Я почувствовала, как сердце стучит так сильно, что кажется, оно готово вырваться из груди. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Его глаза держали меня, не отпуская, не давая уйти даже мыслью.

— Я готов был бросить всё ради тебя, — продолжал он, голос стал мягче, но в нём всё равно была решимость, непоколебимая сила. — Тебе всего лишь нужно было поверить, что я не брошу тебя. Что буду рядом.

Он наклонился ближе, его руки осторожно обхватили мое лицо. А взгляд казалось пронизывал насквозь. Ладони были тёплые, твёрдые, в них ощущалась защита и обещание, которое не требовало слов. Я ощутила в один момент, как все мои страхи, сомнения и годы отчуждения словно тают под этим прикосновением. Я не могла отвести глаз, не могла отвести мысли — только этот взгляд, этот момент, эта невозможная близость.

— Я люблю тебя, Вика! — произнёс он, и в голосе прозвучала вся глубина эмоций, которые копились пять лет. — И спустя пять лет, кажется, ещё сильнее!

Слова звенели в комнате, как откровение, и каждое ударяло по сердцу с новой силой. Слёзы сами катились по щекам, дыхание сбивалось, а внутри ощущение, что всё, что было между нами, наконец стало ясным, ощутимым, настоящим. Этот момент, наши взгляды, прикосновения, слова — всё переплелось в плотную, почти осязаемую волну эмоций, которая накрыла нас обоих, оставив только настоящее, только любовь, которая выдержала годы молчания и испытаний.

Игорь наклонился ближе, медленно, будто боясь спугнуть мгновение, которое мы оба ждали эти пять лет. Его губы коснулись моих, сначала осторожно, словно проверяя, можно ли это, а потом мягко, но с такой глубиной чувств, что я ощутила, как сердце сжимается от волнения и облегчения одновременно. Я прижалась к нему, ощущая тепло его тела, и в ответ обвила руками его шею, вплетая пальцы в тёплую ткань пальто.

Сквозь поцелуй мой голос дрожал, почти неразличимо, но каждая вибрация проникала глубоко:

— Я тоже тебя люблю…

Эти слова, шепотом прорвавшиеся сквозь близость, словно растворяли все годы, все страхи и сомнения. Игорь почувствовал и, его губы сжались в более уверенном, мягком поцелуе, а руки медленно коснулись моих волос, пальцы аккуратно запутались в волосах, гладя их, обхватывая нежно, как будто хотел удержать меня рядом навсегда.

Я чувствовала, как напряжение, которое висело между нами столько лет, наконец тает, растворяется. Дыхание смешалось с его, сердце билось в унисон, и всё вокруг — стены, мебель, тишина — словно исчезло, оставив только этот поцелуй, эту теплоту и безмерную искренность, которую невозможно было больше скрывать.

Игорь прижимал меня к себе, не спеша, его взгляд иногда отрывался, чтобы посмотреть в глаза сквозь пряди волос, полон любви и глубокой привязанности, а каждый новый мягкий поцелуй словно говорил: «Я здесь. Я не уйду. Я твой».

Неожиданно раздался звонок телефона Игоря, возвращающий нас в реальность. Звонок рвал тишину и хрупкую магию момента, заставляя сердце сжаться от раздражающей реальности.

Игорь шумно выдохнул, медленно отстраняясь от меня, будто боясь разорвать этот короткий мост между нами слишком резко, но одновременно понимая, что нельзя игнорировать звонок.

Он достал телефон, пальцы дрожали слегка, и напряжённо взглянул на экран. Резкая смена настроения, мгновенная ответственность — всё это отражалось в его глазах. Он напрягся так, словно что-то случилось. Проводя рукой по лицу, будто вытирая лишнее напряжение, он глубоко вдохнул и тяжело произнёс:

— Хорошо. Я скоро буду.

Слово звучало спокойно, но в нём чувствовалась усталость, тяжесть обязанностей, которые нельзя было отложить. Он отключил звонок, аккуратно убрал телефон в карман, но взгляд его не сразу вернулся ко мне. Когда он поднял глаза, они были полны смеси вины и сожаления, словно он отнял у меня что-то, что было моим только на мгновение.

Я почувствовала, как внутри щемит от этого взгляда, от его тишины и от того, что этот момент, который казался вечностью, вдруг обрезан жестокой реальностью. Я не сказала ни слова, просто наблюдала за ним, ощущая его напряжение, его желание быть рядом, несмотря на всё, что требовало от него внимание извне.

Воздух между нами стал густым, пропитанным одновременно любовью, сожалением и ожиданием. Каждый вдох, каждый взгляд Игоря говорил: «Я хочу остаться здесь, но не могу», и это чувство, невысказанное, но понятное, наполняло комнату тяжёлым, почти осязаемым напряжением, и горечью, внезапно появившейся внутри.

Игорь тяжело вздохнул, плечи слегка опустились, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая усталость и сожаление:

— Прости… мне правда нужно уйти… Это очень важно… Я потом всё объясню…

Я опустила голову, не поднимая взгляда, лишь молча кивнула. Слова не требовались, в тишине было достаточно всего — горечь расставания, боль от прерванного мгновения, страх снова потерять то, что только что обрела. Мои руки легли на стол, пальцы неосознанно сжались в кулаки, сердце колотилось, дыхание становилось прерывистым, но я не осмеливалась говорить, боясь, что слова разрушат крошечное ощущение близости, оставшееся между нами.

Игорь медленно развернулся, почти касаясь дверного проёма. Он сделал несколько шагов, затем резко остановился. Я подняла голову, едва успев заметить движение, и в этот момент он вернулся ко мне. Без слов, без объяснений — просто обнял меня снова, крепко, как будто пытался передать через объятие всё, что не успел сказать.

Его губы коснулись моих в мягком, коротком, но полном чувств поцелуе. Сквозь дыхание, сквозь близость, он шепнул, словно отдавая часть души и оставляя обещание, которое невозможно было нарушить:

— Я вернусь… Обещаю… Я не потеряю тебя снова!

Меня резко бросило вдрожь, но я не отстранилась. Я просто обняла его в ответ, ощущая тепло, силу и уверенность этих слов, и понимала, что даже если он уйдёт сейчас, это «я вернусь» станет якорем, который удержит нас обоих.

Игорь мягко отстранился, бросив ещё один взгляд, полный сожаления и любви, и тихо вышел из кухни. Дверь закрылась за ним с лёгким щелчком. Я осталась одна, но воздух вокруг меня всё ещё вибрировал от его присутствия, от его слов, от поцелуя, который оставил след глубже, чем просто физическая память — оставил чувство надежды, которое невозможно было изгнать

Вика.

Я знала: обратно в Лондон пока не вернусь.

Пока отец между жизнью и неизвестностью, я не могла просто собрать чемодан и улететь. Совесть не позволила бы. Да и сердце — тоже.

В придачу ко всему, теперь еще не выходило из головы, что Игорь знает об Алиске. Наш с ним поцелуй. После которого он вот уж несколько дней не давал о себе знать, и я даже не знала что и думать.

Решение остаться в России казалось тяжёлым. Неправильным. Слишком много здесь было прошлого, которое я так и не научилась отпускать. Но сейчас это было единственно возможное решение. Остаться здесь, несмотря ни на что. Я сейчас очень нужна отцу.

Я старалась не думать об Игоре. О нашем разговоре. О нашем поцелуе. О нашем признании в любви.

Правда старалась.

Но мысли возвращались сами — во взглядах прохожих, в знакомых улицах, в каждом «случайно» услышанном имени. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шагу за спиной, и тут же злилась на себя за это. Потому что ждала. Ждала что он вернется и все объяснит. Что мы наконец будем вместе.

— Так не пойдёт, — сказала однажды Рита, наблюдая, как я в третий раз перечитываю одно и то же письмо с вакансией.

Мы сидели на кухне, пока Алиса рисовала за столом в гостиной, напевая песню себе под нос.

— Тебе нужно занять голову. Работой. Жизнью. Чем угодно. Хватит зацикливаться. Ну поцеловал тебя твой Игорь, ну и славно! Пусть теперь вспоминает этот поцелуй, и понимает как сильно ты ему нужна!

Рита говорила недовольно, и зло. Особенно после того, как я ей рассказала что Игорь знает об Алиске. Что мы поцеловались. Что спустя столько лет, признались друг другу в любви.