— Если бы не ты... — её голос становится тише. — Если бы не твоё появление в нашей с мамой жизни...

Она резко качает головой.

— Моя жизнь сложилась бы иначе.

У меня внутри всё обрывается. Я несколько секунд просто смотрю на неё не понимая. услышанное.

Что она говорит? О чём?

Я чувствую, как начинает быстрее биться сердце.

— Что?..

Лена смотрит на меня в упор, и в её глазах столько старой боли, что мне становится трудно дышать.

Я непонимающе качаю головой.

— Что ты имеешь в виду?..

И сама замираю, не сводя с неё взгляда.

Мне кажется, что она снова пытается сделать больно. Снова пытается ударить, и побольнее напоследок. Но в её глазах нет привычной злости.

Она горько ухмыляется.

— Ты ведь до сих пор ничего не знаешь, да?

У меня внутри всё холодеет.

Я чувствую, как за моей спиной Игорь чуть сильнее сжимает пальцы на моих плечах. Как он готов вывести меня отсюда в любой момент.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я тихо.

Лена вопросительно приподнимает бровь.

— Конечно... Тебе никто не рассказал.

Она проводит ладонью по лицу и впервые за всё время выглядит не злой, а уставшей.

— Мы с тобой только по отцу сестры.

У меня внутри всё обрывается от её слов.

Я смотрю на неё пару секунд. Пытаясь осознать услышанное. Но слова просто отказываются укладываться в голове.

— Что?..

Собственный голос мне кажется чужим. Лена смотрит куда-то мимо меня.

— Когда я была совсем маленькой, отец ушёл из семьи.

Она криво усмехается. Безрадостно. С той самой скрытой ненавистью.

— Ушёл к другой женщине. К твоей матери.

Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. Сердце колотится всё быстрее.

Лена продолжает говорить спокойно.

— Её звали Виктория. Так же, как тебя.

Я перестаю дышать, словно из лёгких выбили весь воздух.

— Он любил её. Очень любил. По-настоящему. А потом она умерла при родах. Когда рожала тебя.

У меня перед глазами всё начинает расплываться. Я машинально хватаюсь за край стола. Стараясь удержаться, словно вот-вот упаду. Стараясь не потерять нить разговора.

— После её смерти отец назвал тебя Викой. В честь неё. В честь женщины, которую любил.

Каждое слово ударяет всё сильнее. В груди начинает болеть. Словно кто-то безжалостно сжал сердце.

— Потом мама добилась того, чтобы отец вернулся домой. К нам, к своей семье.

Она горько усмехается.

— Но тебя он не оставил. Не смог. Поэтому ты появилась в нашей жизни. А маме пришлось это принять.

Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, и не могу пошевелиться. Не могу сказать ни слова. Всё, что я считала правдой всю свою жизнь, вдруг начинает рушиться прямо у меня на глазах.

В голове шумит. Перед глазами всплывают воспоминания.

Обрывки фраз, взгляды. Странности, на которые я никогда не обращала внимания.

И вдруг мне становится страшно. По-настоящему страшно, потому что я начинаю понимать. Начинаю видеть всё совсем под другим углом.

По щекам текут слёзы.

Тихо, неконтролируемо. Я даже не замечаю их сначала.

Просто смотрю на нее, впервые понимая, что, её ненависть началась задолго до Игоря. Задолго до нашей любви. Задолго до всех трагедий произошедших в наших жизнях.

Она началась в тот момент, когда в её жизни появилась я.

— Ты даже представить не можешь, как я тебя ненавидела, — говорит она тихо.

От её спокойного голоса становится только страшнее.

— С самого детства.

Я вздрагиваю. Каждое слово впивается в меня как игла.

— Когда отец смотрел на тебя. Когда покупал тебе подарки. Когда защищал тебя. Когда называл тебя своей девочкой.

Она невесело усмехается.

— А я смотрела и понимала, что рядом всегда будешь ты.

Я опускаю взгляд. Мне больно это слышать. Очень больно. Просто невыносимо. Но ещё больнее понимать, что всё это время она действительно жила с этими чувствами.

Носила их внутри, не отпуская ни на день.

— Ты всегда всё портила, — продолжает Лена. — Всегда появлялась там, где тебя не должно было быть.

— Лена... — шепчу я дрогнувшим голосом.

Но она словно не слышит.

— Сначала отец. Потом мама. Потом Игорь.

При имени Игоря её взгляд становится жёстче.

— Знаешь, сколько сил я потратила, чтобы удержать его рядом?

У меня внутри всё сжимается. Это просто невыносимо слушать.

— Я врала. Унижалась. Цеплялась за него. Выдумала беременность, потому что понимала что он не любит меня.

Я зажмуриваюсь, и уже готова сама уйти, но Лена продолжает.

— А потом появилась ты, — говорит она. — И всё закончилось.

Она смотрит прямо на меня. Столько ненависти в её глазах я ещё никогда не видела.

— Ты забрала у меня всё.

Лена вдруг переводит взгляд на него.

И впервые за весь разговор в её глазах мелькает что-то похожее на вину. Настоящую. Она долго смотрит на Игоря.

А потом тихо говорит:

— Прости.

В комнате становится совсем тихо. Я даже перестаю дышать.

— За то, что случилось с Евой.

Игорь мгновенно каменеет. Я чувствую это всем телом.

— Еву не должны были насиловать...

От этих слов меня снова мутит. Потому что перед глазами снова всплывает состояние Евы.

— Её должны были просто припугнуть. Ничего больше. Чтобы она ничего не рассказала тебе.

Голос Лены звучит глухо.

— Но тот идиот слишком много выпил... и не контролировал себя.

Я смотрю на неё, не веря собственным ушам, что так можно было взять разрушить жизнь человеку. В этот момент мне кажется, что воздух в комнате становится ледяным.

Я слышу своё дыхание. Слышу, как резко втягивает воздух Игорь.

И понимаю, что после этих слов уже ничего никогда не будет прежним.

В голове шумит. Сердце бьётся где-то в горле. Перед глазами вспыхивает лицо Евы.

Её слёзы, её страх рассказать всё Игорю. Её бессонные ночи.

Её боль…

И мысль о том, что всё это произошло из-за человека, который сейчас сидит напротив меня, оказывается просто невыносимой.

Я слышу, как Игорь резко втягивает воздух. А потом его голос разрезает тишину.

Низкий. Хриплый. Полный ярости.

— Не смей...

Я вздрагиваю от неожиданности, так как никогда раньше не слышала у него такого голоса.

— Не смей даже произносить её имя.

Лена смотрит на него. Он больше не пытается быть спокойным. Не пытается держать себя в руках.

Мне становится страшно, только теперь не за себя. За него. Потому что боль за сестру сейчас буквально выжигает его изнутри.

— Игорь... — тихо шепчу я.

Но он уже наклоняется ко мне, и берёт меня за руку.

— Пойдём отсюда.

Я вижу его глаза, понимая что он больше не может здесь находиться. Не может смотреть на Лену. Не может слышать её голос. Не может находиться рядом с человеком, который причинил столько боли его семье.

— Пойдём, Вика.

Я медленно киваю. сама чувствуя, что больше не выдержу. Не выдержу ни минуты.

Я поднимаюсь со стула. Ноги становятся ватными. Слабость после больницы никуда не делась.

Но сейчас это кажется мелочью, по сравнению с тем, что происходит внутри.

Игорь обнимает меня за плечи, поддерживает. Почти ведёт к двери.

А позади раздаётся голос Лены.

Спокойный. Холодный. Будто ничего не произошло.

— Правильно.

Мы останавливаемся всего на секунду.

— Валите.

У меня внутри всё ухает вниз. Ни капли раскаяния. Ни капли сожаления.

— Нам больше не о чем говорить.

Я не оборачиваюсь, потому что не могу.

Если посмотрю на неё ещё раз, просто сломаюсь окончательно. Признав тот факт что от моей сестры, осталось только чудовище. Жестокое, и беспощадное. В этот момент, я уже начинаю жалеть о том что приехала сюда. Что попросила Игоря привезти меня.

Всё начинает расплываться перед глазами.

Сначала совсем немного. Потом сильнее.

Я моргаю несколько раз. Пытаюсь сосредоточиться. Сделать вдох. Но воздуха становится всё меньше. Голоса вокруг начинают звучать приглушенно. Будто из-под воды.