— Чем ты лучше меня?! — почти срывается на крик она.

И у меня перехватывает дыхание от этого крика. Я хочу что-то сказать, объяснить, остановить её.

Но Игорь сильнее сжимает мою руку, и я понимаю нельзя. Любое резкое слово сейчас может все усугубить окончательно.

Вечер ещё минуту назад был наполнен смехом, светом, счастьем.

А теперь… Теперь воздух будто стал ледяным.

Я слышу собственное учащенное сердцебиение. Вижу слезы на глазах Евы. Вижу, как Саша медленно заслоняет её собой.

И самое страшное, понимаю, что никто из нас больше не контролирует происходящее.

Потому что у Лены в глазах уже нет сомнений. Только боль, которая окончательно превратилась во что-то опасное.

У меня леденеют руки. Я стою рядом с Игорем и почти физически чувствую, как страх медленно расползается внутри, сдавливая грудную клетку.

— Лена, здесь ребёнок, — хрипло говорит Игорь. — Посмотри на себя. Опомнись. Что ты делаешь?

Его голос спокойный, сдержанный, и только я знаю, чего ему это стоит.

Лена вдруг ухмыляется.

От этой злой улыбки меня пробирает холодом. Потому что в ней нет ничего живого. Она смотрит на нас каким-то чужим, невменяемым взглядом, и я понимаю она сейчас не слышит ни одного слова. Вообще.

— Чем эта тварь тебя соблазнила?! — резко бросает она, переводя взгляд на Игоря. — Чем она лучше меня?!

Я вздрагиваю, будто от удара. Игорь мгновенно напрягается рядом. Я чувствую это всем телом. Его рука сильнее сжимает мою ладонь. Но мне страшно не из-за крика.

А от того что в её глазах я вижу настоящее безумие.

В них столько ненависти, столько накопленной боли, что мне становится тяжело дышать. Она смотрит на Игоря с презрением.

Потом медленно переводит взгляд на меня, и именно в этот момент мне хочется исчезнуть.

Потому что я вижу она действительно верит, что я разрушила ей жизнь.

— Я просто хотела быть счастливой… — говорит она, и её голос вдруг ломается. — Но ты всю жизнь стоишь у меня на пути…

У меня внутри всё болезненно сжимается в тугой узел.

Перед глазами вспыхивают воспоминания. Мы маленькие. Один дом. Одна семья. Смех. Ссоры из-за глупостей.

А сейчас между нами всепоглощающая ненависть. Боль, которая давно стала чем-то страшным.

— Как же я тебя ненавижу… — шепчет Лена.

От её слов, у меня по спине проходит холод. Настоящий животный ужас.

Я вижу, как дрожит её рука. Как дёргается палец. Я смотрю на нее, осознавая что еще немного, и может случиться что-то непоправимое.

Она переводит взгляд на Еву. Лена ядовито ухмыляется, от чего меня окутывает самый настоящий ужас.

— Я правда не хотела, чтобы с тобой это случилось…

Ева резко бледнеет, сильнее прижимаясь к плечу Саши.

Я чувствую, как её страх буквально проходит по воздуху. Лена скользит взглядом по её животу.

— Этот идиот должен был просто припугнуть тебя, чтобы ты заткнулась! Он не должен был тебя насиловать… Да кто тебя вообще просил лезть?!

У меня шумит в ушах. Мир будто качается под ногами, от осознания всего ужаса. Я вижу, как Ева вздрагивает, как вцепляется пальцами в Сашу, как её лицо искажается от ужаса и боли одновременно, вижу как Саша резко меняется в лице, как его руки сжимаются в кулаки.

В этот момент рядом со мной замирает Игорь. Я чувствую это сразу. Как будто всё его тело превращается в камень, мгновенно напрягаясь.

Он непонимающе смотрит на Лену. Не моргая. Будто надеется до последнего, что ослышался. Что этого не было.

У меня внутри всё обрывается вниз. Потому что правда, которую я, и Ева столько времени держали в себе, только что прозвучала вслух.

Вот так. Жутко. Без возможности вернуть слова обратно. Без возможности что-либо исправить.

Я смотрю на Игоря — и мне становится страшно уже не только за нас. А за него.

Я вижу, как в его глазах начинает рождаться понимание. Медленное, убийственное, ломающее изнутри. А вместе с ним неописуемая ярость.

— Я тебя уничтожу… — голос Игоря звучит так, что у меня внутри всё сжимается от страха. — Как ты могла…

Я никогда не слышала у него такого голоса. Никогда. В нём нет ничего человеческого сейчас, только ярость. Чистая. Оглушающая. Неподдельная.

Он резко дёргается вперёд, но в ту же секунду Лена снова поднимает пистолет.

Всё происходит мгновенно. Игорь замирает.

Я чувствую, как у меня сердце ударяется где-то в горле. Он смотрит на неё так, будто готов разорвать голыми руками. Его дыхание тяжёлое, рваное, челюсть напряжена до предела.

А я…

Я больше не вижу перед собой сестру. Только человека, который окончательно потерял себя. Только монстра, который позволил себе сломать чужую жизнь.

— Лена… пожалуйста… — мой голос дрожит от страха, когда я окликаю её. — Остановись… Просто уйди…

Я сама слышу этот страх в своем голосе. Но мне уже всё равно. Лишь бы она опустила оружие.

Лена переводит на меня взгляд. Ошалевший. Пустой и одновременно переполненный чем-то страшным.

— Ты всё у меня отобрала… — говорит она тихо.

У меня внутри снова всё болезненно скручивается.

Она смотрит на Еву, на Игоря, на Сашу, на Алису, на меня. Медленно. Словно прощается с чем-то внутри себя.

— Я просто хотела стать счастливой… — её голос начинает дрожать. — Я семью хотела, понимаешь?!

У меня по щекам текут слёзы. Я даже не замечаю, когда именно начинаю плакать.

— Я хотела всю жизнь прожить с любимым человеком… — почти шепчет она. — Но у меня ничего не получилось…

Она вдруг срывается на крик.

— И всё из-за тебя!

Я вздрагиваю, сглатывая слезы.

— Ненавижу… Ненавижу тебя…

Лена поднимает руку выше.

И в этот момент, я вижу, как дуло пистолета останавливается прямо напротив меня. Всё внутри мгновенно холодеет.

Слёзы текут по лицу, а я даже не могу пошевелиться, цепенея от ужаса.

Только смотрю на нее, а перед глазами вспыхивают самые счастливые моменты. Знакомство с Игорем, наша первая ночь. Рождение Алисы, когда я держала ее новорожденную на руках, благодаря Бога за неё.

Всё происходит слишком быстро. Настолько, что мозг не успевает осознать. Я только вижу, как Игорь резко срывается с места. Как бросается к Лене. Его движение резкое, отчаянное. Он пытается выбить пистолет, схватить её руку, остановить это всё хоть как-то.

А в следующую замираю от оглушительного выстрела.

Игорь.

Медленно отпускаю Лену, и перевожу взгляд на Вику, руки которой прижаты к животу. Вижу как на светлом платье алеет пятно.

— Вика!

В панике бросаюсь к ней, успевая подхватить, и оседаю на землю вместе с ней, прижимая её к себе.

Вика бледнеет прямо на глазах.

Я кажется не чувствую собственных рук. Только её кровь. Горячую. Скользкую.

Её слишком много.

Она просачивается сквозь мои пальцы, пока я пытаюсь зажать рану.

— Вика… Вика, пожалуйста… — голос срывается, ломается, и я сам себя не узнаю сейчас.

Она у меня на руках. Моя девочка. Та, в которой вся моя жизнь. И я впервые в жизни по-настоящему понимаю, что такое ужас.

Не злость. Не страх.

А именно ужас — животный, дикий, когда внутри всё рвётся от одной мысли, что ты можешь её потерять.

Я прижимаю её к себе крепче, будто это может удержать её в сознании. Чуть сильнее прижимаю ладонь к ране.

— Смотри на меня… — шепчу лихорадочно, целуя её лицо, холодеющие пальцы. — Только смотри на меня, слышишь? Не закрывай глаза… Вика, не смей…

Она такая бледная. Господи…

Я никогда не видел её такой. Её ресницы дрожат, дыхание слабое, прерывистое, а я чувствую, как меня самого начинает трясти. Из уголков глаз, медленно скатываются слёзы.

Всё вокруг исчезает. Есть только она.

Только её кровь на моих руках. Только страх что скорая опоздает.

Я слышу плач Алисы где-то рядом — тонкий, испуганный, и от этого звука мне хочется выть.

Потому что наша дочь сейчас видит что произошло с её мамой.