глаза. — Вы разные. Абсолютно разные. Да, я допустил ошибку… — я на миг опустил взгляд, затем снова посмотрел ей в глаза. — Мне нужно было тебе сразу всё рассказать. Прости… Прости что сразу не рассказал правду.

Лена смотрела на меня долго. Тяжело. Будто переваривала каждое его слово. И с каждой секундой, молчание становилось тяжелее. Невыносимее.

— Мне всё равно, Игорь, — без эмоций проговорила она, а на ее лице была непроницаемая маска. — Развод я тебе не дам! Я не отпущу тебя к ней. Я не позволю этой твари упиваться победой!

Прикрыв глаза, шумно выдохнул, чувствуя как медленно заканчивается терпение.

— Наш брак давно уже рухнул, Лена, — проговорил максимально честно, без попыток смягчить, как оно было на самом деле. — Ещё после того, как ты потеряла ребёнка.

От слов о ребенке, ее передернуло так, словно током ударило. На секунду её лицо исказилось страхом, будто сейчас раскрылась какая-то страшная тайна. Ее губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать…

Но не успела. Ее взгляд устремился в сторону двери.

Повернув голову, шумно выдохнул. В дверях стояла Ева.

Сонная, растерянная, не понимающая что происходит.

— Очень вовремя… — напряженно проговорила Лена, неожиданно дрогнувшим голосом, словно она чего-то испугалась.

Игорь.

Ева стояла в дверях, обнимая себя за плечи, будто ей холодно. Ее взгляд был встревоженный, сон ещё не до конца ушёл, но напряжение в комнате она чувствует сразу, смотря то на меня, то на Лену.

— Что случилось?.. — спросила она тихо, но настороженно, с какой-то опаской.

Я повернулся к ней слишком быстро. Почти резко. И только сейчас замер, увидев ее испуганный взгляд.

Выдохнул, словно опомнившись, что сейчас передо мной стоит беременная сестра, которой нельзя волноваться.

— Всё в порядке, — проговорил я, стараясь чтоб голос звучал ровно. Слишком ровно. — Иди к себе. Я сейчас приду.

Я смотрел на нее чуть мягче, с теплом. Не желая ее пугать. Хотя внутри все буквально кипело от злости. На Лену. На себя. За все что нас связывало, на пять лет брака, которые не привели ни к чему хорошему.

— Ладно? — мягко добавил, слегка улыбаясь сестре. — Евик, все хорошо. Я скоро подойду, родная.

Ева не ответила сразу. Смотрела на меня недоверчивым взглядом. Словно сомневалась в моих словах.

Бросила короткий взгляд на Лену — тяжёлый, цепкий, будто пыталась понять, что здесь происходит на самом деле. И ушла, не став задавать лишних вопросов. Тихо. Почти бесшумно.

Дверь осталась приоткрытой. В комнате снова стало слишком тихо.

Мы с Леной снова остаемся наедине.

Я шумно выдыхаю, словно из меня разом выходит всё напряжение. Устало провожу ладонями по лицу, задерживаясь на секунду, и закрываю глаза. Усталость наваливается резко. Глухо. Без остатка.

Опускаю руки, смотря в сторону, стараясь избежать ее взгляда.

— Развод оформим в ближайшее время, — проговорил абсолютно спокойно.

Почти отстраненно. Как факт. Как решение, которое уже было принято, причем очень давно.

Я разворачиваюсь, уже собираясь уйти, делая шаг к двери. Но не успеваю.

— А ты не пожалеешь, дорогой? — бросает Лена ядовито в спину.

Резко останавливаюсь. Медленно обернувшись к ней, замираю.

Ее взгляд — холодный. Решительный. Полон нескрываемой злости, и ненависти. Без колебаний.

— Я жалею только об одном, — говорю жестко, даже слишком, — что пять лет прожил с нелюбимой женщиной.

Слова режут. Бьют наотмашь, сильнее пощечины. Отрезвляя самого меня, что вот он момент истины. Последний шаг, и всей этой истории с Леной придет конец. И мы с Викой наконец будем вместе, спустя столько лет. Смотрю в глаза Лене не отводя взгляд. Не скрывая. Не увиливая. Не пытаясь смягчить.

— Я люблю Вику, — произнес тихо, но отчётливо. — И всё это время я любил только её.

Лена замирает на долю секунды. А потом… ухмыляется. Резко. Ядовито.

Делает несколько шагов ко мне, сокращая расстояние почти до нуля.

— А она? — спрашивает она, наклоняя голову чуть на бок. — Она тебя любит?

В её голосе — насмешка, перемешанная с ее ядом, на который я не обращал внимания все эти годы. И только сейчас до меня доходит, какое чудовище было рядом все это время.

— Она улетела в свой Лондон пять лет назад, променяв тебя на учёбу… — продолжает Лена, пытаясь давить каждым словом. — А ты всё ещё любишь её?

Она делает ещё шаг, почти вплотную.

— И ради какого-то увлечения, которое я могла тебе простить… — ее голос срывается, становится жестче, — ты рушишь свою семью?

Глаза Лены вспыхивают лютой злостью. Такой, которой я еще никогда не видел в ней.

— Из-за какой-то твари?!

Стоит ей затронуть Вику, я резко сжимаю руки в кулаки. Так сильно, что белеют костяшки.

— Заткнись, — сквозь зубы процедил я, стараясь держать себя в руках. — Не смей о ней так говорить! Уходи… пока я себя контролирую!

Я медленно поднимаю руку, и уверенно снимаю с пальца обручальное кольцо. Движение простое — но в нём слишком много смысла. Слишком много окончательного решения.

Я на секунду задерживаю его между пальцами, будто чувствую вес прожитых лет. Потом медленно беру Ленину ладонь. Разжимаю ее пальцы, и медленно кладу кольцо ей на ладонь.

— Уходи, Лена, — говорю тихо, устало, будто сил уже почти не осталось. — Давай не будем до основания разрушать то, что и так разрушено.

Лена не двигается. Смотрит на кольцо несколько минут, будто пытаясь осознать происходящее. Долго. Слишком долго. Ее пальцы чуть подрагивают. Потом она поднимая на меня свой взгляд, полный злости. И в следующую секунду — резкий звук пощёчины разрезает тишину. Её ладонь с силой ударяет меня по щеке, на секунду заставляя замереть.

— Ненавижу! — почти кричит она, задыхаясь от эмоций. — Ненавижу вас обоих!

Ее голос срывается, становится хриплым, надломленным, но по прежнему наполнен нескрываемой яростью.

— Я столько сделала, чтобы тебя удержать… — слова из нее вылетают беспорядочно, с отчаянием. — Чтоб ты остался со мной…

Она делает шаг назад, будто сама не контролирует, что говорит дальше.

— Даже беременность выдумала… — тише, но так же отчетливо говорит она, — которой не было…

Лена замирает. Словно только сейчас понимает, что сказала.