Мужчины писали. Много. Разные.

Были откровенно пошлые, которые сразу слали фото своих достоинств, таких Лена банила не глядя. Были скучные, которые писали«как дела» и замолкали на сутки. Были странные, которые хотели встретиться в час ночи«просто погулять». И были нормальные, с которыми можно было поговорить не только о сексе.

Лена разговаривала обо всём и ни о чём. О работе, о кино, о погоде. Она не собиралась ни с кем встречаться, по крайней мере пока. Ей просто нужно было это чувство: она интересна. Она желанна. Она не закончилась в тридцать шесть.

- Мам, а ты чего всё время в телефоне? – спросил Паша как-то вечером, заглядывая через плечо.

Лена быстро заблокировала экран.

- Да так, зайчик. С подругами переписываюсь.

- С тётей Ирой?

- И с ней тоже.

Паша посмотрел подозрительно, но промолчал. Ушёл в свою комнату собирать новый конструктор.

Лена выдохнула. Надо быть осторожнее. Паша не должен знать. Никто не должен знать. Пока.

Очередное субботнее утро выдалось серым и вязким, как овсянка, которую Лена варила Паше. Она стояла у плиты, помешивала кашу и смотрела в окно. За стеклом шёл снег. Мелкий, колючий, злой.

Паша сидел за столом, рисовал что-то в альбоме и болтал ногами.

- Мам, а почему ты грустная?

- Я не грустная, зайчик. Я задумчивая.

- Это одно и то же?

- Нет, - Лена улыбнулась через силу. - Грустная - это когда плохо. А задумчивая… это когда думаешь о чем-то важном.

- А о чем ты думаешь?

- О жизни, - вздохнула Лена. - Ешь давай, а то остынет.

Паша послушно запихал в рот ложку каши. Лена смотрела на него и думала о том, что скоро он вырастет, уедет, и останется она одна. С Марком. Или без Марка. Или вообще ни с кем.

Мысль была тоскливой, липкой, как та же овсянка.

После завтрака Паша ушёл в свою комнату. Лена убрала посуду, вытерла стол, села с чашкой остывшего кофе. Телефон лежал рядом. Чёрный. Холодный. Безмолвный. Она смотрела на него уже полчаса. Там, внутри, жила анкета на сайте знакомств. Созданная пару недель назад, после разговора с Ирой. Лена заполнила её на одном дыхании, пока злость на Марка ещё кипела в крови. А теперь, спустя время, страх притупился, но в такие минуты, как сейчас, всё равно накатывал.

А вдруг там никого? Вдруг она никому не нужна? Вдруг Марк был прав, и она просто старая жена, мать, функция, которая никому не интересна?

А вдруг там много? Вдруг они пишут, а она не знает, что отвечать?

Телефон завибрировал. Лена подпрыгнула. Уведомление. Сайт знакомств: «У вас новый лайк».

Сердце ухнуло в пятки. Лена смотрела на экран и не могла заставить себя разблокировать телефон. Пальцы дрожали, как в школьном детстве перед контрольной.

- Волгина, соберись, – приказала она себе вслух. – Тебе тридцать шесть. Ты взрослая женщина. Что ты как девочка?

Она разблокировала телефон. Зашла в приложение. Десять лайков. Лена начала отвечать. Некоторые сообщения были скучными, некоторые чересчур навязчивыми. Но были и те, от которых на душе становилось тепло. Она просто наслаждалась новым ощущением: мир за дверью существовал, и он хотел её.

А дома по-прежнему было тихо. Марк, кажется, вообще перестал её замечать. Он жил своей жизнью: работа, Аня по вторникам, редкие выходные с Пашей. Дома они сталкивались в коридоре, обменивались дежурными фразами и расходились по разным углам.

Лена специально не лезла к нему. Не спрашивала про Аню. Не интересовалась, как прошёл день. Она просто существовала параллельно, и это было странно, после двенадцати лет совместной жизни вдруг стать чужими.

Но в этом было и облегчение. Никто не спрашивал, почему она купила новое платье. Никто не кривился, когда она уходила в спортзал. Никто не требовал отчёта, где она была и с кем.

Свобода. Та самая, которую он хотел.

Теперь она была и у неё.

Глава 14

Ближе к ночи пришло сообщение, которое всё изменило.

«Знаете, у вас удивительные глаза. В них есть грусть и сила одновременно. Как будто вы много пережили, но не сломались. Меня зовут Дима. Я художник. Мне 38. Если захотите поговорить, буду рад».

Лена перечитала три раза. Потом ещё раз. Никакого дурацкого «привет, как дела». Никаких пошлых намеков. Просто про глаза. Про то, что она много пережила. Откуда он знает? Как увидел? Неужели это так заметно?

Она перечитала ещё раз, и вдруг по коже пробежали мурашки. Слишком точно. Слишком глубоко. Будто он заглянул ей в душу и увидел то, что она прятала ото всех.

- Кто ты такой? - сказала она одними губами.

Потом зашла в его анкету, посмотрела личные данные. Дима, 38 лет, художник. На фото молодой парень с открытым лицом, длинными волосами, собранными в небрежный хвост, с лёгкой небритостью и добрыми глазами. Таким он был лет десять назад, слишком молодо для своих лет выглядел парень. На других фото были его картины. Яркие. Живые. Странные. И он рядом с ними. Худой. Вдохновенный. Погруженный в себя.

Что-то в его взгляде показалось ей смутно знакомым. Будто она уже видела эти глаза: внимательные, изучающие, тёплые. Но где? Она перебирала в памяти лица, но не могла вспомнить. Потом решила, что показалось.

Лена смотрела и не верила. Такой красивый. Такой живой. Такой… настоящий.

Она набрала ответ. Стерла. Набрала снова. Опять стерла. Потом разозлилась на себя и написала просто:

«Спасибо. Никто давно не говорил мне про глаза. Лена».

Отправила и замерла в ожидании. Ответ пришёл через минуту.

«Лена - красивое имя. Очень женственное. А вы любите искусство?»

И понеслось. Они переписывались всю ночь и весь день. Лена отвечала урывками, между сном, готовкой, уборкой, проверкой уроков Паши.

Дима писал обо всём: о своих картинах, о выставках, о Париже, где учился, о Москве, где теперь жил и работал. Он был легким, умным, ироничным. Он не клеился, не намекал, не торопил события.

Иногда его фразы казались странно знакомыми. Например, он написал:

«Я люблю наблюдать за людьми в спортзале. Там все настоящие, без масок, без прикрас».

Лена удивилась. Художник и спортзал? Как-то это не вязалось с его образом. Но она решила, что люди вообще полны противоречий. И это замечательно. Ей нравились разносторонне развитые люди. И Дима как раз был из такой категории.

«Вы часто бываете в спортзале?» - спросила она.

«Бываю иногда, - ответил он. -Там хорошо думается».

Лена пожала плечами. Спортзал дело обычное, многие туда ходят. И художники тоже люди, им тоже нужно о здоровье заботиться. Она и сама теперь там регулярно появляется. Просто совпадение. Таких миллион.

К вечеру Лена поймала себя на том, что улыбается в телефон. Уже час. Беспрерывно.

- Мам, ты чего лыбишься? - Паша заглянул через плечо.

Лена быстро заблокировала экран.

- Да так, зайчик. Мне просто смешное видео прислали.

- Покажи.

- Потом. Ты уроки сделал?

Паша вздохнул и ушел. А Лена снова открыла чат. Дима писал:

«А вы замужем? Если вопрос слишком личный, можете не отвечать».

Лена задумалась. Что писать? Правду? Частично или полностью? Или соврать? Она вроде и замужем и уже нет, так, штамп в паспорте просто остался. А всё остальное рухнуло в тот самый вечер, когда Марк пришёл с этим разговором.

Она решила быть честной.

«Замужем. Но в открытых отношениях. Муж так захотел».

Дима ответил не сразу. Лена успела выпить чай, уложить Пашу, выключить свет на кухне. А когда зашла в свою комнату, телефон пиликнул.

«Понимаю. Это непросто. Особенно для женщины, которая привыкла хранить верность. Держитесь. Вы сильная».

И следом от Димы пришло ещё одно сообщение:

«А ваш муж просто идиот».

Лена выдохнула. Он не сбежал. Не осудил. Не начал слать пошлости. Просто понял. И даже не побоялся сказать то, что она сама думала, но боялась признать.

- Господи, - приложив руку к груди, чтобы унять бешено бьющееся сердце, прошептала она. - Кто ты такой?