— Ну, что вы, какая же вы старая! — улыбаюсь я. — Вы — молодая и красивая!

Натали тихонько смеётся:

— Вот видите, мы с вами — не настолько далеки, чтобы не понять друг друга!

Тогда я рассказываю ей всё. И про кружок, и про Верочку. И даже про Варю.

Натали пригорюнивается.

— Я не раз слышала подобное. Но не верила, что всё настолько плохо, — тихо отвечает она. — Но то, что вы пытаетесь этому противостоять — вызывает восхищение!

— Был бы ещё толк с этого, — уныло отзываюсь я.

— Так ведь он уже есть! То, что вы смогли перетянуть к себе людей из того кружка — это просто замечательно!

— Ещё неизвестно, чем дело кончится, — продолжаю упорствовать я. — Понимаете, эта пропаганда очень хитра. Борьба за высокие идеалы смешана в ней с разрешением предаваться откровенно животным страстям. Ах, если бы вы слышали только...

Я едва не плачу от бессилия и отчаяния, пересказывая ей последнюю речь Благовольского.

— Надо бороться, — шепчет Натали. — Просто бороться. Там, где мы есть. Знаете, мы собираемся открыть начальную школу в одном из пригородов. С расширенной программой. Чтобы дети даже самых бедных крестьян и подёнщиков могли подготовиться к поступлению в реальное училище или гимназию. И поддерживать талантливых и одарённых, в том числе внося плату за их образование.

— Но ведь это — капля в море! Да и учителя... — я рассказываю ей про Ольгу, студентку учительских курсов. И про то, как Благовольский сообщил, что они уже вовсю внедряются и берут под контроль систему образования.

— Я обязательно буду иметь это в виду при наборе персонала! — произносит Натали.

Вот только я сомневаюсь, что это поможет. Эти люди могут кем угодно прикинуться. Лишь бы получить доступ к детским умам. Разве что ментальная магия. Порфирий Андреевич говорил, что скоро я смогу легко определить, лжёт человек, или нет.

Вот только нельзя ведь... Раскрыть эту тайну — поставить себя под угрозу. Но если она уже раскрыта? Тот разговор с Благовольским не идёт у меня из головы. Если у него и правда ментальный дар, я здорово рискую!

Перед тем, как попрощаться, вспоминаю про мамины ноты.

— Ах да, я должна вам отдать... — произношу я и протягиваю Натали толстую пачку бумаги.

Как бы то ни было, когда я выхожу от Закревских, чувствую себя на удивление светло и легко. Словно с души сняли тяжеленный камень. Я больше не одна!

На следующей встрече с Порфирием Андреевичем я спрашиваю его про различение лжи и правды.

— Непростая задача, — качает головой он. — Впрочем, вы её одолеете. Немного тренировок, и всё. Ваш дар развёртывается очень быстро. Вот только подумайте: сможете ли вы понести столь тяжкое бремя?

— Не понимаю, о чём вы?

— После того, как вы овладеете данным навыком, ваша жизнь изменится и больше никогда не станет прежней! Возможно, вы здорово разочаруетесь в людях. Знаете, некоторые и вовсе черствеют душой и превращаются в самых настоящих циников! Даже сильные мужчины. Вы же...

— Понимаете, это нужно для дела! — принимаюсь объяснять я и рассказываю ему про проект школы Натали. — Я хочу ей помочь! Придумаю, как объяснить всё, чтобы не раскрыть свою тайну.

— Что ж, раз вы выбрали сторону в этой борьбе и у вас есть цель — это сильно меняет дело, — задумчиво произносит Порфирий Андреевич. — Приготовьтесь записывать, я дам вам пару подготовительных упражнений!

Я иду домой. В городе бушует весна. А в голове опять полный сумбур. Что, если я взвалила на себя груз, который меня раздавит? Кто я такая, чтобы бросать вызов подобным силам? Да они на меня наступят и не заметят!

Вот и та самая суббота. Я помогаю маме обустроить всё для приёма гостей. В дверь кто-то скребётся. Маша!

— Можно? — звонким, как колокольчик, голоском, спрашивает она.

— Конечно! — улыбаюсь я.

Ничего, пусть посидит, послушает. Не отправлять же восвояси. Если заскучает — подсуну ей книжку с картинками.

Вот и Дима с Севой. И Валуевы.

Приветствуют нас с мамой и выкладывают на стол угощение: пирожки, печенье и даже пирожные. У Маши аж глаза разбегаются.

Она чувствует себя немного смущённой. Потому что все обращают на неё внимание. Здороваются и знакомятся. Но вскоре привыкает и весело болтает с моими гостями.

Ещё пара человек, слегка запоздавших. Где же Верочка? Она ведь обещала прийти!

В душе зарождается лёгкое беспокойство. Всё ли с ней в порядке? Как бы то ни было, надо начинать наше мероприятие. Мы же не только для чаепития собрались.

Как я и надеялась, никакая теснота не помешала создать дивную атмосферу смелых дискуссий и мечтаний. А Валуев приносит интереснейшую книжку под названием «Грёзы о земле и небе». Я просто остолбенела, услышав имя автора: Константин Циолковский!

Получается, в этом мире он тоже есть! И я даже могу с ним встретиться!

Вот бы объединить всех стремящихся к познанию Вселенной людей! Только не на том фундаменте мёртвого рационализма и отрицания духовной реальности, что предлагают материалисты. А совместить оба направления, каждое из которых могло бы обогатить друг друга.

В конце концов, может, получится добиться того, чтобы хотя бы в этом мире прогресс технический шёл вровень с прогрессом духовным? Что однозначно уберегло бы человечество от тягчайших катастроф.

Я иду домой от Закревских. И замечаю вдруг плетущуюся по улице женщину. Такое чувство, что она сейчас упадёт!

Да ведь это Ольга! Хотя она должна быть у себя на занятиях. Но нет, точно она!

Я тотчас подбегаю. Такое чувство, что она вообще ничего вокруг не замечает! Ввалившиеся глаза горят каким-то безумным огнём. Я тормошу её за рукав.

— Ольга, Ольга, что с вами? Что происходит? — пытаюсь достучаться до неё я.

— Пусти меня! — яростно вскрикивает она и стряхивает мою руку.

— Я помогу вам, скажите только, чем! — говорю я.

— Мне уже никто не поможет! — отчаянно шепчет она и делает шаг вперёд.

Внезапно её поводит в сторону и она едва не падает. Хорошо, успеваю подхватить.

— Да что случилось? Скажите же, наконец! Вы же не одна! Ваши друзья готовы вам помочь!

— Готовы помочь? — криво усмехается она. — Да стоит им узнать, куда я иду, они отвернутся с презрением! Сделают вид, что никогда меня не знали!

— Напрасно вы так! Ведь друзья как раз и познаются в беде!

— Друзья? В беде? — переспрашивает она. — Ну и пусть! Эксперимент, да! Проверю, как оно будет! Так вот: я иду на аборт!

Она принимается хохотать. Этот безумный смех леденит душу.

Тогда я делаю шаг вперёд и крепко сжимаю её в объятиях. Она дёргается пару раз и затихает.

Мы застываем прямо посреди улицы. Но тут она начинает говорить:

— Благовольский обо всём договорился! У него знакомый один, студент-медик. Вот иду к нему на квартиру!

— Благовольский? Отец? — недоумённо переспрашиваю я.

— Да какой он, к чёрту, отец! — яростно взвивается Ольга. — Он не давал никаких обещаний. Так прямо и сказал, вот!

— Ольга, вы же тут неподалёку живёте. Пойдёмте к вам. Спокойно сядем, поговорим.

— О чём?

— О том, что вы — заслуживаете счастья! А не вот этого всего.

Ольга всхлипывает, а я прикидываю, где её дом. Верочка же показывала. Потихоньку тяну её за собой. Она даже не сопротивляется.

Мы заходим в убогую квартиру и я помогаю ей раздеться. Усаживаю на диван. Потом бегу на крошечную кухню, раздуваю угли в плите и ставлю чайник.

Я не хочу, чтобы она это сделала! Криминальный аборт в эпоху до изобретения антибиотиков — считай, что смертный приговор!

А ребёнок? Жестокая расправа с беззащитным существом — это то, мимо чего я точно не смогу пройти!

Мне было десять лет, когда я отобрала кота у подростков-живодёров. Налетела на них, как фурия. Одному чуть ухо не оторвала. После этого кое-кто обходил меня стороной, считая бешеной психопаткой. Но мне было по барабану, потому что кот всё-таки сбежал!