Я тоже не двигаюсь. Дышать становится тяжело. Словно грудную клетку сжимают в тисках. Медленно поворачиваю голову обратно после удара. Смотрю на нее словно на привидение ошарашенным взглядом. В глаза.

— Что ты сказала? — тихо спрашиваю я, чувствуя как внутри все начинает гореть адским пламенем.

Лена не отвечает сразу. Стоит, будто приросла к месту. Глаза расширены, дыхание сбившееся, пальцы все еще сжимают кольцо — так сильно, что белеют костяшки. Она смотрит на меня… и впервые за всё время в её взгляде — не вызов, не злость. Страх.

— Игорь… — тихо, дрогнувшим голосом, говорит она. — Я…

Она не успевает договорить. Я оказываю рядом в один шаг. Резко. Жёстко.

Хватаю её за плечи, с силой сжимая, будто пытаюсь удержать не её — а саму реальность, которая сейчас трещит у меня под ногами.

Пальцы впиваются в ткань, в кожу.

Лена вздрагивает от этой хватки.

Я наклоняюсь к ней, почти вплотную. Дышать тяжело настолько, что кажется меня разрывает изнутри.

— Что ты сказала?! — шиплю ей в лицо, едва сдерживая себя, чтоб не размазать эту дрянь по стене. — Повтори!

Мой собственный голос срывается на хрип. Я с силой встряхиваю ее, словно пытаясь привести в чувства. Сильно. Резко. Как куклу.

Лена жмурится, сжимается в моих руках, будто пытается стать меньше, исчезнуть, выскользнуть из этого момента. Я чувствую как напрягаются ее плечи, под моими пальцами.

— Отпусти… — срывается у неё, почти шёпотом, с дрожью. — Мне больно…

Но я не слышу. Или не хочу слышать. Пальцы сжимаются еще сильнее на ее плечах. До боли. До синяков.

Я наклоняюсь к ней ближе, внутри бушует непередаваемая ярость.

— Отвечай! — шиплю я, теряя остатки контроля. — Что ты сделала, дрянь?!

Лена распахивает глаза. Взгляд панический, загнанный. Словно осознает всю паршивость ситуации для себя.

— Да… да… — слова вылетают обрывками, она почти задыхается глядя мне в глаза. — Я не была беременна… Я придумала это… — ее губ срывается почти всхлип. — Чтоб удержать тебя… чтоб ты не ушёл к этой дряни…

Тишина. Оглушающая. Я резко разжимаю руки, будто обжегся. Дышать нечем. Воздух кажется покинул легкие. Резко отпускаю, и отпив на шаг замираю. Смотря перед собой в одну точку. В никуда.

— Пошла вон… — глухо проговорил я, чувствуя непередаваемое отвращение к ней.

Лена не двигается сразу. Стоит, опустив плечи, будто в одно мгновение из нее вынули весь стержень. Смотрела на меня — долго, потеряно.

Спустя пару минут, она молча уходит. Я остаюсь один. Стою на месте, не двигаясь. Смотрит в пустоту перед собой, пытаясь переварить услышанное.

Все что я сейчас услышал, отказывалось укладываться у меня в голове…

Пять лет. Пять лет жизни.

Слова, чувства, воспоминания — всё вдруг трескается, рассыпается, как стекло под давлением.

Медленно провожу рукой по лицу, задерживаясь на губах, на подбородке. Дышать тяжело. Очень тяжело. Мысли накрывают резко, без пощады. Каждый момент. Каждое воспоминание с Леной. Её слова. Её слёзы. Её «беременность». Все было ложью. Сплошной, выверенной, холодной ложью.

Мне казалось лицо исказилось, от осознания всей правды. Глухого, давящего.

Я закрываю глаза на секунду. Но легче не становится.

Пять лет.

Пять лет я жил внутри чужого обмана.

Медленно опустился на стул, потому что казалось ноги отказываются держать. Мысли накрывают. Жестоко. Без передышки.

Пять лет.

Пять чёртовых лет.

Резко выдыхаю, почти со стоном, закрывая лицо руками.

Перед глазами — Вика.

Её взгляд.

Её голос.

Наша ночь… Ее страх сломать счастье сестры, страх оставить без отца ребенка Лены, которого не было. Как мы разошлись — каждый в свою сторону, уверенные, что так правильно. Что так нужно. Что иначе нельзя.

И всё это время…

Я плотно сжал зубы. Слишком сильно. Челюсть сводило от напряжения.

Нас просто развели… Развели чужой ложью. Чужой игрой.

Резко выпрямляюсь, не в силах усидеть на месте.

В груди жжёт. Злость поднимается волной. Глухая, тяжелая. На Лену. На себя. На всё это чёртово прошлое, которое оказалось построено на обмане.

— Пять лет… — глухо вырывается у меня.

Смотрю в одну точку. И внезапно накрывает понимание. Жестокое. Безжалостное.

Мы с Викой могли быть вместе…

Могли быть счастливы.

Все эти годы.

Но вместо этого — потеряли их.

Просто потеряли.

Пять лет жизни.

Пять лет счастья…

Пять лет, которые уже не вернуть.

Девочки, стартовало продолжение истории Ульяны и Сергея.

https:// /shrt/dlKs

НЕВЫНОСИМО БЛИЗКО

Поддержите!))

ВСЕХ ЛЮБЛЮ!)

Ваша Таня!)))

Вика.

Выходные подкрались неожиданно, тихо, и быстро. Без напряжения. Без тревожного ожидания боли. Потому что я знала, эти два дня, мы проведем словно семья. Я, Игорь, Алиса, и Ева.

Игорь приехал за нами утром в субботу. Алиса сразу потянулась к нему — уже без робости, будто знала: этот мужчина не опасен, этот — свой. Словно сработал зов крови. Я заметила это и внутри разлилось непередаваемое тепло, я наконец могла немного выдохнуть, позволяя себе не думать, как быстро дети чувствуют правду.

Мы ехали за город, туда, где прошло детство Игоря. Старый дом его родителей стоял чуть в стороне от дороги, окружённый яблонями. Дом был простым, тёплым, живым — словно хранил в себе память о смехе, семейных ужинах и лете без забот.

Когда мы приехали, Ева сразу увела Алису во двор. Они играли в мяч, смеялись, бегали по траве. Алиса звонко хохотала, и этот смех словно наполнял пространство светом.

Игорь молча занялся мангалом, впервые расслабившись. Закатал рукава, сосредоточенно разжигал угли. Я наблюдала за ним со стороны. За тем, как уверенно он двигается, как иногда поднимает взгляд туда, где смеется наша дочь, и впервые за долгое время почувствовала будто все на своих местах. Словно я впервые нахожусь там где должна быть. Рядом с тем, с кем должна быть.

— Ты замерзла? — спросил Игорь, подходя ближе ко мне.

— Нет, — тихо ответила я, отрицательно покачав головой. — Мне… хорошо. Мне так спокойно…

И это была правда. Чистая. Настоящая. Словно исчезли эти пять лет. Словно не было ни Лены, ни их брака с Игорем. Даже Ева, рядом с Алиской оживилась. Я смотрела на нее с легкой улыбкой, внутренне радуясь что эта поездка пошла ей на пользу.

Мягко притянув меня к себе, Игорь посмотрел мне в глаза. С нескрываемой любовью.

— Я так счастлив, Вика… — прижавшись лбом к моему лбу, проговорил он. — Мне кажется я никогда не был так счастлив…

Слегка улыбнувшись, я прикрыла глаза.

— Игорь… Кажется у тебя сейчас сгорит шашлык… — улыбнулась я.

Мягко оторвавшись от меня, Игорь вернулся к мангалу, продолжив заниматься шашлыком. А я перевела взгляд на Еву и Алису, которые кажется подружились с первых секунд еще самой первой встречи, чему я была искренне рада.

Запах шашлыка смешался с ароматом травы и дыма. Не успела я удобно устроиться на раскладном кресле, как Алиса тут же прибежала ко мне, запыхавшаяся, счастливая, с растрепанными волосами, но безумно счастливой улыбкой на лице.

— Мам, а папа правда здесь жил? — спросила она, не задумываясь, взяв со стола стакан с соком, и опустошила почти залпом.

Игорь замер, переведя взгляд на меня. Я даже ответить ничего не успела, как он сделал шаг к нам.

— Да, солнышко, — первым ответил он, присев перед Алиской на корточки, и осторожно взял ее за руки. — Очень давно.

Алиса слегка улыбнулась, и тут же обняла Игоря.

— А я знала что ты мой папа, — с улыбкой проговорила малышка. — Ты смотрел на меня, как папа…

Я смотрела на них, чувствуя, как внутри что-то медленно оттаивает. Как будто вся боль, накопившаяся за годы, медленно и уверенно куда-то исчезает. Здесь не было лжи. Не было боли прошлого. Не было тайн, которые нужно было хранить. Только простые движения, обычные разговоры, общий стол, тёплый вечер. И три дорогих мне человека рядом.