Паша чмокнул её в щёку и убежал. Лена посидела минуту, собирая себя по частям, потом встала, подошла к зеркалу. Зрелище было жалкое. Опухшие веки, серое лицо, спутанные волосы. Она выглядела на все свои тридцать шесть, плюс ещё пять за вчерашний вечер.

- Соберись, - сказала своему отражению. - Ты мать. У тебя ребёнок. Ты не имеешь права раскисать.

Отражение смотрело на неё с сомнением.

Лена умылась ледяной водой, наскоро причесалась, натянула халат и пошла на кухню. Паша уже сидел за столом, рисовал что-то в своём альбоме.

Увидев мать, он поднял голову и сразу всё понял. Её красные глаза, её осунувшееся лицо. Напряжение между родителями чувствовалось даже в отсутствие в доме отца. Оно висело в воздухе, тяжёлое, как перед грозой.

- Мам, а правда, что вы с папой разводитесь?

Лена замерла у плиты. Рука с поварёшкой зависла в воздухе.

- Что? С чего ты взял?

- А у Сашки из параллельного класса родители развелись. Он говорит, они сначала тоже странно себя вели. Прям как вы вчера.

Лена медленно повернулась, подошла к сыну, присела на корточки, заглянула в глаза.

- Паш, послушай. Мы с папой не разводимся. Мы… у нас просто сложный период. Но это не твоя забота. Мы сами разберёмся. Ты понял?

Паша кивнул, но в глазах осталось сомнение. Дети всё чувствуют. Их не обманешь улыбками и лживыми словами.

- А блинчики будут? - спросил он, чтобы сменить тему.

- Будут, - Лена встала, вернулась к плите. - С шоколадом и с бананом. Как ты любишь.

Пока жарились блинчики, она прокручивала в голове вчерашнее: слова Марка, свои слёзы, блокнот под подушкой. Надо показать ему правила сегодня. Сейчас. Не откладывать. Потому что если отложить, она снова расклеится, снова будет плакать, и он решит, что победил. Что она согласна на любой его сценарий.

Нет. Она покажет, что готова играть. Но по своим правилам.

В прихожей щёлкнул замок. Лена вздрогнула. Паша мгновенно оторвался от рисунка.

- Папа пришёл! - закричал он и побежал встречать.

Лена выключила плиту, вытерла руки о фартук. Сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула и вышла в коридор.

Марк стоял с пакетом из супермаркета. Помятый, небритый, пахнущий улицей, кофе и перегаром. Увидел Лену и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

- Привет, - сказал осторожно. - Я продукты купил. Подумал, дома ничего нет.

- Есть, - ответила Лена ровно. - Я вчера всё купила. К ризотто.

Марк поморщился, будто от удара. Паша переводил взгляд с отца на мать, чувствуя напряжение.

- Пап, а ты будешь блинчики? - спросил он, пытаясь разрядить обстановку.

- Конечно, - Марк потрепал сына по голове. - Иди мой руки, я сейчас.

Паша убежал. Они остались вдвоём в прихожей. Тишина повисла тяжёлая, как бетонная плита.

- Лен… - начал Марк.

- Не сейчас, - перебила его Лена. - Сначала завтрак. И при сыне никаких разговоров.

Марк кивнул. Прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Лена вернулась к плите. Дальше полчаса они жили в режиме «как обычно»: блинчики, шоколад, Паша рассказывал про динозавров. Марк делал вид, что слушает. Лена делала вид, что улыбается.

И только когда Паша ушёл в свою комнату собирать лего, они остались на кухне вдвоём.

Марк смотрел в окно. Лена мыла посуду. Спиной к нему.

- Лен, - сказал он тихо. - Давай поговорим.

- Давай, - она не обернулась.

- Ты как? Прости за вчера. Я понимаю, это было неожиданно.

- Неожиданно, - эхом отозвалась Лена. - Хорошее слово. Как если бы на голову упал кирпич. Тоже неожиданно.

Марк подошёл, попытался обнять её за плечи. Лена отстранилась. Повернулась, посмотрела на него в упор.

- Я подумала.

Он замер. В его карих глазах плескались надежда и страх одновременно.

- И?

- И я согласна.

Марк выдохнул. Облегчение было таким явным, что Лене захотелось ударить его. Выцарапать ему глаза. Он даже не спросил, как она. Не поинтересовался, что она чувствует. Просто обрадовался, что получил разрешение.

Но она сдержалась. Вытерла руки, подошла к шкафчику, достала блокнот. Положила на стол перед ним.

- Вот. Мои условия.

Глава 8

Марк удивлённо поднял брови. Открыл блокнот, пробежал глазами список и залип. Читал долго. Слишком долго для восьми пунктов.

- Лена, это… - он запнулся. - Это очень подробно.

- Ты хотел правил. Я написала правила. Тебя что-то не устраивает?

Он молчал. Лена видела, как он перечитывает пункт за пунктом, и на лице сменяются эмоции. Удивление. Растерянность. И где-то в глубине горел страх. Да точно, страх. Когда дошёл до пункта про прекращение в любой момент. Надо же: испугался не того, что жена ляжет под другого, а что его свобода в любой момент может накрыться медным тазом.

- Ты серьёзно? - спросил он наконец.

- Совершенно.

- Но… возврат до 23:00? Это же несерьёзно. Взрослые люди…

- Взрослые люди могут планировать время, - хлёстко отрезала Лена. - Ты хотел честности? Вот честность. Никаких ночёвок. Никаких утренних кофе в постель с другими. Ты возвращаешься домой. К семье.

Марк сглотнул.

- А отчёт? Подробный?

- Ты хотел прозрачности. Я хочу знать, с кем ты и где. Без деталей, но без лжи. Если начнёшь врать, игра сразу заканчивается.

- Игра, - повторил Марк. - Ты это называешь игрой?

- А ты как называешь?

Он не ответил. Снова уставился в блокнот.

- Пункт семь, - прочитал вслух. - Никаких следов в доме. Это как?

- Никаких чужих духов, волос, записок, подарков. Ты приходишь домой чистым. Я не хочу знать, чем ты пахнешь на самом деле. И не хочу находить трусы незнакомок в твоих карманах.

Марк поморщился от грубости, но промолчал.

- Пункт восемь, - продолжил он тихо. - Если кто-то заболел, второй ухаживает без упрёков.

- Это значит, - Лена наклонилась к нему, - что если я подхвачу какую-нибудь заразу от твоей любовницы, ты будешь поить меня чаем и не ныть. Потому что это ты притащил эту заразу в дом. Ясно?

- Лена! - Марк отшатнулся. - Ты чего? Я же не проституток буду…

- А какая разница? - Лена выпрямилась. - Болезни передаются не только через профессию. Или ты думаешь, твоя коллега Аня стерильна?

Марк побледнел. Лена усмехнулась про себя, что попала в яблочко. Значит, точно есть кандидатка. Та самая Аня с работы. Она запомнила. Приняла к сведению.

- И последнее, - сказала она спокойно. - Пункт шесть. Прекращение в любой момент по первому требованию. Если в любой день, в любой час я скажу «стоп», ты закрываешь эту тему навсегда. Без вопросов. Без обсуждений. Просто заканчиваешь.

Марк поднял на неё глаза.

- А если я скажу «стоп»?

- Тоже заканчиваем. Правила работают в обе стороны.

Молчание Марка, по подсчётам Лены, длилось уже больше минуты. Всё-таки она смогла его удивить.

То ли ещё будет!

- Ты правда хочешь этого? - спросил Марк. - Или просто проверяешь меня?

Лена посмотрела на него долгим взглядом. На его красивое лицо. На растерянность. На страх потерять контроль.

- А ты правда хочешь открытого брака? - ответила вопросом на вопрос. - Или просто хочешь трахать других, чтобы жена сидела дома и ждала?

Марк открыл рот и тут же закрыл. Не нашёлся, что сказать. Потому что он действительно не ожидал, что она согласится. Совсем. Ни разу за эти полгода, пока прокручивал в голове этот разговор, он не допускал мысли, что Лена скажет «да».

В его сценарии всё было иначе.

Она плачет, он утешает. Она говорит:«Но я не смогу с другими» , он великодушно разрешает:«И не надо, ты моя, только моя» . Она успокаивается, благодарная, что её не бросают, а он получает индульгенцию на развлечения на стороне, потому что«мы же договорились» . Всё по честному.

В его сценарии она должна была отказаться. Должна была бороться за него. Должна была ревновать так, чтобы он чувствовал себя желанным и нужным. А она… она согласилась. Спокойно. Деловито. С этим своим блокнотом и списком пунктов.