- Лен? Ты чего молчишь? Скажи что-нибудь.

Она смотрела на него и видела: он ждет реакции. Ждет слёз, истерики, скандала. Чтобы потом утешать, чувствовать себя виноватым, но при этом быть главным. Тем, кто контролирует ситуацию.

Она не доставит ему этого удовольствия.

- Хорошо, - сказала Лена спокойно. - Ты рассказал. Я услышала.

Марк замер. Такой реакции он не ожидал.

- И всё? Ты не злишься?

- А должен быть скандал? Мы договаривались. Ты выполнил условия: рассказал. Спасибо за честность.

Она встала, подошла к раковине, открыла кран. Начала мыть чашку, стоя к нему спиной.

Марк сидел, потерянный. Он явно готовился к другому сценарию.

- Лена, ты уверена, что с тобой всё в порядке?

- Абсолютно, - голос ровный, как струна. - Ты хотел свободы. Получай. Я не собираюсь устраивать сцены. Иди спать, уже поздно.

Она вытерла чашку, поставила в сушку. Повернулась. Улыбнулась. Вежливо. Холодно. Примерно так улыбаются малознакомым людям в лифте.

- Спокойной ночи, Марк, - сказала она безэмоционально и ушла в спальню.

Марк остался на кухне один. Он смотрел на дверь, за которой скрылась жена, и чувствовал себя… обманутым? Нет, не так. Обделенным. Он ждал эмоций, а получил пустоту.

Он посидел еще минут десять, потом поплелся в спальню. Лена уже лежала на своей стороне, отвернувшись к стене. Дышала ровно, то ли спала, то ли притворялась.

Марк лег, поворочался. В голове крутилось:

«А если она правда не ревнует? Если ей всё равно? Если она тоже…»

Он прогнал эту мысль. Нет, ерунда. Она просто держится. Женщины всегда так, делают вид, что им всё равно, а внутри переживают. Завтра утром она расклеится, и он её утешит. Всё будет хорошо.

Он повернулся на бок и закрыл глаза. Уснул быстро.

Но перед тем как провалиться в сон, в голове ещё успела промелькнуть Аня. Её горячее тело под ним, её пальцы, впивающиеся в спину, её шёпот в темноте. Она была такой ненасытной, такой благодарной, не то что Лена, которая в последнее время просто лежала и ждала, пока он закончит. Аня стонала, выгибалась, кусала губы и от этого у Марка до сих пор звенело в крови.

Они переспали три раза. Три. За один вечер. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. Видимо, он слишком долго ждал этого разрешения. Изголодался по хорошему качественному сексу.

Вспомнил, как она шепнула ему на ухо:

«Ты такой сильный…» - и по коже снова пробежали мурашки.

Аня его заводила. По-настоящему. С ней он чувствовал себя мужчиной. Сильным. Желанным. Диким.

А Лена… Лена стала привычной. Тёплой. Уютной. Как старый диван, на котором удобно, но уже не хочется прыгать. Никаких сожалений он не испытывал. Ни капли. Она сама согласилась. Сама написала эти дурацкие правила. И если она думает, что он будет сидеть и мучиться угрызениями совести, то она ошибается.

Но ничего. Теперь всё изменится. Он же ради этого всё и затеял, чтобы разжечь себя заново. Чтобы через других женщин снова захотеть свою жену. Так в умных статьях пишут: сначала острота на стороне, потом страсть возвращается в семью.

Значит, работает.

Марк улыбнулся в темноте, перевернулся на другой бок и провалился в сон. Глубокий. Без сновидений. С привкусом чужих духов на губах.

Глава 10

Лена не спала. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в стену. Внутри не было пустыни. Внутри было что-то другое. Горячее. Колючее. Живое.

Она ждала, когда дыхание Марка станет ровным, когда он провалится в сон. И тогда она позволила себе эту слабость. Слезы потекли по щекам беззвучно, как в ту ночь, неделю назад. Только теперь это были другие слезы. Не от боли, от злости. От унижения. Оттого, что она лежит здесь, а он только что трахал другую и пришел домой, как ни в чем не бывало, и ждет, что она будет его утешать.

Лена закусила губу, чтобы не зарыдать вслух. В груди разрывалось что-то важное. То последнее, что держало её в этом браке.

Она чувствовала его запах: на подушке, на одеяле, на его рубашке, брошенной на стул. И сквозь привычный, родной запах пробивался другой: сладкий, приторный, женский. Чужие духи. Анины. По правилам она должна была устроить скандал. Но какое теперь это имело значение? Правила были её попыткой удержать то, что уже рухнуло. А теперь, когда он переступил черту, она будет играть по-другому.

Лена зажала рот рукой. Её выворачивало наизнанку, но она не издала ни звука.

«Ты хотела играть, - сказала она себе. –Так играй».

Она пролежала так до трех ночи. Потом встала, ушла в ванную, долго смотрела на себя в зеркало. Глаза красные, опухшие. Лицо серое.

- Дура, - прошептала она своему отражению.- Какая же ты дура. Думала, он одумается? Думала, это просто слова? Он уже там, с ней. А ты здесь. Одна.

Она умылась ледяной водой. Вернулась в спальню. Легла. Уснула только под утро, забывшись тяжелым, больным сном.

Утром Лена встала первой. Сделала Паше завтрак, собрала в школу, проводила. Марк еще спал, суббота, можно было валяться до обеда. Лена не стала его будить. Она надела куртку, взяла ключи и вышла.

Просто пошла гулять. Ноги сами вынесли во двор, потом в парк. Было холодно, моросил дождь, но она шла и шла, пока не замерзла окончательно.

В кармане зазвонил телефон. Ира.

- Привет, подруга! Как ты? Давай встретимся сегодня, сто лет не виделись.

Лена остановилась. Посмотрела на серое небо.

- Давай. Через час в «Кофе-хаузе».

Через час Ира уже ждала её в кафе с двумя капучино. Увидела Лену и сразу поняла, что случилось что-то плохое.

- Охренеть, - выдохнула она. - Что случилось? Ты выглядишь как зомби.

Лена села напротив, взяла чашку, отпила. Горячо. Обжигает. Но хорошо. Значит, она ещё живая.

- Марк предложил открытый брак, - сказала она ровно. - А вчера он впервые сходил на свидание. С Аней с работы.

Ира поперхнулась кофе. Поставила чашку, вытаращилась.

- Что-о-о?

- То самое. Он пришел домой, сел на кухне и рассказал мне. Честно. По правилам.

- А ты? - Ира подалась вперед. - Ты что?

- А я улыбнулась, пожелала спокойной ночи и ушла спать.

Ира смотрела на неё, открыв рот. Потом моргнула.

- Ты рехнулась? Почему ты не выгнала его к чертовой матери?

- Потому что я хочу поиграть, - Лена поставила чашку. - Он думает, что я буду сидеть и страдать. Что я никому не нужна, кроме него. Что я сломаюсь и приползу просить, чтобы он меня не бросал.

- И?

- И я докажу ему обратное.

Ира прищурилась. В её глазах загорелся азартный огонек.

- Лена, ты что задумала?

- То же, что и он. Только лучше.

- Ты будешь с кем-то встречаться?

- Я начну жить. Для себя. Он хотел свободы? Пусть посмотрит, как свобода выглядит с другой стороны.

Ира откинулась на спинку стула. С минуту молчала, изучая подругу.

-Ты уверена в своём решении? Это опасная игра.

- А что мне терять? - Лена горько усмехнулась. - Брак уже рухнул. Я могу рухнуть вместе с ним, а могу построить что-то новое. Хотя бы для себя.

Ира вдруг улыбнулась. Широко, по-настоящему.

- Знаешь, я всегда думала, что ты слишком правильная. Слишком терпеливая. А ты, оказывается, кремень, - Ира покачала головой, будто заново её узнавая. - Настоящая валькирия.

- Я не кремень, - Лена покачала головой. - Я просто устала быть удобной.

Они сидели в кафе до вечера. Говорили о разном. Ира рассказывала про свои свидания, про мужчин, про то, как она отрывается после развода. Лена слушала и удивлялась: мир совсем рядом, оказывается, кипит. А она двенадцать лет сидела в своей раковине и думала, что так и надо.

Вечером, возвращаясь домой, Лена остановилась у витрины магазина. В отражении стояла женщина в старом пуховике, с уставшими глазами, с потускневшими волосами.

- Так больше нельзя, - сказала она себе и зашла в магазин.

Домой она вернулась только через три часа. С пакетами.

Марк сидел на кухне, пил чай. Увидел её, удивился.