Лена криво, почти вызывающе улыбается пьяной улыбкой. И в который раз, я задаюсь вопросом как я мог связать жизнь с ней. Как мы могли прожить пять лет вместе?

— А что, нельзя? — тянет она, чуть наклоняя голову, и в голосе слышится и насмешка, и вызов, как будто ее забавляет эта ситуация.

В следующий момент она тянется ко мне словно хочет поцеловать — медленно, будто проверяя границы. Пальцы почти касаются моей щеки… Но этот жест выводит меня из себя.

Я резко перехватываю её руку.

Тёплая кожа под моими пальцами, тонкое запястье — слишком хрупкое для той силы, с которой я его удерживаю.

— До чего ты докатилась… — бросил, хмуро смотря на нее.

В голосе было раздражение. Нескрываемое. И что-то гораздо сильнее злости. Слишком резкое, чтобы быть просто злостью.

Лена замерла на секунду.

А потом резко выдернула руку.

Смотрела на меня затуманенным взглядом, с этой своей ухмылкой, чуть перекошенной, почти злой.

— Не делай вид, что тебе не всё равно, дорогой, — тихо, но с нажимом произносит она, с насмешкой глядя мне в глаза. — Ты тоже далеко не святой. Правда?

И в этот момент, всё зависает — глаза в глаза, напряжение между нами, будто натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент.

Чуть прищурился смотря на нее, пытаясь уловить суть сказанного. Во взгляде — холод, резкий, отталкивающий. И в ее. И в моем. Словно сейчас друг на друга смотрят не муж и жена, а чужие, посторонние друг другу люди.

Я смотрел на Лену сверху вниз, с нескрываемым презрение. Господи… До чего же она докатилась. И самое паршивое было, что ей абсолютно не стыдно. Завтра утром, она как обычно сделает вид что ничего не произошло. Как будто так и надо.

— О чём ты? — процедил глухо, почти сквозь зубы.

Даже смотреть на нее было противно. Казалось впервые в жизни, открылись на нее глаза, и я увидел какая она на самом деле. Без маски. Без притворства.

Лена ответила не сразу.

Сначала — эта её улыбка. Злая. Рваная. Похожая на волчий оскал. И этот взгляд полный ненависти.

Она сделала шаг ко мне, неотрывно смотря в глаза.

Слишком близко. Но в то же время слишком медленно, словно охотник играющий со своей добычей.

Запах алкоголя тут же ударил в нос отчего стало еще противнее. Ее дыхание стало сбитым. Пальцы дрожали, но взгляд был острый, цепкий, трезвее любых слов.

— О моей сестрице ненаглядной, — протянула она, выделяя каждое слово, как удар. — Ты же ее все пять лет забыть не можешь… Не так ли, милый?

Меня словно током ударили, стоило ей упомянуть Вику. Сердце болезненно пропустило удар, заставляя замереть от неожиданности ее ответа.

Лена с короткой, почти победной ухмылкой кивнула словно сама себе, в знак подтверждения своих собственных слов, не отрывая от меня взгляда.

— Ты знаешь, я даже не сомневалась, — проговорила она, а в ее голосе прозвенела жесткая уверенность, словно она все знала изначально, словно для нее это не было секретом. — Ваши взгляды говорили за себя. При первой вашей встрече, при дальнейших встречах тоже.

Она отвернулась первой. Будто устала стоять под этим напряжением. Или, наоборот, решила добить. И себя, и меня одновременно.

Молча подошла к столику, где были расставлены бутылки и стаканы. Ее руки двигались чуть неровно, но она всё равно налили себе виски — щедро, не считая, и не жалея. Стекло жалобно звякнуло, но мой взгляд был по прежнему прикован к ней.

Лена с улыбкой поднесла стакан к губам, сделала глоток и тут же поморщилась, резко втягивая воздух. Словно обжигаясь.

— Фу… Мерзость, — выдохнула она с отвращением, и какой-то искаженной улыбкой. — Как ты пьешь эту гадость?

Для моего терпения это стало последней каплей. Сделав несколько больших шагов, подошел к ней.

Резко. Быстро. Слишком близко. Но все равно стараясь держать себя в руках. Хотя внутри все горело от злости. Было огромное желание выставить ее из дома, и забыть все что с ней связано как страшный сон.

Теперь, когда Вика вернулась, когда я знал что у нас есть дочь, мне было за что, и за кого бороться. Где-то там… в соседнем районе, были мои девочки. Именно мои. Сейчас как никогда четко осознавал это.

— С меня хватит! — презрительно бросил Лене в лицо то, что должен был сказать уже очень давно. — Я подаю на развод!

Сейчас было абсолютно наплевать на ее реакцию. На ее истерику, которой было не избежать. Хотелось как можно скорее закончить этот ад для двоих, и быть рядом с той которую действительно любил все эти годы. О которой не забывал ни на минуту. Мысли о которой спасали все пять лет, и дарили хоть маленькую надежду, на то что она вернется, и я смогу все вернуть.

Слова упали тяжело. Как удар. Как приговор. Но не для меня, и не для Вики. Для Лены. Наша совместная жизнь давно изжила себя, а возвращение Вики, лишь подпитало давно принятое мной решение.

Лена медленно повернула голову. Словно не расслышала, или пыталась понять смысл сказанных мной слов.

И снова эта ухмылка.

Горькая. Ядовитая. Жалящая.

— Что, стоило ей вернуться — проснулись старые чувства? — ядовито проговорила она, выплевывая каждое слово как яд, словно ей от этого становилось легче.

— Тебя это не касается. Я хочу развод, — бесстрастно проговорил я. — Лена, все равно я не изменю своего решения.

Фраза прозвучала холодно. Без колебаний. Без попытки смягчить. Да я и не пытал. Не потому что не хотел, а потому что не видел смысла. Если правда, то только в глаза. Такая какая она есть. Я тяжело вздохнул, чувствуя как внутри что-то окончательно оборвалось. Плечи на секунду опустились, а голос стал глухим, уставшим.

— Я не люблю тебя, Лена, — честно признался я, глядя ей в глаза.

Тишина между нами будто стала гуще, напряженнее.

Но Лена не отступила.

Наоборот — сделала шаг ко мне. Уверенно. Почти спокойно, как будто именно этого момента и ждала. Словно для нее это не было удивлением.

— Раз у нас вечер откровений… — медленно произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — тогда я тоже тебе кое в чём признаюсь.

Я едва заметно приподнял бровь, чувствуя внезапно накатившее напряжение.

Лена улыбнулась.

Ядовито. Почти ласково. Словно наслаждаясь.

— Помнишь свой день рождения, пять лет назад? — издевательски ласково, проговорила она. — Тот самый, на который ты очень просил позвать Вику… Мою ненаглядную сестричку.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь.

— Я слышала ваш разговор в холле.

В следующую секунду я замер, чувствуя как гулко забилось сердце. Перед глазами словно это было вчера, всплыл тот вечер. Когда мне не хотелось отпускать Вику. Когда я готов был поставить точку в наших с Леной отношениях.

Смотрел на на неё пристально, будто пытался понять, к чему она ведёт, но все равно пока не понимал, и от этого непонимания, руки инстинктивно сжались в кулаки.

Лена смотрела на меня в упор, глаза блестели — не только от алкоголя, но и от злости, от накопленного, сдерживаемого слишком долго.

— Ты думал, я дура? — резко бросила она, с нескрываемой злостью и ненавистью. — Что я ничего не замечаю?!

Ее голос срывался, но она не останавливалась, наоборот — только сильнее давила. Словно сама же пыталась довести ситуацию до точки невозврата.

— Я с первой вашей встречи заметила, как вы смотрите друг на друга!

Слова летели, как пощёчины. Одно за другим. Четко и метко, попадая прямо в цель.

— Иди проспись, — проговорил я глухо, сдержанно, но в голосе уже трещало раздражение. — Завтра поговорим.

Лена на секунду замерла, словно подбирала слова.

А потом — резко, звонко рассмеялась.

Смех рвался наружу, нервный, надломленный.

— Нет, дорогой, — она покачала головой в знак отрицания. — Мы поговорим сейчас.

Она сделала шаг ближе. Почти вплотную. Смотрела мне прямо в глаза — без страха, без попытки отступить. В ее глазах плескалась такая ярость, которую я не видел в ней никогда. Словно наконец в ней выплыло то, что она так долго и старательно скрывала.