Мы шагаем дальше. Вот и набережная Невы. Порыв ветра едва не сбрасывает лёгкую летнюю шляпку с моей головы. Я придерживаю её рукой.
Здесь очень красиво. Стрелка Васильевского острова — одно из моих любимых мест. Так было и там, в моём прежнем мире. Я гуляла здесь с друзьями. Потом с Игорем...
Больно вспоминать. Впрочем, чего уж там? Ведь это было в другой жизни. С которой давно покончено. Я сама стала другим человеком.
Быстро, однако, влилась в новый мир. Ещё и полгода не прошло. А кажется, будто целая жизнь. Ну да, Наденькина же...
Смогу ли я когда-нибудь разделить и это? Хоть с кем-нибудь? Рассказать всё, без утайки? Задать всё ещё мучающие меня вопросы о тайнах мироздания?
— В общем, я тут подумал и решил издавать журнал, посвящённый естественным наукам! — решительно произносит Борис. — Но при этом категорически не приемлющий атеизма, отрицания семьи и любви к родине, и вообще попрания достоинства человека в плане сведения его к мыслящему животному! Есть и другие, кто заинтересовался и готов сотрудничать. Немногие, конечно. Я хотел бы пригласить и вас!
— С удовольствием! — восклицаю я. — Вот только смогу ли я принести пользу? У меня ведь ни образования, ничего. Только гимназия. И множество совершенно бессистемно прочитанных книг.
— У вас — живой и ясный ум! Доброе и неравнодушное сердце! А остальное — приложится, поверьте!
— Спасибо, мне, право, неловко такое слышать! — откровенно смущённо произношу я.
Опять этот жар на щеках! Ну, зачем он так меня идеализирует-то? Я же знаю, какая я на самом деле!
Глава 45
Ох уж этот Борис! Казалось бы, он до ужаса деликатный и безукоризненно вежливый. И в то же время я совершенно явственно ощущаю, что он заявил на меня свои права. Такой — не отступится! И что мне теперь делать?
Он провожает меня до самого дома. Прощаясь, сжимает мою руку и смотрит в глаза. Не пытается поцеловать. Не переходит ту грань, которую я могла бы использовать как повод для дистанцирования от него. Как будто интуитивно чувствует что-то.
Но как быть с тем сном? Я не должна! А я никак не могу этому воспрепятствовать!
А ведь я... кажется, всё-таки его уже люблю! И ничего не могу с этим поделать!
— Мы скоро увидимся, — тихо произносит он. — Впереди — дачный сезон. Обещаю показать вам множество красивейших мест!
Хорошо, — чуть слышно отвечаю я и несусь вверх по лестнице.
В голове полный сумбур. А я вообще-то новую книгу начать планировала. Вот как теперь, если мысли о другом совершенно?
Это просто весна голову вскружила! — увещеваю себя я и заставляю думать о насущных делах.
Даю последний урок Варе. Игорь Васильевич уже наслышан о моих приключениях с полицией. Выспрашивает подробности и одновременно подбадривает, мол, не зря меня учил.
А ведь точно не зря! Я даже мыслить стала немного по-другому. Больше не воспринимаю себя беспомощной и беззащитной. Мой наставник приглашает меня вместе с мамой отпраздновать окончание учебного года. Я с удовольствием соглашаюсь.
Однако дело едва не срывается. Потому что уговорить маму пойти со мной оказывается совершено неподъёмной задачей!
Я понимаю, что у неё тяжёлая травма. Знаю кое-что из памяти Наденьки.
Родители поженились вопреки воле своих родных. Однако жили счастливо, пока не случилось то страшное. Вот только вместо поддержки в горе мама пережила предательство. От неё отвернулись те, кого она считала хорошими знакомыми и подругами.
В конце концов мама расплакалась даже. И что мне делать? Как её уговаривать?
Ах, бесполезно это сейчас! Я просто обнимаю её. И сижу рядом весь вечер. Господи, неужели она так и не сможет выбраться из этого кошмара?
Да что там, она даже на дачу к Закревским ехать не хочет! Говорит, лучше останется в городе.
Ну уж нет! Тут я точно костьми лягу, но её не оставлю.
— Хорошо! Тогда я останусь с тобой! — заявляю я. — Ты сама всё время говоришь, что кроме меня у тебя никого нет! Так вот — мне совесть не позволит отдыхать без тебя! Лучше уж буду сидеть в душном и пыльном городе!
Мама взглядывает на меня в полной растерянности. И опять плачет. Ох, плохой из меня психолог!
Я ворочаюсь всю ночь, размышляя, как на неё повлиять. Но в голову так ничего и не приходит.
Однако наутро мама говорит вдруг, что поедет на дачу к Закревским. И пойдёт со мной к Варе и Игорю Васильевичу! Я крепко обнимаю её и расцеловываю в обе щеки.
Тем временем Ольга сдаёт экзамены. Завтра ей выдадут диплом учительницы! Вот только в её положении от него немного толку.
Хоть мне в целом и нравится мой новый мир, есть в нём и то, что вызывает сильнейшее отторжение. И это — лицемерие! Внебрачный ребёнок считается стыдом и позором. А репутация учительницы должна быть приличной.
Никто не спорит — лучше, когда дети рождаются в семье. Но ведь всякое может в жизни случиться! Мы все не без греха. Все делаем ошибки. Только одни за них расплачиваются по полной программе, а другие — нет!
И это возмущает меня до глубины души. Почему мужчины могут посещать существующие здесь вполне официально дома терпимости и продолжать считаться порядочными людьми? А несчастные женщины, удовлетворяющие их вожделения, считаются падшими грешницами, навсегда потерянными для общества?
Почему такие, как Благовольский, могут спокойно бросать детей, зачатых в результате отношений с обманутыми ими девушками и не нести за это никакой ответственности? Общество осудит вовсе не их, но ту несчастную, что доверилась обманщику!
Достанется и ни в чём не повинному ребёнку. Он вырастет с клеймом незаконнорожденного. Его будут дразнить и презирать. Вот хоть убей, не понимаю, как всё это согласовывается с христианской любовью!
Взбудораженная этими мыслями, тем же вечером я вываливаю их на Натали и Бориса. Ну, не могу я больше держать такое в себе! И не хочу. В конце концов, первый шаг к решению проблемы — хотя бы её озвучить!
Натали горестно вздыхает и молчит. Борис тоже не сразу находит слова. Однако соглашается со мной.
— Вы говорите, завтра у них вручение дипломов? — переспрашивает он.
— Именно!
Я сижу в зале и слушаю, как поздравляют выпускниц и желают им успехов на ниве народного просвещения. Слегка смущённая Ольга выходит и получает свой диплом. Дабы не вызвать к себе недоброжелательного внимания, ей приходится носить поверх платья длинную мешковатую кофту, скрывающую округлившийся животик.
По окончании церемонии я беру её под руку и веду на улицу. Прямо к автомобилю Бориса.
У Ольги аж глаза расширяются от удивления, когда князь выходит и открывает ей дверцу.
— А это — твой подарок на окончание учёбы! — говорю я, указывая на стоящую на сиденье большую коробку, к которой Натали даже прикрепила пышный розовый бант.
— Ундервуд! — растерянно читает Ольга, словно не веря своим глазам.
Борис выбрал хорошую модель. Надёжную и удобную. Ольга дотрагивается до коробки и всхлипывает.
Борис везёт нас к ней на квартиру. Я уже успела уговориться с её соседкой. И не только с ней!
— Поздравляем! — звучит громкий хор голосов, как только мы с Ольгой входим в квартиру.
Накрытый стол буквально ломится от всяких вкусностей. Катя Валуева крепко обнимает Ольгу. А её брат вместе с другими юношами бросается к Борису помогать распаковывать драгоценный подарок.
Где-то в глубине души брезжит озарение, что судьбу действительно можно переписать. В лучшую сторону!
Глава 46
Вечером Борис отвозит меня домой.
— Какие светлые люди! — восхищённо произносит он. — С такими друзьями Ольга точно не пропадёт!
— Конечно! — отвечаю я. — Вот только сдаётся мне, что именно на подобных им ведут охоту такие, как Благовольский. Как будто хотят направить их жажду справедливости и живую юную силу в совершенно разрушительном направлении.
