— Я тоже тебя люблю… — шепчу я в ответ, и мой голос почти растворяется в шуме парка. — Очень люблю…

Я медленно поворачиваюсь к нему. И он тоже смотрит на меня. В глаза. И в этом взгляде нет спешки, нет сомнений, нет прошлого, которое всё время тянуло назад.

Только мы. Только этот момент.

И я замираю, не отводя глаз.

Я стою перед ним, и весь шум парка будто отходит на второй план. Остаются только его руки у меня на талии и его взгляд — такой, от которого внутри становится тихо и одновременно слишком громко.

Игорь поднимает руку и почти невесомо, кончиками пальцев проводит по моей щеке. Медленно. Осторожно. Так, будто я что-то очень хрупкое. От этого прикосновения у меня внутри всё трепетно сжимается.

Тёплая волна проходит от груди вверх, к горлу, к щекам. Я чувствую, как дыхание становится чуть неровным, как сердце начинает биться чаще, но не тревожно — нет. По-другому. Как будто оно наконец-то нашло своё место.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд.

В его глазах — спокойствие, которого мне так долго не хватало. И что-то ещё. Глубокое. Настоящее. Без защиты, без стен, которые были выстроены на протяжении долгих лет.

Любовь.

Простая и тяжёлая одновременно.

И мне вдруг становится страшно… не потерять это — а поверить, что оно вообще возможно. Я чувствую, как внутри поднимается трепет. Тёплый, живой, почти болезненный. Как будто всё, что было до этого — боль, страх, сомнения — отступает назад, оставляя только это мгновение.

Только его ладонь на моей щеке. Только его дыхание рядом. Только я и он.

— Как же я тебя долго ждал…

Я замираю. Эти слова будто проходят сквозь меня, оставляя после себя тихий след, который невозможно сразу осознать.

Я медленно выдыхаю, и открываю глаза.

Смотрю прямо на него.

— Игорь… — шепчу едва слышно.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит на меня так, будто боится спугнуть это мгновение, будто любое резкое движение может разрушить то, что сейчас между нами.

А потом наклоняется ближе. И я даже не успеваю вдохнуть по-настоящему.

Его губы касаются моего лица — сначала легко, почти невесомо, у виска, потом у щеки, медленно, бережно, будто он запоминает меня так, как запоминают что-то самое важное в жизни.

Я закрываю глаза.

Остаётся только ощущение его близости.

Тёплой. Настоящей.

Он что-то шепчет между поцелуями — тихо, почти неслышно. Слова любви, которые не требуют ответа, которые просто доходят до меня сквозь дурман поцелуев, как воздух, как дыхание, как то, что наконец-то стало нормальным.

Внутри меня словно что-то ломается, и собирается заново в одно мгновение.

Как будто меня долго держали в холоде, а теперь наконец-то позволили согреться.

Сердце бьётся часто, но ровно.

И от этого спокойствия мне почти страшно. Потому что слишком хорошо. Слишком правильно.

Слишком… Но заслужила ли я?

Я прижимаюсь к нему чуть ближе, неосознанно, почти инстинктивно, и он отвечает тем же — обнимает крепче, будто удерживает меня рядом не руками, а всем собой.

Я чувствую себя преступно счастливой. Зная что нельзя просто так получить счастье. Всему есть цена.

Но сейчас ничего этого нет.

Только он. Только его шёпот.

Только его губы на моей коже и ощущение, что я наконец-то там, где должна была быть всё это время.

Я ещё чувствую его рядом, тепло его рук, дыхание, которое только что было так близко, что казалось, весь мир сузился до нас двоих.

И вдруг звонок… Его телефона…

Резкий, совсем неуместный.

Игорь чуть напрягается, но не отстраняется сразу. Лишь на секунду задерживает взгляд на мне, стараясь растянуть это мгновение еще на несколько секунд.

Потом достаёт телефон.

Я смотрю на него, не говоря ни слова.

Он отвечает на звонок.

Я не слышу слов собеседника, только его короткие паузы, внимательное молчание, в котором вдруг появляется что-то деловое, собранное, возвращающее его в реальность. И меня заодно.

Я стою рядом и чувствую, как это тепло, только что обнимавшее меня изнутри, становится тише. Но не исчезает полностью.

Игорь переводит взгляд на меня, и на его лице появляется легкая улыбка, почти незаметная, но я ее вижу.

Та, от которой внутри снова что-то мягко сжимается.

Он кивает будто сам себе, не сводя с меня взгляда.

— Конечно, — говорит он в трубку спокойно, будто с каким-то облегчением. — Я сейчас приеду.

Прошу прощения за задержку. Меня как всегда бомбят идеи, я на вайбе "Дочери врага" уже почти неделю, и готовлю кое что ооооочень интересненькое))) Думаю должно понравиться)))

А кто еще помнит Зорина и его воробушка?)))

Подробности в блоге который выйдет сегодня, у меня в группе, и моём канале В ВК. Подписывайтесь чтобы не пропустить интересное)))

Ваша Таня Ульянова!))

А за подписку/поддержку — обняла!

Вика.

После парка в голове все еще шумит — смех Алисы, музыка, его голос рядом… И от этого контраста квартира кажется слишком тихой. Внутри поселилось уже знакомое напрчжение, ведь Игорь не сказал куда уехал. Бросил лишь на последок, что всё объяснить когда вернется домой. И мне ничего не оставалось, кроме как покорно ждать его возвращения.

Алиса сразу убегает в комнату. Я слышу, как она достаёт карандаши, что-то напевает себе под нос. Этот звук простой, до дрожи привычный, успокаивает.

Я быстро переодеваюсь в домашний костюм, и иду на кухню. Ева уже там, молча достает продукты, явно думая о чем-то своем. Я становлюсь рядом, включаю свет, беру нож, начинаю резать салат привычные движения.

Несколько минут мы молчим. Каждая из нас в каких-то своих мыслях, и это молчание не тяжелое, но какое-то… осторожное.

— Я была вчера на УЗИ, — словно замеждупрочим заводит тему Ева, стараясь отвлечь меня, и саму себя от мыслей об Игоре.

Я замираю на секунду, поднимаю на неё взгляд, смотря с легкой улыбкой. Она стала такой взрослой… Сама скоро станет мамой. А казалось совсем недавно, я познакомилась с ней пятнадцатилетней девочкой.

— Да? — слегка улыбнулась я. — Всё хорошо? Еще не сказали кто будет?

Она кивает, не сразу смотрит на меня. Будто собирается с мыслями. А потом поднимает взгляд, и в ее глазах буря эмоций. Страх, пережитая боль, сожаление, что этот ребенок не от любимого человека.

— Мальчик, — дрожащим голосом проговорила Ева, поджав губы.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя как внутри всё сжимается. Одновременно от боли за нее, и от радости, потому что дети это настоящее счастье.

— Это же… — я чуть выдыхаю, стараясь подобрать слова. — Это хорошо, Ев…

Я не договариваю, но она понимает.

На секунду между нами становится теплее. Но я вижу эту грусть в ее глазах. Знаю от кого бы она хотела этого малыша.

— Ты уже думала, как назовёшь? — спрашиваю я осторожно, хотя кажется уже знаю ответ.

Между нами повисает тишина. Короткая, но очень ощутимая.

Я поднимаю глаза на нее, и вижу, как меняется выражение ее лица. Будто что-то внутри неё сжимается. Она делает глубокий вдох, словно пытается нвйти в себе силы, произнести имя вслух.

— Саша, — говорит она, и ее голос предательски дрожит.

Я смотрю на неё и всё понимаю без слов. Это имя — не просто имя для нее. Я чувствую, как внутри поднимается тяжесть. Тихая, тягучая. За неё. За эту справедливость. За то, что из-за Лены, она в страхе быть отвергнутой отказалась от любимого человека. И я понимаю ее как никто. Ведь в свое время тоже отказалась от собственного счастья.

— Он не звонил? — спрашиваю осторожно, боясь её ранить ещё больше.

Ева отрицательно качает головой. Медленно. Устало.

— Он и не позвонит… — говорит она и тяжело выдыхает, будто вместе с этим выдохом отпускает последнюю надежду.

У меня сжимается сердце, от мелькнувшего отчаяния в её глазах.

Я откладываю нож, даже не глядя, куда именно. Просто больше не могу стоять на месте. Подхожу к ней.