А у меня внутри всё странно спокойно. Почти непривычно спокойно за долгие годы, проведенные в Лондоне, где со всеми проблемами я оставалась один на один, не ожидая ничьей поддержки.

— Ты вообще понимаешь, что ты скоро станешь женой? — вдруг улыбается Ева, не поднимая глаз.

Я усмехаюсь, но это улвбка получается растерянно.

— Понимаю… наверное. Иногда не очень верится. Мне всё кажется что это сон, и скоро я проснусь, а всего этого у меня нет. Ни тебя, ни Игоря…

Ева откладывает телефон и смотрит на меня уже прямо. Взгляд у неё тёплый, живой. Не такой, какой был при нашей встрече в торговом центре. От одной этой мысли внутри разливается тепло. Рядом с Алисой, Ева ожила после пережитого. Но все же мне не давало покоя что она не рассказывает Игорю о том что произошло.

— Это нормально, — улыбается она мягко. — После того, как долго вы шли к этому моменту… странно было бы верить сразу и без сомнений.

Я опускаю глаза в кружку. Пальцы чуть сильнее сжимаются на фарфоре.

Да, после всего…

После недосказанности, моего страха сломать счастье сестры, когда я уже перестала верить…

И сейчас всё это вдруг становится реальностью — не идеей, не обещанием, а датой, решениями, платьем, кольцами, людьми. Нашим самым счастливым днём в жизни.

— Я за тебя очень рада, Вика, — говорит Ева тише.

Я поднимаю на неё взгляд.

И вижу в её глазах не просто радость. Там что-то глубже — словно она проживает это вместе со мной, по-настоящему.

— Вы оба это заслужили, — добавляет она. — Серьёзно. Вы оба столько прошли… и если уж кто и должен быть счастливым, то это вы.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Не больно. Но очень сильно. Эти слова попадают точно в самое сердце.

— Ева… — выдыхаю я, но не продолжаю, чувствуя как глаза наливаются слезами.

Она просто улыбается мне — тепло, без лишнего, только улыбка кажется грустной.

— Игорь любил и любит тебя все эти годы, — Ева сделала пару глотков чая. — Три года назад, он уже бвл готов подать на развод, и хотел плететь за тобой. Он нашел связь с твоей подругой Ритой. Но она сказала ему, что ты не хочешь его видеть. Что ты счастлива. Чтоб он не смел тебе напоминать о прошлом.

Я замираю, не сразу понимая, что именно Ева сейчас сказала.

— Подожди… что? — тихо переспрашиваю я, всматриваясь в её лицо, будто пытаюсь поймать там намёк на шутку или преувеличение.

Но она серьёзна.

Слишком.

Ева медленно выдыхает и отводит взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, а потом снова смотрит на меня — прямо, без попытки смягчить.

— Да, ты не ослышалась, — она говорит спокойно, и в этом спокойствии столько уверенности, что у меня внутри всё обрывается.

Я качаю головой, почти автоматически. Не веря что Рита так могла поступить.

— Нет… Ева, ты…

— Да, — перебивает она мягко, но твёрдо. — До меня только сейчас дошло, что Рита с которой я тебя тогда встретила, и Рита у которой Игорь пытался узнать где ты точно находишься — один и тот же человек.

У меня в груди становится тесно. Слишком тесно для воздуха, для слов, для всего сразу. Всё внутри болезненно сжимается.

— Он жалел о том браке, — продолжает она. — С самого начала. С Леной у него ничего не было так, как с тобой. Он просто… жил. А любил — тебя.

Я смотрю на неё, не моргая.

Пять лет.

Пять лет, в которые я пыталась забыть, закрыться, убедить себя, что это всё осталось в прошлом.

А он…

Я чувствую, как внутри поднимается что-то тяжёлое, тёплое и болезненное одновременно. Как будто мне возвращают кусочек жизни, который я сама когда-то отпустила.

Ева опускает взгляд.

И в этот момент раздаётся звонок в дверь.

Резкий. Настойчивый.

Я вздрагиваю, и меня выдергивают из этого разговора, из этих чувств, из этого состояния, в котором я только начала что-то понимать. Понимать, какую ошибку пять лет назад совершила отказавшись от Игоря.

— Я открою, — говорю автоматически, уже вставая.

Ноги будто сами несут меня к двери. И я пытаюсь переверить услышанное от Евы.

Я даже не спрашиваю, кто это. Просто тянусь к ручке. На автомате, находясь еще немного в какой-то прострации. Я открываю дверь, и тут же замираю.

На пороге стоит Лена. Её взгляд скользит по мне медленно, оценивающе. На губах появляется знакомая ухмылка — чуть насмешливая, чуть холодная.

И в этот момент у меня внутри всё обрывается.

— Ну привет, — говорит она, чуть наклонив голову в сторону. — Сестрёнка

Вика.

Я смотрю на нее молча, не моргая, будто увидела перед собой приведение. Лена стоит в дверях так уверенно, так по хозяйски, словно имеет на это право — будто ничего не было, будто не разрушила всё, что только можно было разрушить. В груди сжимается что-то острое, неприятное. Злость. Боль. Всё сразу.

Я скрещиваю руки на груди, как словно это может меня защитить. Как будто это удержит внутри то, что рвётся наружу. Я смотрю на нее с нескрываемым напряжением, а перед глазами всплывает всё что произошло с Евой по ее вине.

— Зачем ты пришла? — мой голос звучит спокойно, но внутри всё напряжено до предела.

Она не отводит взгляд. Смотрит прямо, спокойно, почти… Даже через чур спокойно. И это ее спокойствие заставляет напрячься еще больше.

— Поговорить, Вика. Просто поговорить. Так впустишь, или нет?

«Просто поговорить». У меня внутри что-то болезненно дергается от этих слов. Слишком просто звучит для всего, что между нами произошло, для того что Игорь предпочел меня ей...

Я стою ещё секунду, не двигаясь. Секунда тянется, как вечность. В голове мелькают обрывки — слова, воспоминания, которые я так старательно пыталась заглушить. Я старалась не вспоминать ее истерику когда она приехала к Игорю, в дом его родителей.

Челюсть сжимается. Я чувствую, как напрягаются пальцы на руках. Хочется верить что это просто разговор. Что сейчас не последуют оскорбления, унижения.

И всё же… я делаю шаг в сторону. Медленно. Неохотно. Отхожу, освобождая ей проход.

Она проходит мимо меня, и я на мгновение задерживаю дыхание, чувствуя её присутствие слишком близко. Слишком знакомо. Слишком напряженно чувствуя, что просто так она не появляется.

Я закрываю за ней дверь. Щелчок замка звучит слишком громко в тишине, которая тут же повисает между нами.

Я не жду её. Просто разворачиваюсь и иду на кухню, зная, что она пойдёт за мной. Слышу её шаги за спиной — ровные, уверенные. Как будто она не в чужом доме.

На кухне по прежнему сидит Ева.

Она поднимает глаза… и замирает. Я вижу, как в её взгляде мелькает напряжение, почти испуг. Она смотрит на Лену, потом на меня — быстро, вопросительно, будто пытается понять, что происходит и чем это закончится.

Я ничего не говорю.

И Ева, не задавая лишних вопросов, просто встаёт. Тихо. Почти бесшумно. Проходит мимо нас и уходит в свою комнату, закрывая за собой дверь.

Мы с Леной стаёмся вдвоём.

Я останавливаюсь посреди кухни и снова скрещиваю руки на груди, словно ставлю между нами невидимую стену. Смотрю на Лену прямо, не отводя взгляд. Понимаю что скрывать мне нечего. Что Игорь сам сделал свой выбор. Только почему-то рядом с ней я чувствую себя очень неспокойно. Очень неспокойно.

— Что ты хотела? — голос холодный, сдержанный, но внутри всё уже начинает закипать.

Она… ухмыляется. Легко. Почти незаметно. Но я это вижу.

Лена делает шаг ко мне. Потом ещё один. Сокращает расстояние так, что мне становится не по себе.

Она поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. Долго. Тяжело.

— Хотела я с Игорем быть счастливой… — её голос тихий, но в нём сквозит что-то острое, как лезвие. — Но ты у меня увела его. Как же так, Вика? Как же ты так могла?

Я не выдерживаю её взгляда.

Опускаю голову, будто так легче — будто если не смотреть на неё, всё это перестанет быть таким острым. Но не перестаёт. Наоборот, внутри становится только тяжелее. Не смотря на то что она натворила, на меня накатывает жуткое чувство вины перед ней. В груди всё до боли сжимается.