У выхода из аэропорта нас ждала Рита. Которую я узнала сразу. Да, мы не виделись пять лет, но каждый день созванивались по видеосвязи. Пусть мы были в разных странах, но она все равно оставалась рядом со мной.

Пять лет не стерли дружбу — лишь сделали её крепче. Рита почти не изменилась: те же внимательные глаза, та же привычка смотреть сразу вглубь, будто она всегда знала больше, чем говорила.

— Ты… — Рита шагнула навстречу и крепко обняла меня, словно самого родного человека. — Господи, Вика… ты совсем другая.

— Ты тоже, — слабо улыбнулась я, стараясь сдержать просящиеся слезы.

Рита опустилась на корточки перед Алисой, внимательно рассматривая ее. И в какой-то момент, подруга бросила в мою сторону взгляд, говорящий громче любых слов.

Да и говорить не нужно было. Я все это видела каждый день, в течении пяти лет. Алиса была маленькой копией Игоря. Это не могло остаться незамеченным.

— А это, значит, та самая принцесса?

Алиса серьёзно посмотрела на неё. Будто опасаясь нового человека.

— Я Алиса. А ты — тётя Рита?

Рита рассмеялась и кивнула. Снова коротко посмотрев на меня.

— Очень приятно. Ну что, поехали?

Когда мы вышли из здания аэропорта, и остановились у машины такси, я посмотрела на подругу.

— Рит… Я поеду съезжу в больницу, — устало проговорила я. — Пусть Алиска побудет с тобой.

— Конечно, — сразу согласилась Рита, и обняла меня. — Держись, моя девочка. Я рядом.

Обняв подругу, я закрыла глаза, чувствуя непередаваемую тяжесть на сердце.

— Спасибо…

Отпускать Алису было страшно.

Но в больницу я должна была ехать одна. Ни мама, ни тем более Лена, не должны увидеть Алису. По крайней мере сейчас.

Больничный коридор пах лекарствами и тревогой.

Я шла медленно, будто каждый шаг отдавался эхом в груди. Сердце колотилось бешено, словно тот час готово было выпрыгнуть из груди.

Мать сидела на скамейке у стены, ссутулившись, словно постарела сразу на несколько лет. Увидев меня, она поднялась. Ни объятий, спустя столько времени что мы не виделись, ничего. Как будто так и надо.

— Приехала… — произнесла она глухо.

Я кивнула.

Наконец мы обнялись — неловко, без тепла. Так. Между прочим. Между нами всё ещё стояло слишком много недосказанного. Слишком много обид прошлых лет, которые никуда не исчезли, и сейчас кололи меня еще сильнее. Особенно когда я сама стала мамой, я еще больше не понимала ее отношение ко мне.

Как так можно относиться к своему ребенку? Когда у меня появилась Алиса, мне казалось, я за нее могу жизнь отдать, лишь бы она была счастлива, и никогда не плакала. А мама…

От этих мыслей в груди неприятно защемило.

Чуть в стороне сидела Лена.

Она совсем не изменилась. Все такая же… Уверенная в себе, и в том что весь мир у ее ног.

— Привет, — тихо проговорила я.

Лена подняла взгляд. Наши глаза встретились — и в этом взгляде было всё: прошлое, боль, вина, ненависть, и что-то еще, холодное, колкое, ядовитое.

— Привет, — ответила Лена, почти ядовито. — Смотрю у тебя все неплохо.

Мать вздохнула и отвернулась, явно не собираясь вмешиваться.

Я же, проигнорировала ее последнюю фразу.

— Папе сегодня чуть лучше. Он в сознании, но врачи говорят… всё сложно.

Тяжело вздохнув, я села рядом, устало прикрывая глаза.

Внутри пустота, горечь, и какое-то болезненное ощущение, будто я сейчас нахожусь рядом с совершенно посторонними людьми. Как была для них чужая, такой и осталась.

Прошло несколько минут тишины. Давящей. Нагнетающей.

— Как дела у тебя?

Лена слегка ухмыльнулась, положив ногу на ногу.

— Все нормально, только… я потеряла ребенка… Которого мы ждали с Игорем, — её голос был на удивление спокойным, не похож на голос человека, который говорит о личной болезненной потери. — Через месяц после свадьбы. Когда узнала об интрижке Игоря.

Я вздрогнула, чувствуя как сердце уходит в пятки, а по спине пробегает леденящий кровь холодок.

— Мне жаль…

Лена усмехнулась.

— Значит слушай меня внимательно, — ядовито прошипела она. — Как только отцу станет лучше, ты уберешься обратно в свой гребаный Лондон, и исчезнешь из нашей жизни. Ты меня поняла?!

Я сжала пальцы до боли. Чувствуя как гулко бьётся сердце. Она знала? Игорь… Игорь рассказал ей?

Я инстинктивно коснулась своего запястья, будто инстинктивно проверяла, бьется ли еще мое сердце.

— Игорь мой муж, — шипела она так, чтоб это слышала только я. — Он любит меня, у нас семья. А ты лишняя здесь.

Я закрыла глаза. Руки задрожали, а внутри все свело спазмом.

Имя Игоря ударило в самое сердце.

— Сейчас главное — папа, — тихо проговорила я, чувствуя как глаза наливаются слезами. — Остальное… Не имеет значения…

Лена посмотрела на меня внимательно, долго. Словно изучала заново, после того как мы не виделись столько лет.

— А ты изменилась, Вика. Другая стала.

— Все меняются, — ответила я ровно, стараясь не выдать своего реального состояния.

Мать бросила на меня короткий взгляд, в котором всё ещё было осуждение. Но сейчас оно было слабее, чем раньше. Боль уравняла все. Мне уже было просто все равно, за столько лет, и я вдруг осознала одну вещь. У меня нет семьи. И не было никогда.

Я поднялась, стараясь увеличить дистанцию между нами всеми.

— Я к папе.

Перед дверью реанимации я остановилась, смотря в палату через стекло, тихонько прижав к нему ладонь. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Внутри все скручивало от боли. От понимания, что это только начало. Начало которому уже сейчас хотелось положить конец.

Вика.

Я тихо зашла в палату. Папа спал. Медленно подойдя к нему, я устала присела на стул, со слезами на глазах смотря на него. Грудную клетку разрывало от просящихся наружу слез.

— Прости меня, пап… — осторожно взяв его за руку, прошептала я. — Прости, что уехала… Но я должна была… Чтобы выжить, чтобы Алиса росла спокойно… Держись, пожалуйста… Я буду рядом.

Закрыв глаза, шумно вздохнула, чувствуя как сердце бешено колотится в груди, и сжимается от боли. Может быть, если бы я не уехала, если бы была рядом, ничего бы этого не случилось?

Впервые за пять лет, мне снова было больно. Боль была настоящей. Окутывающей с ног до головы.

Опустив голову, я уткнулась лбом в свои руки, беззвучно глотая слезы. Мне казалось все то, что я прятала в себе в течении пяти лет, вырвалось наружу, оставляя меня полностью беззащитной и открытой к этой боли.

Все вырвалось наружу, заставляя задыхаться. Чувства к Игорю, наша с ним ночь, за которую я себе проклинала, и которая подарила мне самую большую любовь в моей жизни. Мою Алису. Нашу с ним дочь.

Медленно встав со стула, я вытерла слезы, и подошла к двери, судорожно выдыхая воздух. Эмоции накрыли так, что казалось было нечем дышать. Словно если я сделаю еще шаг, и вся моя жизнь просто рухнет.

Шумно выдохнув, я все же собралась с мыслями, и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Ноги подкашивались. То ли от усталости, то ли от переизбытка эмоций. Но папа был жив. Это было самое главное. Всё остальное можно было пережить… или я просто пыталась себя убедить в этом, стараясь сохранить хоть какие-то частицы самообладания.

Коридор был почти пуст. Белые стены, приглушенный свет, резкие шаги — и тишина, от которой звенело в ушах. Которая нагнетала страх, и чувство безысходности. Чувство отчаяния.

Мне хотелось как можно скорее оказаться рядом с Алисой. Обнять ее. Прижать к себе. Зацеловать ее нежное личико, и просто задохнуться от ее родного запаха. Я люблю ее так сильно, что мне казалось, я готова за нее умереть. Я сделала несколько шагов вперёд уже собираясь уйти…

И остановилась, увидев того от кого бежала пять лет назад. Чувствуя как земля медленно уходит из-под ног. Мне казалось по коже прошелся разряд тока, заставляя сердце забыть как нужно биться.