- Сергей...

- Иди, не оборачиваясь, - голос его дрогнул. - Иди, пока я не разревелся. Пока я не передумал.

Лена встала, подошла, обняла его со спины. Прижалась щекой к спине, слушала, как бьётся его сердце. Сильное, ровное, живое. Сердце человека, который любил её. Который ждал. Который отпускал.

- Спасибо тебе за всё, - прошептала она. - За то, что вернул меня к жизни. За то, что показал, какая я есть. За то, что любил.

Он повернулся, обнял её в ответ. Крепко, до хруста, до боли. Так, будто хотел запомнить, как она пахнет, как она дышит, как её руки лежат на его спине.

- Иди, - сказал он в её волосы. - Иди к нему. Он нужен тебе больше, чем я.

Она вышла. Дверь за ней закрылась.

Сергей остался один в её квартире, среди её вещей, её запаха, её жизни. Опустился на пол там, где она только что рыдала. Закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали, но он не издал ни звука.

А Лена бежала к спорткомплексу, где у Паши была тренировка. Бежала, чтобы успеть до окончания, чтобы встретить его, чтобы сказать, что она никуда не уйдёт. Никогда.

Ветер бил в лицо, слёзы высыхали на ветру, сердце колотилось, оглушая. Она бежала, не разбирая дороги, обгоняя прохожих, не замечая их удивлённых взглядов.

Паша вышел из спорткомплекса - хмурый, поникший, без рюкзака. Увидел мать, удивился. В его глазах мелькнула тревога.

- Мам? Ты чего здесь? Я рюкзак дома забыл, так и просидел всю тренировку на скамейке. Без формы не пустили.

Лена подошла, обняла его прямо посреди улицы, прижала к себе, зарылась лицом в его лохматую макушку. Вдохнула запах детского шампуня, лета, его запах. Самый родной запах на свете.

- Я люблю тебя, - сказала она, задыхаясь. - Больше всего на свете. Ты слышишь?

Паша замер. Она чувствовала, как он напрягся, не понимая, что происходит. Потом осторожно обнял её в ответ. Его руки были такими маленькими и такими сильными одновременно.

- Я знаю, мам.

- Никуда я не уйду, - прошептала она. – Никогда. И чтобы я больше не находила таких записок. Договорились?

Паша отстранился, посмотрел на неё удивлённо. В его глазах была надежда, смешанная со страхом.

- Ты нашла?

- Нашла, - Лена улыбнулась сквозь слёзы. - И теперь буду носить с собой, чтобы помнить, какой у меня замечательный сын. Какой смешной. Какой любимый. И который там ошибок наделал... – «ухади» через «а», а надо через «о». Но это ничего, сынок. Исправим. Всё исправим. Я найду тебе репетитора по русскому. Самого лучшего.

- А ты? - Паша посмотрел на неё серьёзно. - Ты плакала?

- Немного.

- Не плачь, ладно? Я не люблю, когда ты плачешь.

- Я не плачу, - она вытерла глаза. - Это просто... радость. Оттого, что ты у меня есть.

Паша не поверил, но промолчал. Они пошли домой, держась за руки. Паша рассказывал про тренировку, про то, как сидел на скамейке и смотрел на других, про то, что в следующий раз обязательно не забудет форму. Обычные мальчишеские разговоры.

А Лена слушала и думала: вот оно, главное. То, ради чего стоит жить.

Не свобода. Не любовь. Не поиски себя.

А этот мальчик рядом, который сжимает её руку и верит, что мама никуда не уйдёт.

В кармане пиликнул телефон. Сергей:

«Я ушёл. Ключи оставил на столе. Ты всё правильно сделала. Я люблю тебя. Всегда».

Лена остановилась. Посмотрела на экран сквозь пелену слёз. На эти слова, которые она хотела бы прочитать в другое время, в другой жизни.

- Мам, ты чего? - Паша потянул её за руку.

- Ничего, зайчик. Всё хорошо.

Она убрала телефон, не ответив, потому что ответа не было. Была только пустота там, где только что билось сердце. И любовь там, где шёл рядом сын.

Точка невозврата была пройдена.

Мои хорошие, очень жду Ваши комментарии🌹

Глава 44

Июль плавил город солнцем и духотой.

Лена сидела на кухне и смотрела на ключи, они лежали на столе. Обычные ключи от её квартиры, которые Сергей оставил три дня назад. Маленький металлический прямоугольник, вместивший в себя столько боли.

«Тридня, - думала она.- Три дня, а кажется, прошла вечность. Я смотрю на эти ключи и не могу их убрать. Не могу выбросить. Не могу вернуть. Они как напоминание: он был. Он здесь. Он ждал».

Она не отвечала на его сообщения. Не брала трубку. Не потому что не хотела, а потому что боялась. Боялась, что услышит его голос и сорвётся. Побежит к нему. Бросит всё снова. А бросать было нельзя.

«Паша - моё всё. Я чуть не потеряла его из-за своей слепоты. Я не имею права рисковать».

Лена провела пальцами по кулону - маленькой серебряной звезде, которая висела у неё на шее.

«Пусть твои желания сбываются», -вспомнила она слова записки. – «Я загадала тебя».

Но сейчас она не могла быть с ним. Не могла оставить Пашу. Она сняла кулон, положила на стол. Посмотрела на звезду и прошептала:

- Прости. Я не могу…

Но потом, подумав, снова надела. Не потому что передумала. А потому что хотела чувствовать его поддержку.

Паша приходил с тренировки, от друзей садился рядом, рисовал или собирал свой любимый конструктор. Иногда поднимал голову и смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах было столько понимания, что у неё сжималось сердце.

- Мам, ты грустишь? Я вижу.

- Нет, зайчик. Просто задумалась.

- О нём? О дяде Сергее?

Лена вздыхала. Сын видел всё. От него невозможно было спрятаться. Она ловила себя на том, что смотрит на ключи, а Паша перехватывает её взгляд.

«Он знает, - думала она. - Он всё знает. И молчит. Ждёт, когда я сама решу».

- О нём тоже.

- Ты его любишь?

- Люблю.

- А почему не позвонишь?

- Потому что иногда любовь - это про выбор. Не про чувства, она смотрела на сына и видела, как он пытается понять эти сложные взрослые слова. - Я должна выбрать тебя. Ты - самый главный.

- А нас обоих выбрать нельзя?

- Можно. Но я боюсь, что не справлюсь с вами двумя.

Паша морщил лоб, пытаясь понять взрослую мудрость. Потом сказал:

- Дурацкая эта ваша взрослая жизнь.

- Дурацкая, - согласилась Лена. - Очень дурацкая.

Она обнимала его, прижимала к себе, и думала о том, что он прав. Дурацкая. Потому что в ней нет места простым решениям. Потому что каждый выбор - это потеря. Потому что любить двоих невозможно без боли.

На четвёртый день Сергей пришёл сам. Лена открыла дверь и замерла. Он стоял на пороге похудевший, с тёмными кругами под глазами, с букетом ромашек. Тех самых, которые она любила.

- Привет, - сказал он тихо. Голос его был хриплым, будто он долго молчал.

- Привет, - ответила Лена.

Его глаза скользнули по её лицу, изучая каждую черточку, каждую морщинку, каждый отблеск света в волосах. В этом взгляде было столько нежности и тоски, что у неё перехватило дыхание. Он смотрел так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире. Будто боялся, что если отведёт глаза, она исчезнет.

- Можно войти?

Она отступила, впуская. Её руки дрожали, когда она закрывала дверь.

«Он здесь. Он пришёл. Что я скажу? Что сделаю? Я не готова. Я никогда не буду готова».

Он прошёл на кухню, положил цветы на стол. Увидел свои ключи, взял в руки, покрутил. Смотрел на них, будто они могли рассказать ему всё, что она не сказала.

- Ты не звонишь, - сказал он.

- Не могу, - она стояла в дверях, не решаясь подойти ближе.

- Понимаю.

- Правда?

- Правда, - Сергей сел на табурет. - Я много думал эти дни. О нас. О тебе. О Паше. И знаешь, что понял?

- Что?

- Что ты сделала правильный выбор.

Лена удивлённо подняла брови. Она ожидала чего угодно: упрёков, мольбы, слёз, но только не этого.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно, - он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь, которую она сразу узнала. – Я… я был эгоистом. Привык быть главным. А с тобой я впервые почувствовал, что можно иначе. Что можно любить и отдавать. Что можно ждать.