Вот что я в нём нашла — это можно чуть ли не до бесконечности перечислять! Во-первых, его глаза! Во-вторых, голос! В третьих, то, как он себя ведёт по отношению ко мне! Да и к другим тоже. Натали много чего порассказывала.

Вот что такое — настоящий мужчина! Я даже не надеялась, что подобные на самом деле в реальной жизни бывают! А уж чтоб самой встретить...

Хотя, если уж на то пошло, из памяти прежней Наденьки вырисовывается именно такой образ её отца. Значит, бывают они всё-таки! Не только в фантазиях несчастных одиноких женщин обитают, но и в бренном мире.

Только от этого даже больнее становится. Потому что я ужасно боюсь, что наши отношения добром не кончатся!

А что, если рассказать ему всё? — осеняет вдруг меня. Разделить с ним этот груз?

Тут же отбрасываю эту идею. Потому что это слишком даже для такого человека, как Борис! Он будет меня жалеть, да. Наверняка не отвернётся с презрением.

Но чтобы поверить? Спишет на мою богатую фантазию, которой он так восхищался, прочитав мою фантастическую повесть.

Да, кстати, меня прямо зуд охватывает, что бы ещё такое написать? Так хочется осмыслить, отразить в очередной захватывающей истории все терзающие меня недоумения! Может, как раз что-нибудь про попаданку написать?

Точно, это идея! И станет для меня самой настоящей психотерапией! То, что надо сейчас. Потому что я правда с трудом справляюсь со всем, что обрушилось на меня в последнее время.

Спасибо Порфирию Андреевичу! Если бы не он, я наверняка надломилась бы. Как Верочка. А так благодаря его технике я пока поставила на паузу восприятие чужого ментального поля. Ну, не совладать мне с этим на данном этапе своего развития, как ни крути!

Хотя вещь, конечно, ценная. По-настоящему понимая людей — можно очень эффективно им помогать. Вот только страшно всё равно. Это такая ответственность!

Натали, по которой уже здорово заметно её положение, радуется скорому переезду на дачу. Загородный особняк Закревских расположен на Каменном острове. На рубеже XIX и XX веков он был тихим дачным районом, где проводили лето многие петербургские дворяне и просто обеспеченные люди.

Красивое, кстати, место: уютные дома, построенные модными архитекторами, пейзажный парк в английском стиле.

Незадолго до переезда она приглашает меня на чай. По её словам, в узком кругу знакомых семьи.

Да если бы я только знала, кто там будет! Граф Строганов собственной персоной!

— В высшей степени приятно с вами познакомиться! — произносит он после того, как Натали меня представляет.

Я отвечаю и улыбаюсь ему, внутренне содрогаясь в ожидании тяжёлого для меня разговора о недавно происшедшем.

Так оно и случается. Я бойко оттараториваю свой рассказ. Наверное, ночью меня разбуди — и то воспроизведу. После многократного повторения всего этого в полиции.

— Я вам искренне благодарен! — произносит Строганов.

Я опускаю взгляд. И вдруг меня словно торкает что-то. Я выпрямляюсь и решительно взглядываю ему в глаза. А потом принимаюсь рассказывать о своём отце. И о его проекте по регулированию трудовых отношений, аналогичному тому, что продвигает сейчас граф.

— Понимаете, я не верю, что мой отец — преступник! И уж тем более, что самоубийца! — с жаром произношу я. — Полагаю, с ним расправились те силы, что сейчас ополчились против вас!

Повисает молчание. Я не отвожу взгляда. Это мой долг, в конце концов!

— Скажу откровенно — этой версии придерживаетесь не только вы! — слегка напряжённо произносит высокопоставленный визитёр. — Однако всё не так просто, как кажется. Вы даже не представляете, какая борьба совершается наверху!

Я и правда не представляю. Разве что абстрактно. Ну, не знаю я их расстановки сил! Неужели ещё и в это теперь вникать придётся?

На следующий день я опять у Закревских. Любочка и Катя наперебой рассказывают о скором переезде на дачу. Предвкушают, как будут играть в саду. И очень радуются, что Натали пригласила меня провести у них лето.

Я заканчиваю занятия и собираюсь уйти. Не тут-то было! Мне навстречу выходит князь Вяземский.

— Очень кстати, Надежда Павловна! — говорит он. — Я как раз хотел кое-что с вами обсудить! Если вы, конечно, не торопитесь!

Лихорадочно соображаю, что же ему ответить. Сказать, что занята? Или лучше всё-таки поговорить? Всё равно ведь не отстанет! Да и мне самой хочется, если честно.

И время у меня есть. Моя ученица Варя благополучно сдала почти все экзамены. Только немецкий остался. И завтра — наше последнее занятие.

— Нет, сегодня никуда не тороплюсь! — отвечаю я.

— Это просто замечательно! — улыбается Борис. — Вот только Натали, к сожалению, не составит нам компанию. Ей сегодня к доктору. Поэтому предлагаю просто пройтись. Погода сегодня чудесная!

У меня отлегает от сердца. Раз он надеялся на присутствие Натали, значит, не собирается обсуждать ничего личного!

Мы выходим на улицу и идём в сторону Невы. Погода действительно как летом. А редкая в центре зелень, такая свежая, ещё не успевшая ни запылиться, ни поблёкнуть — радует глаз.

— Я поговорил насчёт вашей повести, — начинает Борис. — И не с одним человеком. Знаете ли, вырисовывается совершенно парадоксальная картина! Те журналы, что посвящены естественным наукам и при этом охотно публикуют фантастику, смущает наличие в вашей книге христианских мотивов. Они требуют редактуры в этом плане. А более консервативные издания смущает сам жанр. И некоторые моменты вроде участия в экспедиции женщин на равных с мужчинами.

— То есть мне ничего не светит? — спрашиваю я.

— Я с этим категорически не согласен! — произносит Борис. — И хочу поделиться с вами одной идеей! Именно вы, кстати, меня на это и вдохновили!

Надо же, — недоумеваю я. Чем же я могла его вдохновить?

— Ваша мысль о том, что христианство и естественные науки не должны друг с другом конфликтовать, засела во мне, как заноза! Я всю свою поездку об этом размышлял! И пришёл к выводу, что это может стать действенным средством, которое способно предотвратить намечающееся противостояние между теми, кто искренне увлечён научным познанием, и теми, кто считает своим долгом сохранение вековых устоев, доставшихся нам от предков!

— Знаете, а ведь мы с вами, получается, единомышленники! — не в силах сдержать своей радости, произношу я. — Я так много думала об этом! У меня даже есть мечта — создать христианское общество, покровительствующее самым смелым научным исследованиям. Чтобы никто не мог упрекнуть, что вера в Бога ставит палки в колёса научному прогрессу. На самом деле она всего лишь требует, чтобы таковой соответствовал прогрессу духовному и нравственному. Ведь чем более мощные сил природы покоряются людям, тем большая ответственность на нас ложится!

Борис берёт меня за руку, опережает немного и взглядывает в глаза. Я останавливаюсь.

— Вы даже не представляете, как я счастлив, что встретил вас! — произносит он.

Мне становится не по себе. Я ощущаю, как вспыхивает лицо. Боже, какое счастье, что я поставила себе тот щит и не могу считывать его эмоции! Иначе не знаю, что со мной случилось бы. Наверное, бежала бы сейчас прочь, не разбирая дороги!

Его рука всё ещё сжимает мою. От этого одновременно и сладко, и страшно. Я точно играю с огнём!

Но ведь огонь — моя стихия! Покорная и подвластная моей воле!

Ах, это другое... А прямо сейчас я боюсь посмотреть Борису в глаза. Потому что... искры! Пылающие и воспламеняющие до полной потери разума и всякого контроля!

Но ведь я знаю: если поддамся — мы оба сгорим в беспощадном костре безжалостной истории. Для которой люди — всего лишь щепки.

Я не должна! Нельзя допустить... Но где взять силы?

— Простите, я, кажется, смутил вас! — произносит Борис.

Я не сразу нахожу, что ответить.

— Всё хорошо! — шепчу я. — Я правда рада, что вы меня понимаете!