Вопросы сыпались градом и не находили ответа. В груди закипало что-то страшное: смесь ревности, злости и отчаяния. Он сжимал край стола так, что побелели костяшки, и пытался унять дрожь. Пальцы онемели, но он не чувствовал боли. Только жгучую, липкую ярость, которая поднималась откуда-то изнутри и застилала глаза.

«Я муж, -думал он. - Я имею право знать. Я имею право спросить. Я имею право…»

Но на что он имел право? Он сам предложил открытые отношения. Сам разрешил ей встречаться с другими. Сам поставил подпись под правилами, которые теперь жгли его изнутри.

«Я сам, - стучало в висках. - Сам дал ей эту свободу. Сам думал, что она никому не нужна. Сам ошибся».

Марк ждал её возвращения. Сидел на кухне, сжимая край стола, чтобы не разнести всё к чертям. В голове продолжала пульсировать мысль: Кто он? Когда? Как долго? Она его любит? Она с ним счастлива? Счастливее, чем со мной?

Лена вошла в квартиру, увидела его лицо и всё поняла. Марк смотрел на неё и видел: она знает, что он нашёл портрет. Она готова к этому разговору. Она не боится.

- Где? - спросил Марк глухо. Голос его был чужим, хриплым, будто он накричался. - Где ты это взяла?

- Это подарок, - Лена сняла пальто, повесила в шкаф.

Голос её был спокойным, хотя она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

«Спокойно, - сказала она себе. -Не показывай страх. Не показывай, что это важно. Не давай ему власти».

- Чей?

- Не твоё дело.

- МОЁ! - Марк вскочил, опрокинув стул. Звук ударил по стенам, заметался по квартире. - Я твой муж! Я имею право знать, кто рисует мою жену голой!

- Там нет наготы, - Лена усмехнулась, и в этой усмешке была горечь, которую она не могла скрыть. - Там просто я. Та, которую ты перестал видеть уже давно. Та, которую ты перестал хотеть.

Слова попали в цель. Марк стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

«Она права, - согласился он. - Я перестал её видеть. Я перестал её слышать. Я перестал её чувствовать. Я сделал свою жену мебелью в этом доме»

- Это он нарисовал? - спросил он тише. - Твой… любовник?

- Сергей, - кивнула Лена. - Его зовут Сергей. Он тренер в моём спортзале. И он видит во мне то, чего ты уже давно не замечал.

- И что же это?

- Женщину. Не функцию. Не мать своего ребёнка. Не домработницу, которая готовит ужин и ждёт, когда муж соизволит обратить на неё внимание. А женщину. Живую. Настоящую. Желанную.

Марк смотрел на неё и не узнавал. Перед ним стояла чужая. Холодная, спокойная, опасная. В её глазах не было ни капли той Лены, которую он знал. Та Лена осталась где-то там, в прошлом, на кухне с остывшим ризотто. Убитая его равнодушием, его изменами, его глупой уверенностью, что она никуда не денется.

- Ты его любишь? - спросил он с трудом.

Слова давили на горло, но он выталкивал их, надеясь, что ответа не последует. Что она скажет «нет». Что они смогут преодолеть это. Что это просто игра, просто месть, просто…

Лена молчала так долго, что Марк успел прокрутить в голове все возможные варианты. А потом она сказала:

- Не знаю. Но рядом с ним я чувствую, что живу. А рядом с тобой я только существую. Дышу, ем, сплю, но не живу. Понимаешь разницу?

Она прошла мимо него в спальню, взяла портрет с кровати и, не глядя на Марка, вышла, унося его с собой. Марк остался на кухне. Долго сидел, смотрел в одну точку. На столе стояли тюльпаны, которые он купил вчера, надеясь, что они станут первым шагом к примирению. Теперь они казались ему насмешкой. Как и он сам. Как и все его запоздалые попытки.

Потом он достал телефон. Набрал Аню.

- Привет. Можем встретиться?

- Сегодня? - удивилась она. - Но ты же говорил…

- Забудь, что я говорил. Сегодня. Через час.

Он встретился с ней. Аня была рада, она старалась, она хотела ему понравиться. Но когда они оказались в постели, Марк смотрел на неё и видел только портрет. Те глаза, ту улыбку, тот свет, который он сам погасил.

Он закрыл глаза, пытаясь представить, что это Лена. Её тепло, её шепот, её руки, которые когда-то обнимали его так, что он забывал обо всём. Но Аня двигалась иначе, пахла иначе, стонала иначе. Она старалась угодить, она была благодарной, ненасытной и это была не Лена.

Марк целовал её, а перед глазами стояла Лена. Та, с портрета. Живая, настоящая, недосягаемая. Он перебирал в памяти её черты, её смех, её взгляд, который когда-то был обращён только к нему. Аня что-то шептала, он не слышал.

Когда всё закончилось, он лежал, глядя в потолок, и чувствовал только пустоту. Аня прижалась к нему, положила голову на плечо, что-то спросила, он не ответил.

Он думал, что это поможет забыться. А понял только одно: чем больше он пытается забыть Лену, тем отчётливее она стоит перед глазами. И Аня, которая была рядом, становилась не утешением, а напоминанием о том, что он потерял.

«Что я делаю? -думал он, глядя на молодое, восторженное лицо Ани. -Зачем я здесь? Она не Лена. Она никогда не станет Леной. Она просто… просто дырка, которую я пытаюсь заткнуть. А Лена… Лена там, дома. За закрытой дверью. С его портретом. С его глазами. С его любовью».

Аня всё поняла.

- Ты опять о ней думаешь, - сказала она, отворачиваясь к стене.

Голос её был ровным, но Марк слышал в нём боль. Боль, которую он сам ей причинил. Как Лене. Как всем, кто имел неосторожность его полюбить.

- Прости, - ответил он.

А что ещё он мог сказать?

- Не надо просить прощения. Надо решать. Ты или с ней, или со мной. Третьего не дано.

Марк молчал, потому что ответа не было. Он не знал, с кем он. Не знал, чего хочет. Не знал, как жить дальше.

Он вернулся домой поздно. Лена спала в своей комнате. Дверь как всегда была закрыта, показывая ему этим, что здесь его не ждут.

Марк подошёл, прижался лбом к холодному дереву. Чувствовал запах краски, который всё ещё витал в коридоре. Чувствовал, что она там, за дверью. Его жена. Родная, но такая далекая. Чужая. И больше никогда не будет его.

- Прости меня, - прошептал он. - Я дурак. Я такой дурак… Я всё испортил. Я… я не знаю, как это вернуть. Но я люблю тебя. Я правда люблю.

Тишина была ему ответом.

А за дверью Лена не спала. Она лежала с открытыми глазами и слушала его шёпот. И думала о том, что всего полгода назад она бы бросилась ему на шею, услышав такие слова. Что всего полгода назад она бы плакала от счастья, простила бы, забыла, стёрла бы всё, как страшный сон.

Но сейчас она просто лежала и смотрела в потолок.

- Поздно, Марк, - шептала она так тихо ему в ответ, что он не слышал, но он и так знал, что опоздал. - Слишком поздно.

«Ты опоздал на полгода. Я ждала. Я верила. Я надеялась. А ты… ты просто делал вид, что ничего не происходит, - вела свой немой монолог Лена. - Ты ходил к Ане. Ты возвращался домой, пахнущий её духами. И ни разу, ни разу за всё это время ты не пришёл ко мне, не обнял, не сказал, что всё ошибка. Потому что слова без дел - пустота. Потому что ты не изменился».

А Сергей… Сергей открыл ей глаза на то, какой может быть любовь: лёгкой, свободной, без цепей. Без ожидания, без боли, без унижения. Просто любовью.

И обратной дороги не было.

Лена закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений. Без сожалений. Без надежды.

А за окном кружил крупный мокрый снег, который тут же таял на асфальте, смешиваясь с грязью и талой водой. Март играл с городом в непредсказуемость, напоминая, что зима ещё не сдалась окончательно.

Глава 31

Апрель начался с дождей. Лена стояла у окна и смотрела, как потоки воды стекают по стеклу, размывая очертания двора. За спиной тикали часы, напоминая, что скоро Паша вернётся из школы. А в голове крутилось вчерашнее.

Сергей подарил ей цветы. Просто так, без повода. Ромашки - её особенно любимые, хотя она никогда ему не говорила. Она вообще любила все цветы, но ромашки были самыми тёплыми, самыми нежными, самыми… её.