— Не во всём с тобой согласна, но понимаю, — вздыхает Ольга. — И вообще, иногда мне очень хочется, чтобы всё было просто и ясно, как в детстве. Когда я верила и нисколечко не сомневалась.

— Увы, это невозможно! Мы ведь выросли. Теперь придётся самим думать, искать и постигать. Но, знаешь, мне тоже хочется, чтобы добрый и сильный Отец просто обнял и сказал, что любит!

— Что такое — отец? — произносит Ольга. — Я не знаю. Мой и дома-то почти не бывал. Разъезжал по всей стране, занимался сомнительными денежными авантюрами. Пока не умер где-то в Сибири. Это из-за него мать ударилась в религию!

Тихий, как будто робкий, стук в дверь заставляет нас встрепенуться. Кто бы это мог быть? Надеюсь, не полиция!

Ольга встревоженно озирается. Похоже, тоже боится. Её ведь уже вызывали туда, и не раз. Из-за Благовольского.

Мы подскакиваем к двери одновременно.

— Кто здесь? — спрашивает Ольга.

— Мне просто спросить! — раздаётся надтреснутый женский голос.

Мы недоумённо переглядываемся, и Ольга открывает дверь. Перед ней стоит маленькая и худенькая пожилая женщина, очень скромно одетая. Не по погоде даже.

— Простите меня! — начинает она. — Это ведь вы — Ольга Ивановна Лаптева?

— Я, — удивлённо отвечает Ольга.

— Мне дали ваш адрес в полиции!

Только этого ещё не хватало!

— Вы кто вообще? — решительно спрашиваю я.

— Простите, я сейчас уйду! Просто мне нужно знать... Я из Углича приехала. Екатерина Фоминична Благовольская.

— Благо... вольская? — заикаясь, переспрашивает Ольга.

Да неужели это её несостоявшаяся свекровь? — осеняет меня. И что теперь?

— Вы... пройдите! — Ольга отступает, пропуская гостью в прихожую.

Та явно чувствует себя не в своей тарелке. Испуганное и взволнованное увядшее лицо. Опущенные плечи. Мелкие суетливые движения. Да она и сама как будто хочет казаться меньше.

— Мне просто знать, что у меня хоть кто-то остался на этой земле! — чуть слышно шепчет она. — Чтобы было, за кого молиться!

— Вы — мать Николая Благовольского? — спрашиваю я.

Женщина отвечает испуганным взглядом и мелко кивает.

— Я сейчас уйду! — произносит она. — Просто знать...

Совершенно растерянная Ольга держится за дверной косяк побелевшими пальцами.

— Вы пройдите, что ли, на кухню! — говорю я.

Несчастная робко усаживается на краешек стула. Я достаю всё ещё горячий чайник и наливаю ей чай.

Из комнаты раздаётся плач. Ольга тотчас срывается и несётся к ребёнку.

Гостья вздрагивает и всхлипывает.

— Это ведь его... — сквозь слёзы шепчет она.

— Ваша внучка, получается! — отвечаю я.

— Одним глазком, и я сразу уйду! — молящим голосом произносит она.

— Не знаю, что Ольга скажет. У них были непростые отношения. Вы должны понять!

— Это я во всём виновата! — срывающимся голосом произносит гостья. — Надо было хватать Николеньку и бежать! Может, и доченька бы жива осталась... А теперь уже поздно...

За спиной раздаются шаги. Я оборачиваюсь и вижу Ольгу с младенцем на руках.

— Николенька... маленький... личико-то одно... — гостья замолкает, не в силах продолжить.

Кажется, ей сейчас плохо станет. И что нам тогда делать? И что ей сказать вообще? Какие тут слова-то найти? Господи, ну как быть-то со всем этим?

Ну да, ментальная магия же... Я приоткрываю свой щит и едва не вздрагиваю от потока чужих эмоций. Эта пришелица — очень несчастный человек. И при этом совершенно безобидный.

Ольга усаживается за стол с дочкой на руках. Похоже, их ждёт непростой разговор. Я понимаю, что мне лучше уйти.

Перед нашим домом стоит автомобиль Бориса. Вот только я чувствую себя совершенно опустошённой.

Не успеваю подойти к парадной, как он выскакивает мне навстречу. Похоже, гостил у мамы. Не в первый раз уже.

Он приветствует меня и хвастается, что у него появился новый двоюродный племянник — сын Натали. Вот ведь здорово! Вот только у меня никак не идёт из головы то, с чем я только что столкнулась.

— Что с вами, Надежда? — обеспокоенно спрашивает князь.

Я принимаюсь рассказывать про свой визит к Ольге. И про мать Благовольского.

— Быть может, они с Ольгой найдут общий язык! — произносит он. — Тогда обеим станет легче.

Так оно и выходит. Когда спустя неделю я навещаю Ольгу, мне открывает дверь та самая гостья.

— Она ушла из дома, представляешь? — шепчет украдкой Ольга, пока её свекровь хлопочет на кухне. — Прямо в чём была! Ну и муженёк же ей достался... А ещё священник! Она из-за него даже ребёнка потеряла. Родила девочку раньше срока и та умерла.

Представляю, сколько атеистов, а может, и народовольцев воспитал папаша Благовольского! — соображаю я. Углич — небольшой город. Наверняка он там и закон Божий преподавал. Бедные дети!

Вот и первый снег. Поздно в этом году. Уже ноябрь. А в декабре у меня начнутся зачёты.

Я провожу много времени за книгами, даже с Борисом почти не встречаюсь. Разве что на воскресных чаепитиях у Натали, которая упорно не желает покидать Каменный остров. И, кажется, я знаю, из-за чего. Точнее, из-за кого.

Её муж вернулся в Россию. В петербургский особняк Закревских.

Грустно всё это. Но я её понимаю.

Немного скучаю по маленьким Закревским. Мне очень нравилось с ними заниматься. Правда, теперь это точно не получится. Моя учёба не особо совместима с какими-либо подработками. Я только к Варе изредка выбираюсь, чтобы подтянуть её по паре гимназических предметов.

Правда, это ни в коей мере не означает, что мы с мамой стеснены в средствах. Потому что моя фантастическая повесть всё-таки печатается в «Божьем Замысле». Который стал весьма популярным изданием. Полагаю, из-за того, что подвергся столь бурной критике со всех полюсов общественного мнения и это стало для него хорошей рекламой. Где только про нас не пишут и не говорят! Даже студенты и преподаватели на моём факультете в стороне не остались.

Из-за этого я оказалась в центре внимания. Как доброжелательного, так и не очень. Но это меня не сильно беспокоит.

Гораздо больше меня волнует другое. За мной начали ухаживать молодые люди! И я не знаю, что с этим делать. Пару раз даже считывала эмоции своих воздыхателей с помощью ментальной магии. Всё без обмана. Они действительно влюблены по уши!

Но мне-то это ни к чему! Я вон даже с Борисом, к которому у меня однозначно есть те самые чувства, боюсь сближаться.

Стараюсь поменьше общаться и побольше учиться. Правда, это не сильно помогает. Да и Борис в стороне не остаётся. Даже несмотря на огромную загрузку по службе.

Из-за этого он всё ещё не прочитал мою рукопись! Говорит, не хочет это делать абы как, мимоходом.

Я даже начинаю беспокоиться, что ему не понравилось. Вроде и понимаю, что это нормально. У всех разные вкусы, да и жанр у меня специфический. И вообще, положа руку на сердце, книга вышла слегка безумной. Однако на душе всё равно неспокойно.

А теперь он ещё и в Москву уезжает. На целых две недели! Но, может, хоть в поезде прочитает. Там же всё равно делать нечего.

Сразу после своего возвращения Борис встречает меня возле университета. Я ещё никогда не видела его таким странным. Как будто взволнованным чем-то.

— Нам надо поговорить! — произносит он сразу после приветствия.

Я напрягаюсь. Кажется, сейчас должно решиться что-то важное. Пока мы едем, меня даже потряхивать начинает.

Автомобиль останавливается у большого парка на Каменном острове. Припорошенный снегом, тот выглядит не таким роскошным, как летом. Однако впечатление спасает погода. Скудное зимнее солнце ещё не село, и его лучи заставляют блистать застывшие небольшими сугробами снежинки.

Мы ступаем на расчищенную дорожку. Лёгкий морозец пощипывает щёки.

— Если замёрзнете, сразу скажите! — отчего-то сдавленно произносит князь.

— Всё хорошо, — отвечаю я. — Сегодня — на удивление прекрасный зимний денёк!