***

Маркиз молчал несколько тягучих минут, потом повернул бумагу текстом к Марианне и сухо спросил:

— Это её почерк?

Леди Ютт растерялась. Она поверила подписи, но эльф прав, автором послания мог быть кто угодно.

— Не знаю, — наконец смогла вымолвить. — Где бы мне довелось увидеть почерк вашей невесты?

— Вот и я не знаю, — задумчиво ответил Дэйвел.

Он сложил письмо несколько раз и спрятал во внутренний карман редингота[1].

— Меня атакуют мошенники? — предположила девушка.

— В лучшем случае, — вздохнул маркиз, печально посмотрев на Марианну.

— Другими словами, ты допускаешь, что сказанное в письме правда и Ридана может погибнуть, если я не верну ей это? — леди Ютт подсознательно изменила вербальное общение, отбросив условности, и протянула эльфу руку, предлагая снять-таки браслет.

— Не тревожься, я разберусь, — улыбнулся тот, заметив оговорку.

— Можно задать вопрос?

— Конечно. Я слушаю тебя.

— Вы с леди Алуэ столько лет помолвлены, неужели не переписывались?

Маркиз отрицательно покачал головой и откинулся на спинку кресла, подняв задумчивый взгляд к потолку.

— Видишь ли, Аннушка, мои родители не видели в неравноценной помолвке поводов для радости. Это был вынужденный шаг для них, но тем не менее слово держали крепко. Мне, сколько себя помню, строго запрещалось оказывать знаки внимания девушкам своего круга. Нельзя внушать ложные надежды аристократкам, они способны жестоко отомстить, ославить ловеласа на весь Брейвиль, а то и пожаловаться императору. Связи с простолюдинками невозможны просто потому, что невозможны. Мне бы никогда не простили такого позора.

— При том, что леди Алуэ далеко не высокого рода, — вставила Марианна.

— Повторяю, — нахмурился Эссон, — это был вынужденный шаг. Долг нашей семьи перед отцом девушки.

— Прости, — пискнула леди Ютт, сообразив, что потревожила не зажившую рану.

Маркиз немного помолчал, потом продолжил:

— Итак, мне, юноше, в котором бурлила кровь, которого волновали заинтересованные взгляды и вполне понятные намёки представительниц противоположного пола, приходилось притворяться бревном и вести пуританскую жизнь. Как, скажи, я мог относиться к причине этого положения? Ни видеть Ридану не хотел, ни переписываться с ней, ни даже слышать о нашей будущей свадьбе.

— И всё-таки приехал в Рейвенхилл, — опять не сдержалась Марианна.

— Наступил крайний срок. Леди Алуэ исполнилось двадцать. Больше тянуть было нельзя.

— Она же почему-то избавилась от браслета, — леди Ютт подняла руку, пресекая возражения. — Настаиваю. Девушка принесла его сюда и соврала, что это чужая вещь. Если это была Ридана...

— Наверняка она, — кивнул маркиз. — Жандармы показывали портрет, нарисованный Бобом, её отцу.

— Не понимаю, — пожала плечами Марианна, — зачем она так поступила, даже не увидевшись с женихом? Уверена, что личное знакомство переменило бы её намерения.

Звякнул дверной колокольчик. Эльф резко встал.

— А по мне, так всё к лучшему! Я познакомился с самой удивительной девушкой в империи Бравен. Это ли не награда за долготерпение? Кажется, посыльный принёс твой костюм, пойду встречу.

Сердце стучало часто-часто, оно верило словам Дэйвела. Однако стоило двери закрыться, а шагам эльфа стихнуть, Марианна опомнилась. Разумеется, ей приятно слышать о своей исключительности, как и признание в любви от такого необыкновенного мужчины, но... Что, если это игра? Что, если, вырвавшись на свободу, эльф отпустил вожжи? Теперь у него нет ограничений, от которых так страдал по его же словам. Кто вступится за незнатную и практически одинокую леди, кроме двух гномов и немолодой тётушки?

Ростки чувства к маркизу были слишком нежны и не успели окрепнуть, едва он удалялся, ослабевало воздействие его бесконечного обаяния, и сразу же включались мозги. Нет, многоуважаемый господин Эссон, эта крепость не выбросит белый флаг! Марианна твёрдо решила напомнить самоуверенному эльфу о неоднократно высказанных требованиях. Она не считает его свободным и не прислушается к легкомысленным речам, сколько бы комплиментов не лилось в уши.

Приняв из рук вернувшегося маркиза большую коробку, девушка сухо поблагодарила и попросила подождать во внутреннем дворике, пока она переоденется. Снова говорила эльфу «вы», тот не подал виду, что расстроен, легко поклонился и ушёл. Леди внутренне торжествовала, хваля себя за сдержанность. Не доставало ещё бросаться на шею первому же аристократу, который соблаговолил почтить скромницу своим высоким вниманием. А вот отказаться от поездки верхом Марианна не нашла в себе сил. Ну и что? Пока браслет не снят, она формально считается невестой господина Эссона, а в прогулке по окрестностям нет ничего неприличного и двусмысленного. Куда опаснее долго торчать в комнате наедине с красивым мужчиной. Правильно она его на улицу ждать выпроводила!

[1] Редингот — сюртук для верховой езды — разновидность костюма для занятий верховой ездой, представлявшая собой нечто среднее между пальто и длинным сюртуком с прямыми полами и шалевым воротником.

Леди Ютт всегда действовала в напряжённом ритме и не любила заставлять себя ждать. Она быстро переоделась. Новый костюм великолепно сел по фигуре и смотрелся очень эффектно, гармонируя и с цветом волос, и с цветом глаз клиентки. Швея безусловно заслуживала комплиментов за чудесную и быструю работу, ей удивительным образом удалось угодить вкусу Марианны, ничего не обсуждая с ней, ведь заказчиком выступил Эссон. Леди Ютт с гордостью вспомнила о том, что некоторое время назад помогла Маргери открыть бизнес — выкупила у неё простенькие драгоценности за весьма солидную сумму. Всегда уважала отважных леди, которые начинали новое дело в одиночку, без поддержки родных и близких.

Посмотревшись напоследок в зеркало, Марианна осталась довольна собой. Настроение немного подпортил пустой конверт, взгляд на него упал случайно, захотелось просто смять и выбросить в корзину, но девушка не поддалась этому порыву, села за стол и быстро написала ответ: «Леди Алуэ, к сожалению, не могу выполнить ваше требование. Господин Эссон отказывается избавить меня от браслета, во всяком случае в ближайшее время. Советую Вам обратиться напрямую к маркизу и обсудить создавшееся положение с ним».

Запечатав послание в тот же конверт, Марианна положила его на видном месте и прошла к переговорному устройству, соединяющему её комнату с магазином.

— Тётушка Тиш! — крикнула она в трубу.

— Что такое, Аннушка? Говори скорее, у меня очередь! — послышался приглушённый голос Ариты.

— Тут на столе письмо. Отдашь его, если явятся за ответом. Хорошо?

— А ты? Куда-то уходишь? С больной ногой? — зачастила тётя.

— Не волнуйся. Щиколотка почти не беспокоит, я отправляюсь на конную прогулку с Дэйвелом.

— Счастливой дороги! — ласково пожелала Арита и сразу же отвлеклась на кого-то невидимого: — Иду-иду! Вы уже выбрали подвески, леди?

Как всё-таки приятно получить незапланированный выходной! Марианна улыбнулась, гася артефакт, и мысленно поблагодарила тётушку Тиш за помощь.

В соответствии с обещанием эльфа, лошади смирно стояли в цветнике под присмотром строгого мальчишки лет одиннадцати. Две тонконогие красавицы — серебристо-гнедая и серая в яблоках. Они нетерпеливо косили глазом и били копытом, явно стремились похвастать перед народом богатой упряжью и холёным видом. Каурая труженица с набитыми седельными сумками скромно стояла позади них, она опустила голову, не интересуясь ничем, кроме роз тётушки Ариты. Смуглый черноглазый паренёк сердито шикнул на неё и поклонился Марианне, после чего закричал в глубину сада:

— Господин! Леди уже здесь.

Дэйвел стремительно вышел из-за деревьев с удивлённым восклицанием:

— Оперативно! О, радость моя, как ты великолепна!

— Куда мы направимся? — девушка смутилась и сменила тему.