Я хватаю мамину Библию и открываю в самом начале. Сотворение мира. Миф? Попытка древних объяснить мир с помощью доступных и привычных образов?

Моё внимание привлекает вдруг сочетание заповедей, данных первым людям. Возделывать и хранить землю. А ещё — плодиться и размножаться.

Вот так прямо, на уровне руководства жизни! Но ведь ресурсы Земли ограничены. Да, грамотно обустроенная и бережно возделываемая планета действительно может прокормить огромное количество людей. А потом что?

Так может, для этого и нужны сияющие на небе бесчисленные звёзды? А Земля — действительно всего лишь колыбель, из которой подросшее человечество должно вылезти и шагать дальше? Никогда раньше не смотрела на это с такого ракурса. Но ведь логично же!

Получается, ни огромность Вселенной, ни покорение космоса нисколечко не противоречат христианской картине мира! Так почему же людям внушают, что это никак не сочетается? Почему постоянно делается акцент на том, что Церковь всегда была противницей науки и особенно её попыток проникнуть в тайны простирающегося над нами неба?

С другой стороны, ведь сама наука зародилась именно в средневековых монастырях! А тот же Исаак Ньютон помимо исследований в области физики писал богословские трактаты.

Да полно на самом деле великих учёных, которым христианство совершенно не мешало устремляться разумом в неизведанные прежде сферы, открывая законы природы. Паскаль, Фарадей, Пастер. Даже генетику и то монах Мендель основал! Об этом даже в учебнике по биологии написано было.

Такое чувство, что у меня сейчас мозги вскипят от всех этих мыслей. Надо на что-то другое переключиться. Например, на магию! Скоро ведь опять к Порфирию Андреевичу идти.

Ох уж эти ментальные упражнения! Делаю над собой некоторое усилие, чтобы за них взяться. Зато это помогает обрести спокойствие и душевное равновесие. А мне они нужны, как воздух.

Прихожу на очередной урок к Варе. Она рассказывает о встрече, как она выражается, с «прогрессивными людьми». И чуть ли не с придыханием произносит фамилию Благовольского.

— Он такой! Такой! Вы даже не представляете!

Я собираюсь было рассказать ей, что знаю этого человека. Но вовремя останавливаюсь. Ведь вцепится, как клещ, чтобы я привела её в наш кружок!

А это ей точно ни к чему. Ей вообще-то к экзаменам за пятый класс надо готовиться, а не забивать голову опасными иллюзиями.

Однако меня несколько пугает её восторженность. Она чуть ли глаза не закатывает. Что в этом Благовольском заставляет женщин так на него реагировать? Да что там, я ведь и сама на себе испытала! До сих пор стыдно.

Опять сижу в кабинете Порфирия Андреевича.

— Ну-с, Наденька, вы, я вижу, готовы опробовать создание ментального щита! — произносит целитель. — Сначала испытаете на себе. Я, конечно, слаб, не чета вам, но представление получите!

Выхожу от него через два часа. Выжатая, как лимон. Зато теперь мне никакая ментальная магия не страшна! Не то, чтобы совсем никакая, конечно. Но магов такого уровня, чтобы пробивать щиты — во всём мире можно по пальцам перечесть. Порфирий Андреевич даже намекнул, что, скорее всего, я тоже войду в их число.

Даже не знаю, радоваться или наоборот. Как говорится, кому много дано, с того больше и спросится. Вот что мне в родном мире спокойно не жилось?

По дороге домой опять размышляю о своей фантастике. Может, мне и правда сделать героев более органичными этому миру, вложив в их уста размышления о смысле познания Вселенной с позиции христианской картины мира?

С другой стороны, я привыкла, что практически вся фантастика моего родного мира написана с позиции атеизма. И ничего вроде страшного не происходит. Взять хоть тех же советских фантастов. Они же правда писали добрые и светлые книги!

Да и то, что я на кружке слышу, разве это не вдохновляюще? Построение справедливого общества, где у каждого будет возможность развивать свои склонности и таланты. Где будет править не конкуренция и рынок, а разум и логика.

А откуда тогда антиутопии возникли? — приходит мне вдруг в голову. Получается, если действовать чисто с позиции разума и логики, можно ведь и до нехорошего запросто докатиться.

Тотальный контроль. Эвтаназия. А что — логично же. Всё для общего блага. Для того, чтобы ни сам больной или неполноценный не страдал, ни окружающие, вынужденные за ним ухаживать.

Фашизм опять же. Побеждает сильнейший, а слабый... Его проблемы, в общем. Идеи духовного предшественника Гитлера философа Ницше — это ведь перенесённый на человеческое общество дарвинизм!

Получается, должно быть что-то Высшее. Некая Идея, которая при случае способна будет противостоять даже разуму и логике. В тех случаях, когда следование только им грозит увести человечество на совершенно разрушительный путь.

Ох, не философ я! Никогда не любила эти хитросплетения. На лекциях зевала. А теперь приходится всё это осмысливать. И деваться некуда.

Дома сажусь за книгу. Пишу, как герои размышляют о светлом будущем. О том, что задача человечества — по заповеди Божьей возделывать и хранить Творение.

Чтобы оно было не заросшим ядовитыми сорняками и не заваленным мусором опасным и враждебным пустырём, но дивным садом. Где среди благоухания цветов и плодов, зелени трав и деревьев стоят прекрасные терема, гармонично сочетающие близость к природе и высочайшие технологии.

И в них живут счастливые и весёлые люди. Которые не воюют друг с другом, а вместо этого изучают Творение, заботятся о тех, кто рядом, и летают к другим звёздам.

На душе становится легко и светло. Я всё-таки написала книгу!

Но что дальше? Надо попробовать её в какой-нибудь журнал продвинуть. Вон, рассказ же мой напечатали тогда.

Вот только у меня в этой сфере никаких связей нет. И не придёшь же просто так, с улицы. Кто тебя слушать будет? Опять, значит, с Благовольским разговаривать. Ничего, как-нибудь справлюсь.

Я и повод для разговора уже придумала. Проведу на нашем кружке лекцию про терраформирование. То есть преобразование мёртвых планет в пригодные для жизни человека. Эта идея и здесь носится в воздухе. Но, конечно же, не сформулирована и не проработана так, как в моём родном мире.

Я набрасываю план доклада. Надо хорошенько подумать, о каких технологиях можно упоминать, а какие ещё не открыты здешней наукой.

Мне даже приходится посетить библиотеку. И не один раз. Жить без интернета, в котором можно в мгновение ока получить любую справку — просто ужасно!

Однако в конце концов я всё-таки составляю мало-мальски приемлемый доклад. Рассказываю о самой идее терраформирования.

И о конкретных приёмах типа концентрирующих и направляющих на планету солнечный свет зеркал на орбите, или создания парникового эффекта. Что могло бы поднять температуру на том же Марсе и сделать возможными дальнейшие шаги по превращению ледяного шарика в комфортный для людей мир. Например, заселение поверхности микроорганизмами и растениями типа мхов и лишайников, которые начнут создавать почву и обогащать атмосферу кислородом.

Даже Благовольский слушает с интересом. Я же опять думаю, что совершенно не понимаю этого человека. С одной стороны, он такой увлечённый и неравнодушный. Готовый к усердному труду и даже самопожертвованию ради идеалов, в которые верит. Вот только эти самые идеалы...

Опять вспоминаю его слова про запачканные руки. Он ведь на кровь намекал! Вот откуда в нём это взялось? Запросто мог бы с его энергией стать выдающимся учёным. А он — в революцию подался.

Мой взгляд падает вдруг на Ольгу. Я даже слегка пугаюсь. Она выглядит совершенно нездоровой. Ужасно похудела и осунулась. Даже глаза запали. Что с ней творится?

Поговорить бы с ней. Может, ей нужна помощь? Поддержка моральная хотя бы. Но ведь не доверится.

Она меня здорово недолюбливает. Из-за Благовольского. Хотя, наверное, не только. Судя по всему, я ей ещё в чём-то не ко двору пришлась.