Лена спала, отвернувшись к стене. Безмятежно, спокойно. По прежнему думая что у нас все как прежде.

Тихо вышел из спальни, прошёл на балкон и открыл окно. Холодный воздух ударил в лицо. Достав сигареты, закурил, затянулся глубоко, будто хотел выдохнуть вместе с дымом всё, что разрывало сейчас изнутри.

Вика.

Моя Вика.

Моя родная, и любимая девочка.

Та, которую я любил тогда.

Та, которую так и не перестал любить. Та, которую невозможно разлюбить.

Я смотрел в тёмное небо, в редкие огни чужих окон и думал, где она была все эти годы.

Как она жила все эти годы?

Счастлива ли она сейчас?

Смеялась ли?

Плакала ли ночами, как я сейчас?

А может она уже вышла замуж, у нее своя жизнь, своя семья, а то что было между нами осталось просто в прошлом? Как же так, Вика? Ты ведь должна была просто поверить в мою любовь, и довериться мне, а не бежать от меня. Я смог бы защитить тебя. И мы были бы счастливы.

Вопросы крутились в голове, только не на один из них, не было ответа.

— Вика… Моя милая, Вика… — прошептал в пустоту, словно она меня слышала.

Дым растворялся в ночи, а вместе с ним — мои попытки убедить себя, что всё можно оставить как есть. Но это было ложью. Мне никто был не нужен кроме Вики. Моей Вики. С момента нашей первой встречи.

Вика.

Утро началось с тишины. Очень напряженной. Словно предчувствие чего-то не хорошего.

Я собиралась медленно, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить Алиску, которая еще сладко спала. За окном было серо, город просыпался нехотя, будто сам не хотел начинать этот день.

— Мам… — сонно позвала Алиса, потянувшись на кровати. — Я с тобой хочу.

Я замерла. На мгновение, но мне казалось, оно длилось вечность.

Сердце от чего-то сжалось.

— Солнышко, — я присела рядом, нежно убирая прядь волос с лица дочери. — Сегодня тебе лучше остаться с тетей Ритой. А со мной поедешь в другой раз, хорошо?

Алиса нахмурилась, обидчиво надув губки.

— Почему? Мне без тебя скучно…

Бережно обняв дочь, я прикрыла глаза, не зная как ей объяснить. Не стану же я рассказывать ребенку о страхе, что ее может увидеть ее родной отец.

Я искала подходящие слова и не находила честных, которые можно было бы сказать ребёнку. Не хотелось вмешивать ее во все эти взрослые проблемы. Совсем не хотелось. Наоборот, по максимуму хотела уберечь ее от взрослых проблем, скандалов, и выяснений отношений. Особенно не хотелось чтобы ее видела Лена. Она с Игорем в браке пять лет, и конечно ей не составит труда заметить сходство Алисы с Игорем.

— Там… больница. Не самое хорошее место для детей. А вдруг ты заболеешь? Мамочка потом будет плакать…

Алиса вздохнула, прижалась ко мне, так крепко, будто если отпустит, ее маленький мир потеряет всю безопасность.

— Я буду скучать…

— А я уже скучаю, родная, — я поцеловала её в макушку, слишком долго, будто не могла надышаться.

Хотя так и было. В ней была вся моя жизнь. Частичка той любви, которая навсегда осталась в сердце. Частичка нас с Игорем. Наше маленькое чудо. Наша девочка. Порой, я даже не знала каких мне благодарить Богов, что подарили мне ее…

— Я быстро. Обещаю.

Медленно отпустив дочь, я поднялась и встретилась взглядом с Ритой. Та всё поняла без слов. Как обычно. Порой, мне даже кажется что не Лена моя сестра, а Рита. И этим парадоксам жизни, я стала удивляться все больше, когда стала мамой. Как чужой по крови человек становится близким, а родные люди чужими. До сих пор удивляюсь, почему так порой жестока судьба.

— Я присмотрю, — спокойно проговорила Рита.

Подойдя к подруге, я благодарно обняла ее, прикрыв глаза.

— Спасибо, Рит, — прошептала я. — Чтоб я без тебя делала…

Мягко погладив меня по спине, Ритка от, транилась, и слегка улыбнулась.

— Так. Ты только не раскисай. Будет и на нашей улице праздник! Обязательно! Ты у меня сильная. В одиночку такой груз, не каждый вынесет… Ты одна дочь поднимала, в чужой стране, без помощи. Ты сильнее чем ты кажешься! И она, — Рита указала взглядом на Алису. — Твоя самая главная сила.

Еще раз подарив подруге благодарную улыбку, я послала дочери воздушный поцелуй, слегка улыбаясь.

Счастливо улыбнувшись, Алиска маленькими ладошками “словила” поцелуй, и прижала ладошки к сердечку прикрывая глазки.

Это был только наш с ней маленький жест. Напоминающий ей, что мама с ней. Мама рядом. Мама никогда ее не оставит.

В палате было тихо. Слишком тихо.

Отец лежал неподвижно, бледный, с закрытыми глазами. Только аппарат монотонно измеряющий пульс, и вздымающаяся от вздохов грудная клетка, говорили о том что он жив. Что он здесь.

Вика села рядом, взяла его руку. Тёплое, живое прикосновение. А внутри все рвалось в клочья. Почему все так несправедливо, папочка?

— Пап… — мой голос предательски дрогнул. — Я приехала. Я здесь. Я с тобой. Я знаю, ты меня любил всегда. Особенно, когда я была маленькой. Помнишь, какая я была приставучая? Как мне всегда хотелось быть с тобой, и у тебя не было выбора кроме как брать меня с собой на рыбалку…

Я говорила с ним долго. О Лондоне. Рассказывая что не жалею что уехала, как круто повернулась моя жизнь в новой стране. О работе, которая была мне по душе. В которой я нашла себя. О жизни, которую он не видел сейчас. О том сколько прекрасного его ждет впереди, когда он поправится. Потом замолчала, собираясь с силами. Сейчас, или никогда.

— У тебя есть внучка… — тихо проговорила я, слегка сжав его ладонь — Её зовут Алиса. Она чудесная. Она замечательная. Ты как только увидишь ее, ты обязательно ее полюбишь, пап.

Губы дрогнули в слабой улыбке. Я просто представила как они встретятся с Алиской после того, как папа пойдет на поправку. А потом вдруг почувствовала горький и болезненный укол внутри. Я не собиралась возвращаться сюда насовсем. Как только папа поправится, мы с Алисой вернемся в Лондон, где продолжится наша построенная по кирпичикам спокойная жизнь. Где мы будем счастливы.

— Ты обязательно поправишься, пап, — шептала я. — Я приведу её к тебе. Ты увидишь её. Я обещаю.

Дверь тихо открылась. В палату вошёл врач. Седовласый мужчина лет сорока пяти на вид, с серьезным выражением лица. Как будто уже несколько суток провел в этих стенах.

— Простите… — сказал он сдержанно. — Я так понимаю вы родственница.

Я кивнула, встревоженно смотря на мужчину.

— Я дочь, — поправив халат, я встала со стула, и подошла к доктору. — Папе хуже?

Мужчина внимательно пролистал историю болезни, отрицательно качая головой.

— Нет, — успокаивающе проговорил он. — Состояние больного стабильно. Что очень радует в его случае. Я уже говорил это вашей сестре. В нашей клинике, одноместные палаты повышенной комфортности платные. Но, ваша сестра наотрез отказалась. Она настояла на обычной палате. Но вы сами понимаете, что для такого тяжелобольного пациента, это не вариант.

Слова упали, оглушающе. Я замерла находясь в полном шоке, от поступка Лены, не понимая как она могла так поступить. Это же папа… Наш папа…

— Я все оплачу, — твердо проговорила я. — Это даже не обсуждается.

Достав маленький блокнот, и ручку, я быстро написала свой номер телефона на бумаге, и протянула лист врачу.

— Пожалуйста, если что-то будет необходимо, звоните мне. В любое время.

Вложив номер телефона в историю болезни, мужчина кивнул, и покинул палату, оставляя меня с папой наедине.

Я пробыла в палате еще буквально несколько минут, и вышла, прикрывая за собой дверь. Тихо. Словно боялась его разбудить слишком громкими звуками.

Сделала шаг, собираясь направиться к лестнице…

И в следующий момент, мои ноги, обхватили маленькие ручки, с криком “мама”...

— Вика, прости… Она начала очень капризничать, что хочет к тебе… — к нам тут же подбежала Рита и стала извиняться.

Шумно выдохнув, я прижала дочь к себе одной рукой, начав гладить по волосам.