Обычный. Без лишних отметок. С моими данными. Она уже собиралась повернуть его, рассмотреть внимательнее… Но я подошел к ней достаточно быстро, и забрал конверт. Не резко. Так чтоб она не испугалась.

Она медленно подняла на меня взгляд, в котором читалось замешательство.

— Игорь… — прошептала она, напрягшись.

Я старался выглядеть спокойно, непроницаемо. Будто это обычная бумажка. Но поганое предчувствие внутри, подсказывало что я очень глубоко ошибаюсь.

И мои пальцы, нервно сжавшие бумагу, выдали внезапно появившее напряжение.

— Это, скорее всего, от поставщиков, — сказал я ровным тоном, стараясь соврать, чтоб она не переживала, не нервничала.

Ева ничего не ответила. Лишь вопросительно изогнула бровь.

— Пойдем, — добавил я уже мягче, стараясь разрядить обстановку.

Без лишних слов, мы поднялись в квартиру. Пока снимал обувь, послышался щелчок замка, и следом тишина. Привычная. Но теперь — другая. Я остановился в прихожей, не спеша проходить дальше. Внутри все напоминало натянутую тетиву.

Конверт всё ещё был в моей руке. Сжатый. Помятый по краям. Я на секунду закрыл глаза. Собираясь с мыслями. Потом наклонился к Еве и коротко поцеловал её в макушку.

— Отдыхай, — тихо проговорил я.

И сразу же прошел внутрь квартиры.

Не оборачиваясь. Стараясь не показывать всей внутренней тревоги, которая окутала с ног до головы.

Квартира погрузилась в тишину. Глухую. Плотную. Только редкий шум машин за окном напоминал, что жизнь снаружи продолжается. Ева уснула быстро, явно намаявшись за день. Слишком быстро. Как засыпают не от спокойствия — от усталости. От того, что больше нет сил держаться.

В спальне было темно. А в гостиной — горел приглушенный свет. Я сидел на диване. Не двигаясь. Конверт лежал рядом, уже вскрытый. Пальцы сжимали официально заверенный лист бумаги с мокрыми печатями. Я перечитывал, бегая глазами по тексту. Снова. И снова. Будто надеялся, что слова изменятся. Но нет. Каждая строчка оставалась прежней. Жёсткой. Холодной. Беспощадной.

Я медленно опустил лист. Замер, чувствуя как внутри все болезненно сжимается. Потом резко откинулся на спинку дивана, с глухим выдохом.

Пальцы запустил в волосы, сжимая их, словно пытаясь удержать себя в реальности.

Твою ж мать… До последнего надеялся этого избежать, но все было на лицо…

— Чёрт… Черт… Черт… Только этого сейчас не хватало…

Я закрыл глаза. Но тут же всплыли лица. Вика. Ева. И… Лена.

В груди все болезненно сжалось. Ева… Для нее это будет еще одним ударом…

Прочитанное снова звучало в голове словно эхо. Слишком точно. Слишком не вовремя сейчас. Слишком… неслучайно. Словно какая-то подстава.

Я резко выдохнул, наклонившись вперёд. Локти уперлись в колени.

Уже бессмысленный клочок бумаги медленно выпал из рук. Но я даже не посмотрел. Сидел так, сжав пальцы, уставившись в одну точку. Переваривая. Прокручивая варианты, как можно разрулить ситуацию, но как назло в голову ничего не лезло.

Какое-то время сидел неподвижно. Пытаясь разложить смешавшиеся мысли по полочкам. Потом медленно потянулся к телефону. Экран вспыхнул холодным светом в полумраке, заставляя прищуриться.

Я смотрел на него несколько секунд.

Как будто решался, и одновременно боролся с желанием услышать ее. Вику. Мою Вику.

И желание услышать родной голос, оказалось в сто крат сильнее. Не выдержав, я нажал на ее номер.

Гудки. Длинные. Томительные. Один.

Второй. Третий…

— Игорь?..

Она ответила почти сразу. Вика. Моя родная, и любимая Вика. И в её голосе было волнение. Настоящее. Словно она ждала чего-то очень важного. Закрыв глаза, сильнее сжал телефон в руке.

— Я… — шумно выдохнул, словно пытался найти подходящие слова. — Я просто хотел услышать тебя…

На другом конце была тишина. Словно она переваривала.

— Что-то случилось?.. — тихо спросила Вика.

Я усмехнулся собственным мыслям. Случилось. Еще пять лет назад.

— Случилось… — выдохнул я. — Наверное, да…

Я откинулся на спинку дивана, устало запрокидывая голову. Провёл рукой по лицу слегка потирая небритую щетину. И снова закрыл глаза.

— Случилось… Пять лет назад, — усмехнулся я. — Я встретил тебя, и пропал… Я люблю тебя, Вика… Я так тебя люблю…

Говорил прямо. Без подготовки. Без защиты.

— Игорь… — голос Вики слегка дрогнул.

— Я любил тебя все эти чертовы пять лет, — продолжил я, почти шёпотом. — Я люблю тебя и сейчас. И спустя столько лет, кажется еще сильнее… Я пытался жить дальше. Пытался… быть правильным. Делать как надо. Но мне нужна только ты, Вика…

Между нами повисла пауза. Длинная. Оглушающая.

— Только ты… — повторил еще тише. — И больше никто.

В комнате стало оглушающе тихо. Как будто даже воздух замер. Вика молчала. Долго. Слишком долго.

Я открыл глаза, уставившись в потолок. В груди все болезненно сжалось. Я не знал, что она скажет. И скажет ли что-то вообще.

— Игорь… Я… — тихо проговорила она, но запнулась.

Тишина между нами вдруг перестала быть холодной. Она стала… мягкой. Хрупкой. Будто любое резкое слово могло её разрушить.

Я всё ещё лежал, глядя в потолок, сжимая телефон у уха.

— Я бы сейчас… — я на секунду замолчал, затем продолжил. — Я бы сейчас очень хотел быть рядом с тобой…

Сказал честно. Как есть. Без лишнего. И в этих словах была только правда… Настоящая. Чистая. Обнаженная.

— Я тоже… — тихо ответила она. — Очень.

— Если бы можно было… — продолжил я, уже почти шёпотом. — Я бы просто обнял тебя сейчас. Ничего не говорил бы. Просто держал. Молча. И никогда бы больше не отпустил…

Вика улыбнулась. Мне даже не нужно было ее видеть, чтоб почувствовать это.

— Я скучал по тебе… — признался я. — По твоему голосу. По тому, как ты смеёшься… по тому, как смотришь на меня.

— Я тоже скучала… — еле слышно проговорила она, словно пытаясь спрятать слезы. — Сильнее, чем хотела признать.

Я тихо усмехнулся.

— Я больше не хочу тебя терять, — честно признался я. — Никогда…

— И я не хочу… — ответила Вика, шумно выдохнув. — Игорь… Я так сильно тебя люблю…

Я только собрался заикнуться о своем разводе, что завтра же поговорю с Леной. Что подам на развод, а после… А после мы поженимся, и у нас будет настоящая семья. Я, Вика, и наша дочь…

Но вдруг звук за дверью оборвал меня, не дав сказать и слова.

— Ваша мать пришла, — послышался пьяный смешок из прихожей, а затем грохот. — Упс…

Я замер, слух напрягся, сердце болезненно дрогнуло, как перед чем-то очень тревожным.

В тишине, прерываемой только собственным дыханием, я услышал шорох, легкий запах алкоголя, едва уловимый, но резкий.

— Я тебе перезвоню… — тихо произнёс я, почти шёпотом, и нажал на кнопку отключения.

Телефон положил на столик, и мысленно успел представить что сейчас увижу. Я медленно поднял глаза — и встретился с ней взглядом.

Передо мной стояла Лена. Пьяная. Пьянее, чем я когда-либо видел. Вольность и алкоголь ощущались в каждом её шаге. Она шаталась, едва держась на ногах, и вдруг, с почти нарочитой небрежностью, подошла ко мне.

— Привет, муженёк… — протянула она, голосом скользким, словно смазанный смехом и выпивкой.

Не давая мне и шанса что-либо сказать, она целовала меня в щеку.

Я резко отстранился. Словно меня ударило током. От нее разило алкоголем так, что даже стоять рядом было противно.

— Ты почему в таком виде?!

Лена усмехнулась, хитро и пьяно.

Я резко ухватил ее за руку, злобно смотря в глаза. В комнате повисло напряжение, густое и острое. Смотрел на Лену, и кроме презрения, ничего не чувствовал к этой женщине, которая все еще называлась моей женой.

— Посмотри на себя… Ты же пьянее грязи…

Игорь.

Я смотрел ей прямо в глаза — пристально, тяжело, будто пытался пробиться сквозь эту пьяную браваду и увидеть, что там на самом деле. А там — привычная дерзость, и ничего… Абсолютно ничего святого. Словно она всю жизнь живет только для себя любимой, не думая ни о ком.