- А девушка? - спросила Лена осторожно. – Ты с кем-то встречался после развода?

Сердце ёкнуло, хотя она знала, что не имеет права ревновать.

«Откуда во мне эта ревность? - удивилась она. -С Марком я терпела его измены, делала вид, что мне всё равно. А тут… при мысли о женщине, которая была у него в прошлом, внутри всё сжимается. Наверное, это не ревность. Это страх. Страх, что меня снова сделают ненужной. Что то, что я нашла - иллюзия. Что я снова окажусь одна».

- Да, - кивнул Сергей. - Француженка. Её звали Нинет. Это было уже после развода. Мы познакомились в Париже, когда я там учился. Красивая, стильная, умная. Мы прожили два года. А потом я понял, что мы говорим на разных языках. Не в смысле французский-русский, в смысле души. Она не понимала, почему я могу плакать над картиной. Почему мне важно уехать в деревню и писать этюды. Почему я не хочу делать карьеру, а хочу просто… быть.

- И что?

- И мы расстались, - он посмотрел на неё, и в глазах его не было грусти, только спокойная уверенность. - Она сейчас замужем за банкиром, живёт в Лионе, счастлива. А я здесь. С тобой.

Лена почувствовала, как краснеет. Она опустила глаза, сделала глоток вина, чтобы скрыть смущение.

- Сергей, - спросила она, когда смогла говорить. - Ты не жалеешь? Что связался с женщиной, у которой столько проблем? Которая даже не знает, чего хочет. Которая разрывается между двумя мирами и не может выбрать.

- А у кого нет проблем? - он пожал плечами, и в этом жесте было столько простоты, что Лена вдруг остро захотела прижаться к нему, спрятаться от всего мира. - У всех проблемы. Вопрос не в том, есть они или нет. Вопрос в том, как человек с ними справляется. Ты справляешься красиво.

- Я разваливаюсь на части, - прошептала она.

- Ты собираешь себя заново. Это другое.

Он видел в ней то, чего она сама в себе не замечала. Силу там, где она видела слабость. Красоту там, где она видела усталость. Жизнь там, где она чувствовала пустоту. И это было главным чудом этих двух месяцев.

Однажды вечером, после ужина, Сергей вдруг сказал:

- Лена, можно я тебя нарисую?

Она замерла с чашкой в руках. Горячий чай плеснулся на пальцы, но она даже не заметила.

- В смысле?

- В прямом. Нарисую твой портрет. Я давно хочу, - он достал из шкафа старый, потрёпанный альбом с набросками. - У тебя удивительное лицо, оно меняется каждую минуту. То грустное, то счастливое, то испуганное. В нём вся жизнь.

- Я не умею позировать, - растерялась Лена.

Она чувствовала, как по спине бегут мурашки: от волнения, от страха, от предвкушения.

- Не надо уметь. Просто будь собой. Сиди, пей чай, думай о чём-нибудь. А я буду рисовать.

Она согласилась. И следующие два часа провела в кресле, глядя в окно, пока Сергей водил карандашом по бумаге. Было странно, волнительно, интимно. Его взгляд, изучающий, внимательный, любящий, скользил по её лицу, и Лена чувствовала себя обнажённой. Не физически, душевно.

«Что он там видит? -думала она, стараясь не шевелиться. - Мои морщины? Мешки под глазами? Усталость, которую я ношу годами? Или… или что-то другое? То, чего я сама в себе не замечаю?»

Она вспоминала свою жизнь. Как они с Марком бежали с собственной свадьбы, купались в озере под луной, пили шампанское из горла. Как она держала на руках маленького Пашу, такого крошечного, что боялась дышать. Как они переезжали из съёмной квартиры в свою первую, и плакали от счастья.

«Куда всё это ушло? -думала она. – Куда делась та Лена, которая умела смеяться без причины, мечтать, верить? Она была. Я помню. С Марком мы были счастливы. А потом… потом он стал холодным. Равнодушным. Я ждала, надеялась, терпела. И незаметно для себя заснула. Перестала себя чувствовать. Перестала быть. А Сергей… Сергей разбудил меня. Своей лаской, своими взглядами, тем, что я для него - единственная. Важная. Нужная. Живая».

Из мыслей её вырвал звонкий голос Сергея:

- Готово. Иди смотри.

Лена подошла к холсту и замерла, разглядывая саму себя. С листа на неё смотрела женщина. Красивая. Сильная. С грустью в глазах и улыбкой в уголках губ. Женщина, которая много пережила, но не сломалась. Женщина, которая умеет любить. Которая ещё не разучилась мечтать. Которая стоит на пороге чего-то нового.

- Это я? - прошептала Лена.

Слёзы навернулись на глаза, и она не могла их остановить.

- Это ты, - Сергей подошёл сзади, обнял за плечи. - Та, которую ты прячешь. Та, которую я вижу.

- Я не такая, - покачала она головой. - Я уставшая, старая, разбитая. Я…

- Ты живая, - перебил он. - Ты настоящая. Ты та, кто есть. И это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Лена заплакала. Впервые при нём. Потому что это было слишком, увидеть себя со стороны. Увидеть такой, какой её видит он. Не идеальной. Не молодой. Не беззаботной. А просто собой. И этого оказалось достаточно.

- Сергей, - сказала она сквозь слёзы, поворачиваясь к нему. - Я боюсь.

- Чего?

- Что привыкну. Что не смогу без этого. Что однажды ты уйдёшь, и я останусь ни с чем. Что это всё всего лишь игра, иллюзия, которая кончится, и я снова окажусь там, где была.

- А если я не уйду? - тихо спросил он, вытирая её слезы большим пальцем. - Если я буду рядом? Если мы просто будем вместе, без обещаний, без гарантий, но вместе?

Она не нашлась, что ответить. Просто стояла, чувствуя тепло его рук, и смотрела на портрет. На себя. Настоящую. И впервые за долгое время ей показалось, что она видит в своём отражении не чужую женщину, а ту, которую она так долго искала.

Портрет Сергей отдал ей. Завернул в бумагу, перевязал бечёвкой.

- Это тебе, - сказал он. - Чтобы помнила, какая ты есть.

Лена взяла свёрток, как драгоценность. Домой везла на такси, прижимая к груди. Всю дорогу боялась, что развернётся, помнётся, испортится. Она закрыла глаза и представляла, как повесит портрет в своей комнате, на стену, где будут его видеть только она и… и никто больше.

«Это моё, - думала она. - Моя тайна. Моя новая жизнь. Моя любовь. Марк не имеет права на это смотреть. Он сам отказался от этого права».

Дома она спрятала портрет в свою комнату, за шкаф. Она отступила на шаг, посмотрела на стену, где скоро будет висеть этот портрет. Там, где его никто не увидит. Там, где он будет только её. И впервые за долгое время ей стало легко.

Но она забыла, что дом - это не только её территория. И что тайное рано или поздно становится явным.

Глава 30

Это случилось через три дня.

Лена ушла в магазин, оставив портрет на кровати, хотела повесить, но не успела, пришло сообщение от Пашиного учителя, пришлось идти в школу. А Марк вернулся с работы пораньше, у него разболелась голова и он взял отгул.

Он увидел свёрток на кровати. Развернул машинально, думая, что это что-то из её новых покупок. Может, платье. Может, что-то для дома.

Открыл и застыл на месте, превратившись в каменное изваяние. С холста на него смотрела Лена. Не та, которую он знал последние годы, потухшая, домашняя, которая встречала его с ужином и вечной улыбкой, за которой пряталась усталость. Другая. Живая. Настоящая. С блеском в глазах, с полуулыбкой на губах, с какой-то чёртовой глубиной, от которой у него перехватило дыхание.

«Кто это? -билось у него в голове. -Это не она. Не может быть она».

Но это была она. Лена. Его жена. Только такая, какой он её никогда не видел. Свободная. Светящаяся. Без тени той вечной усталости, которая въелась в её лицо за последние годы.

Он смотрел на портрет и понимал: эту Лену он не знает. Эту Лену создал кто-то другой. Тот, кто видит её иначе. Тот, кто любит её иначе. Тот, кто сумел разбудить в ней то, что Марк считал давно умершим. А может, он просто не хотел замечать. Может, ему было удобно, что она потухшая, домашняя, предсказуемая. Всегда дома. Всегда ждёт.

«Кто он? Кто посмел? Кто увидел её такой? Кто заставил её улыбаться? Кто подарил ей этот блеск в глазах, которого у неё не было годами?»