Он опустился на стул, уронил голову на руки. Она не нуждалась в нём. Не ждала. Не верила.

«Она стала свободной , - подумал он. -А я… я остался здесь, в этой пустой квартире, с пустыми обещаниями и чувством, что жизнь прошла мимо».

Он взял телефон, посмотрел на экран. Аня прислала очередное сообщение:

«Марк, ты пропал. Всё в порядке?».

Он удалил его, даже не открыв. Потом набрал Лену. Не стал писать, именно позвонил, но она не ответила ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок. Потом просто написал:

«Я был глупцом. Дай мне ещё один шанс. Всего один. И я не подведу. Больше нет».

Ответа не было. Он смотрел на экран, надеясь увидеть три заветные точки, которые означают, что она печатает, но экран оставался пустым. Он ждал минуту. Две. Пять.

«Она не ответит, - понял Марк.- И никогда больше не ответит. Не на это сообщение. Не на следующее. Я потерял её. Навсегда».

В своей комнате Лена лежала и смотрела в потолок.

Руки дрожали. Не от страха, от адреналина. Она сказала то, что думала. Не промолчала, не сдержалась, не сделала вид, что ничего не случилось. Она сказала и стало легче. Как будто она сбросила груз, который тащила годами.

Но внутри, где-то глубоко, ныло. Ныло оттого, что она видела его глаза. Растерянные. Жалкие. Умоляющие. Она почти поверила ему. Почти. Но вовремя вспомнила все ночи, которые провела одна. Все вторники, когда он уходил к Ане. Все его«я на работе», «я задержусь», «не жди».

«Слишком поздно, Марк, -подумала она, глядя на белёсый потолок, в котором угадывались тени от уличных фонарей .- Ты опоздал. Я ждала. Я верила. Я надеялась. А ты… ты просто делал вид, что ничего не происходит. Ты разрушал меня по кирпичику, а теперь удивляешься, что от старой Лены ничего не осталось».

Телефон бесшумно светился в темноте, имя Марка мигало на экране. О чем говорить? На взгляд Лены все было сказано несколько минут назад. Добавить ей было нечего. Вместо того чтобы снова перетирать с мужем одно и тоже, она открыла переписку с Сергеем. От него только что пришло сообщение.

«Ты как? Добралась? Я скучаю».

Она улыбнулась в темноте. Представила его лицо, ямочку на щеке, его руки, которые держали её так, будто она была драгоценностью. Вспомнила, как он смотрел на неё сегодня в кафе, как гладил пальцы, как шептал:«Ты - мой воздух» . И сердце забилось быстрее.

«Две реальности, - подумала она.- В одной есть Марк, вино, цветы, чувство вины и долга. В другой - Сергей, лёгкость, смех, свобода. И я живу в обеих. И разрываюсь между ними».

«Всё хорошо, -написала она. - Я тоже скучаю. Спасибо за сегодня».

Ответ пришёл сразу:

«Это тебе спасибо. Ты моё всё. Спокойной ночи».

Лена прижала телефон к груди и закрыла глаза. На губах застыла улыбка. Внутри, где-то глубоко, пело. Но где-то рядом, за стеной, лежал Марк. Она слышала, как он ворочается, как вздыхает, как не может уснуть. Она знала, что он мучается. Знала, что ему больно. И эта боль отзывалась в ней странным, непонятным эхом.

«Почему мне его жалко? -спросила она себя. -Почему я не могу просто вычеркнуть его, забыть, перестать чувствовать? Он причинил мне столько боли. Он сделал меня чужой в собственном доме. Он заставил меня усомниться в себе, в своей красоте, в своей значимости. А я всё равно… всё равно чувствую, как что-то обрывается, когда я смотрю на него».

Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди. За окном кружил мокрый снег, смешанный с дождём. Март играл с городом в непредсказуемость, заставляя прохожих прятать носы в воротники и бежать домой. Домой, где тепло. Где ждут. А её дом разделился на две половины, между которыми пролегла пропасть.

«Так не может продолжаться вечно, -вдруг поняла она. -Придётся выбирать. Рано или поздно. Но выбор слишком страшный. Слишком окончательный. Если я выберу Сергея, то потеряю всё, что было. Наши воспоминания. Наш дом. Нашу семью. Пашу, который будет метаться между нами. Если я выберу Марка… я потеряю себя. Ту Лену, которую нашла. Ту, которая смеётся, летает, живёт. Ту, которую я так долго искала.

Она не знала ответа. Не знала, что делать. Не знала, куда идти. Поэтому она просто лежала и смотрела в потолок. И слушала, как за стеной ворочается Марк, который тоже не спит, тоже мучается, тоже тонет. Два тонущих человека в одной лодке, которые разучились грести в одну сторону.

А за окном кружил мартовский снег. Он падал на крыши, на деревья, на асфальт, скрывая старые следы и открывая дорогу новым. И Лена смотрела на него и думала о том, что когда-нибудь этот снег растает. И тогда придёт весна. Настоящая. Свободная. Новая.

Но что она принесёт, она пока не знала.

Книга эмоционально тяжелая, кому нравится роман, прошу поддержки. Комментарии, звёздочки🩷 Подписывайтесь на автора, скоро будет новинка, чтобы не пропустить!

Глава 29

Середина марта ворвалась в город капелью и сумасшедшим солнцем, которое заливало квартиры сквозь немытые окна и заставляло людей улыбаться без причины.

Лена улыбалась. Часто. Почти постоянно.

Она ловила себя на этом в самые неожиданные моменты: когда чистила картошку, когда проверяла Пашины уроки, когда стояла в очереди в супермаркете. Улыбка возникала сама, без команды, и Лена прятала её, как нашкодившая кошка.

«Что со мной? - думала она, прикусывая губу, чтобы сдержать этот дурацкий, ни с чем не сравнимый восторг. - В моей жизни сейчас такая неразбериха, всё перевернулось с ног на голову. Всё сложно, а мне… мне так хорошо. Как будто ничего не случилось. Как будто я не разрываюсь между двумя мирами».

Причина улыбки была проста и сложна одновременно. Её звали Сергей. За два месяца они стали ближе, чем Лена могла представить. Сергей оказался целым миром, в который она провалилась с головой. Он умел слушать так, будто каждое её слово было важным. Он смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на земле. Он говорил с ней так, будто они знали друг друга тысячу лет.

Иногда, посреди ночи, Лена просыпалась и лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове детали их встреч. Его голос, когда он читал ей стихи, оказалось, он помнил наизусть целые страницы Бродского. Его руки, когда он рисовал, она могла смотреть на это часами, на то, как он смешивает краски, как водит кистью по холсту, как хмурится, когда что-то не получается. И его смех, низкий, тёплый, заразительный.

«Я влюбилась, - шептала она, и сердце замирало от этой мысли. - Я влюбилась по-настоящему».

Но она не позволяла себе сказать это вслух. Не ему. Не себе. Потому что если признаться, придётся что-то решать. А она не была готова к принятию серьезных решений.

Однажды, за ужином в его квартире, Сергей рассказывал о себе. Лена слушала, подперев голову рукой, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

- Я родился в маленьком городке под Рязанью, - говорил он, разливая вино по бокалам. - Отец - водитель автобуса, мать - учительница литературы. Они до сих пор там живут.

- Ты на них похож? - спросила Лена.

- На маму - характером. Она тоже упрямая, тоже никогда не сдаётся. А на отца похож внешне. Высокий, плечистый. Он в молодости боксом занимался, представляешь? А я вот художником стал. Они сначала не поняли, думали, что сын должен быть инженером или военным. Но я с детства рисовал. На обоях, в тетрадках, на асфальте. Мать ругалась, отец смеялся. А потом в шестнадцать я уехал в Москву поступать в художественное училище.

- И поступил?

-Да, с первого раза, - он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка. - Представляешь? Приехал из своей глуши, с одним альбомом под мышкой, и поступил. Потом академия, потом Париж, стажировка. Три года во Франции.

Лена слушала и думала о том, как сложно, наверное, было ему там. Одному. Без денег, без связей, с одним только талантом и упрямством.

- Три года в Париже? - переспросила она, когда он замолчал. - И ты вернулся?

- Вернулся, - он пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. - Там красиво, но там не моё. Я русский. Мне нужны берёзы и снег. И чтобы мать можно было навестить в любой момент, когда есть время.