«Откуда он узнал?Может, просто угадал. Может, правда чувствует. Чувствует то, чего я сама в себе не замечаю», -думала Лена, вспоминая вчерашнюю прогулку под дождём.

Лена прижимала к груди ромашки. Горьковатый запах мокрого асфальта проникал в открытое окно вместе с сыростью и холодом, смешиваясь с нежным ароматом цветов

Они гуляли по парку, прятались под зонтом от дождя, пили обжигающий кофе в маленькой кофейне. Сергей рассказывал про новую выставку, куда хотел сходить, смешил её, смотрел так, что хотелось воспарить к небесам от счастья.

А потом, когда они прощались, он легко поцеловал её в уголок губ, будто это было само собой разумеющимся, будто они делали так сотни раз. Не так, как Марк наспех, в щёку, по привычке. Здесь было иначе. И Лена почувствовала, как по всему телу разливается тепло, которого она была лишена годами.

«Я влюбилась? -спрашивала она себя, возвращаясь домой. - Или просто проснулась? И есть ли в этом разница?

А вечером она вернулась домой и снова надела маску. Маска уже не скрывала ничего. Марк смотрел на неё волком, но молчал. Его взгляд был тяжёлым, буравящим, но она научилась его не замечать. Паша ходил хмурый, чувствовал напряжение, но не спрашивал, боялся ответов. Квартира превратилась в поле боя, где никто не стрелял, но все ждали выстрела.

Вынырнув из воспоминаний, Лена вздохнула, и оторвалась от окна. Надо идти готовить обед. Надо жить дальше. Надо делать вид, что всё нормально.

И тут взгляд упал на вчерашнюю одежду, брошенную на стул. Лена вспомнила, что у неё остался чек из отеля. Тот самый, с того дня, когда они с Сергеем после долгой прогулки не захотели тащиться через весь город и сняли номер на пару часов, просто чтобы побыть вдвоём, без спешки. Сергей оплатил, а чек машинально отдал ей. Она тогда сунула его во внутренний карман сумки и забыла о нём.

Воспоминание нахлынуло внезапно, вытеснив тревогу.

Они зашли в номер, ещё мокрые после дождя, смеясь и отряхиваясь. Он прижал её к двери, и его руки были такими тёплыми, что она забыла о холоде. Он целовал её, пока они двигались к кровати, путаясь в мокрой одежде, сбрасывая её на ходу. А потом он остановился, посмотрел на неё и в его глазах было столько желания и нежности, что у неё перехватило дыхание.

- Ты такая красивая», - прошептал он, и это прозвучало не как комплимент, а как открытие.– И вся моя.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его губы скользят по её шее, как его пальцы касаются её груди, как его дыхание смешивается с её. Они не торопились. Время остановилось. Был только он. Только этот миг. Только жар, разливающийся по телу, и тихий смех, когда они запутались в простынях. А потом его руки, обнимающие её, и его голос:

«Я хочу, чтобы ты знала: ты - моя женщина. Только моя».

Лена вынырнула из воспоминания, чувствуя, как щёки заливает жар. Чек там. В сумке. Марк мог его найти.

Она уже хотела достать чек, но в этот момент зазвонил телефон. Это была классная руководительница Паши. Она сообщила, что родительское собрание перенесли, и нужно срочно подтвердить присутствие. Лена закрутилась: ответила, записала новую дату. Только положила трубку, как пришло сообщение в общий родительский чат с кучей дополнительных уточнений от других мам. Потом нужно было ответить Ире. А потом Паша позвонил с телефона одноклассника и сказал, что задержится, они все классом после уроков идут в музей.

А когда она наконец вспомнила про чек, было уже поздно. Она ушла в магазин, оставив сумку на виду.

«Ничего страшного, -убеждала она себя, -Марк не станет рыться в моих вещах. Он же не такой».

Но внутри уже поселился червячок тревоги. Она знала этот холодок под ложечкой, он всегда предшествовал беде.

Марк вернулся раньше обычного. Прошёл в спальню — переодеться. Лена готовила ужин, Паша делал уроки. Всё как всегда.

Когда он вышел на кухню, лицо у него было странное: бледное, напряжённое, с застывшей улыбкой. Улыбка не доходила до глаз, и от этого становилось жутковато.

- Как прошёл день? – когда он сел за стол, спросила его Лена, помешивая суп. Старалась, чтобы голос звучал ровно.

- Нормально, - ответил Марк и замолчал.

Они долго молчали. И это молчание давило, вызывая неприятный холодок в районе затылка. Лена чувствовала спиной его взгляд, тяжёлый, буравящий, такой, каким он смотрел на неё в последние дни.

«Он знает, -пронеслось у Лены в мыслях. -Он что-то нашёл».

- Что-то случилось? - спросила она, не оборачиваясь.

Пальцы сжали половник сильнее, чем нужно.

- А что может случиться? - в голосе Марка проскользнула усмешка. - У нас же открытые отношения. Всё прозрачно. Честно. По правилам.

Лена обернулась. Он смотрел на неё в упор. В глазах горела холодная ярость. Такой она его ещё не видела. Даже в тот вечер, когда он предлагал открытые отношения, даже когда она отказывала ему в постели такого не было. Это было что-то новое. Страшное.

- Ты что-то хочешь сказать? - спросила она ровно.

Внутри всё дрожало, но она не позволяла себе показать страх.

- Я? Нет, - он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. - Это ты хочешь что-то сказать? Например, про отели?

Лена медленно повернулась, вытерла руки о полотенце. Села напротив. Положила руки на колени, чтобы не было видно, как они дрожат.

- Ты рылся в моей сумке?

- Я искал свои запонки, - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то мерзкое, скользкое. - А нашёл вот это.

Он бросил на стол чек. Тот самый, из отеля. Который Лена сунула в потайной карман сумки.

«Надо же, все-таки рылся в моих вещах? -подумала она с отвращением.

- И что? - спросила она спокойно, голос не дрогнул.

- Что?! - Марк вскочил, опрокинув стул. - Ты шлюха! Ты трахаешься в отелях с каким-то хреном, а потом приходишь домой и делаешь вид, что всё нормально!

- Тише, - Лена кивнула в сторону детской. - Паша услышит.

- Плевать! - заорал он. - Пусть знает, какая у него мать!

- Марк, сядь.

Он смотрел на неё, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, руки дрожали. Потом сел. Не потому что послушался, а потому что ноги не держали.

- Ты хотел открытых отношений, - сказала Лена тихо. Каждое слово било наотмашь. - Ты сам предложил. Ты первый пошёл к Ане. Я просто играю по твоим правилам.

- Мои правила не предполагали отелей!

- Нет, правила предполагали, что я буду сидеть дома и ждать, пока ты развлекаешься? - Лена смотрела на него в упор. - Ты не подумал об этом, когда лез к Ане в трусы. Когда рассказывал мне, какая она нежная и молодая. Когда возвращался домой, провонявший её духами. И после этого ты ждал, что я буду ласковой женой?

Марк дёрнулся, будто от пощёчины.

- Это другое!

- Чем? - Лена не повышала голоса, говорила ровно, как по писаному. - Объясни мне. Я очень хочу понять твою логику.

- Я мужчина!

- А, ну да, - Лена усмехнулась, горечь разъедала изнутри. - Я и забыла. Мужчине можно. Мужчина имеет право на разнообразие. Мужчина может хотеть молоденьких, острых ощущений, свободы. А женщина должна сидеть на кухне, варить суп и делать вид, что её всё устраивает. Потому что она - база. Тыловая опора. Мебель, с которой пыль можно годами не стирать.

- Я не это имел в виду.

- А что ты имел в виду, Марк? - Лена подалась вперёд. - Объясни мне. Потому что я, кажется, ничего не понимаю. Я думала, что мы строим семью. Что мы вместе. Что любовь - это когда вы вдвоём, а не когда ты ходишь налево, а я жду и терплю.

Он молчал. Смотрел в стол, сжимая челюсти так, что желваки ходуном ходили.

- Ты ревнуешь? - спросила Лена.

- Нет!

- Ревнуешь. И это нормально, - она вздохнула. - Только поздно. Надо было ревновать, когда я была твоей. Когда я ждала тебя, готовила ужин, плакала в подушку, а ты даже не замечал. Когда я ещё верила, что ты одумаешься. Когда ты еще не убил надежду во мне и веру, что мы справимся. Вместе. Теперь ты отдельно. Я отдельно. И это не моя вина, Марк. Если хочешь найти виновного, подойди к зеркалу и увидишь.