Ближе к вечеру мальчик приносит от него записку. Надо будет успеть забежать к нему завтра с утра, до моих уроков.

Мне даже неудобно. Столько хлопот человеку доставляю. С другой стороны, иногда мелькает мысль, что у него ко мне может быть определённый интерес. Из-за моего дара.

А что? Сейчас он помогает мне. Потом попросит помочь ему. Но, кстати, почему бы и не помочь? Если, конечно, это не будет связано с чем-то предосудительным.

Порфирий Андреевич рассказывает о своём знакомом, отставном офицере полиции.

— У него частное сыскное агентство, — объясняет целитель. — Хотя, это, пожалуй, слишком громко сказано. Он ведь, по большому счёту, в одиночку работает. И прекрасно владеет огненным даром!

— Но какой ему резон тратить на меня время и силы? — недоумеваю я.

— Поверьте, я не просто так именно о нём подумал! Он почему в отставку-то вышел? Из-за дочери. Жена умерла, а девочка унаследовала от неё слабое здоровье. Больше дома сидит, чем гимназию посещает. Ей нужны частные уроки. Уверен, вы справитесь!

— Полагаю, да! — киваю я.

— Ну вот и замечательно! Тогда не будем откладывать в долгий ящик.

Он диктует мне адрес и говорит, что Игорь Васильевич готов принять меня прямо сегодня вечером.

Его дочь Варя действительно выглядит худой и бледной. Но главное — большая умница. Ей почти шестнадцать и она в пятом классе гимназии. Мы быстренько договариваемся насчёт графика занятий по вечерам, и я перехожу в гостиную к Игорю Васильевичу.

— Ну-с, продемонстрируйте, что у вас получается! — просит он.

Я зажигаю довольно большой клубок пламени. От него аж искры сыплются.

— Полегче! — произносит сыщик. — Вы расходуете слишком много энергии!

— Я не знаю, как нужно! — отвечаю я. — Порфирий Андреевич помог немного, но он ведь не огненный маг!

— Ничего, дело поправимое! — вдохновляюще улыбается Игорь Васильевич и принимается объяснять про энергетические каналы.

Я ухожу от него с целой пачкой исчерканных схемами и исписанных упражнениями листков. Когда только найти время, чтобы всё это отработать?

Весь следующий день посвящаю магии. Потому что Закревские всей семьёй уехали к кому-то в гости.

Заодно хлопочу по хозяйству. Ещё общаюсь с моим Карлушей. И, конечно же, продолжаю писать книгу.

Здесь, кстати, тоже есть фантастика. Правда, несколько наивная и примитивная по сравнению с привычной мне по XXI веку. Однако её охотно читают и обсуждают.

Интересно, как примут мою? Скоро узнаю!

И вообще, меня не покидает искреннее восхищение массовым интересом здешней молодёжи к различным наукам. Просто удивительно, что вместо культа наживы и развлечений в окружающем меня обществе господствуют идеи служения высоким идеалам типа просвещения или народного блага, а ещё — стремление к саморазвитию.

Я в который уже раз задумываюсь, что окружающая меня Россия вполне может построить светлое будущее со справедливостью и прогрессом даже без всяких революций.

Почти каждый вечер прихожу к Варе. У неё полный завал с немецким! Если французский она более-менее знает благодаря покойной маме, то второй иностранный у неё очень слаб. К тому же, судя по её рассказам, ей не повезло с учителем.

Впрочем, у неё и с другими предметами проблем хватает. Поэтому работы у меня много. В ближайший месяц уж точно.

В те дни, когда Игорь Васильевич приходит пораньше, он занимается со мной развитием огненного дара и защитными магическими техниками. Но не только.

Он полагает, что нужно уметь защищать себя и без помощи магии. Объясняет, что есть средства, с помощью которых её можно заблокировать. Определённые вещества либо артефакты. Один из них он даже демонстрирует прямо на мне.

— Наденьте эту цепочку и попробуйте зажечь огонь! — просит он.

Я повинуюсь. И оказываюсь в полной растерянности оттого, что у меня не выходит даже крохотной искорки. Это откровенно пугает.

В один из вечеров он даже везёт меня в тир и учит стрелять из пистолета. К моему удивлению, с нами увязывается и Варя. Я всё больше задумываюсь, что она не так проста, как казалась в начале нашего знакомства.

И с отцом у неё отношения какие-то странные. Внешне вроде и тёплые, но в то же время чувствуется, что настоящего доверия между ними нет.

Впрочем, это не моё дело. У меня своих забот и проблем хватает. Взять хоть Благовольского. Я его боюсь! Точнее, не столько его, сколько себя.

Я не хочу с ним никаких отношений! Вот только при взгляде на него ощущаю странное. Самое настоящее влечение.

Стараюсь не подавать вида. Веду себя с ним, как ледышка. Однако это даётся мне очень непросто.

Верочка и Ольга влюблены по уши. Если бы не связывающее их общее дело, как они выражаются, «борьбы за народное счастье», они бы уже давно разругались в пух и прах.

Да и меня бы из кружка выжили. Особенно после той прогулки под звёздным небом с их кумиром. Хорошо хоть, никто не видел и не знает, что там между нами произошло. Мне же даже вспоминать об этом стыдно.

Добрая Верочка, впрочем, быстро отошла и общается со мной, как и прежде. Вот с Ольгой сложнее. Я чувствую, что она меня откровенно ненавидит.

Зачем я туда хожу вообще? Сама не понимаю. Хотя те же Валуевы — очень милые люди. Мы даже друг у друга в гостях побывали.

Но главное — не это. Меня словно тянет туда какая-то непонятная сила. Я пытаюсь найти рациональные объяснения. Получается не очень. И я продолжаю ходить на этот кружок. Утешая себя тем, что там всё-таки интересно.

Это и правда так. Например, сейчас читаются крайне интересные доклады про транспорт. И нынешний, и будущий. Всё-таки у нас студенты-технари в основном.

Вот только Благовольский... Он всё ещё продолжает подкатывать ко мне, хоть и не напрямую. Как долго я продержусь?

В один прекрасный день прихожу к Варе и обнаруживаю её коротко подстриженной. И заплаканной к тому же. Похоже, Игорь Васильевич её не понял. Да что там, она даже не разговаривает с ним! А он жутко переживает, хоть и не подаёт виду.

Я шутливо интересуюсь, чем вызвана столь радикальная смена причёски.

Варя напрягается. Потом вдруг выпрямляется и решительно произносит:

— Мне надоело быть послушной куклой! Я — эмансипированная женщина!

Я принимаюсь уверять, что она — самая настоящая умница. Героически побеждает свою болезнь и слабость. Трудится и идёт к успеху. Пытаюсь донести до неё, что она нисколько не уступает в этом мужчинам. Наоборот, многие их них могут только ей позавидовать.

Она слегка успокаивается. Но всё равно продолжает бурчать про отжившие традиции и порабощение. Не понимаю, кто её порабощает-то? Вижу ведь, как её отец в лепёшку разбивается, чтобы дать ей всё самое лучшее, вплоть до исполнения малейших капризов.

Не хватало ещё, чтобы она курить начала или с народовольцами общаться. Хотя, может, уже. Бедный Игорь Васильевич!

Он как-то упоминал, что не раз сталкивался с тем, что ниточки расследуемых им циничных и грязных преступлений вели в народовольческие круги. А теперь это вползает в его собственный дом!

Как-то не получается у меня остаться равнодушной. Я принимаюсь рассказывать Варе про свой взгляд на пресловутый женский вопрос. Про то, что надо не подражать внешним атрибутам, присущим мужчинам, а учиться и развиваться. Чтобы помогать людям и строить светлое будущее. Да даже рожать детей и воспитывать их достойными людьми — это ведь тоже служение высокому и светлому!

Упоминаю про наш кружок и свой рассказ.

— Так это вы — Надежда Б.? — восклицает вдруг Варя и срывается с места.

Не успеваю удивиться, как она приносит тот самый журнал с моим рассказом. Меня даже слегка пугает, что она смотрит на меня с восторженным обожанием.

— У тебя ведь контрольная по немецкому скоро! — мягко произношу я.

Несколько дней спустя я возвращаюсь домой от Закревских. В воздухе пахнет весной. Звук капели и упоённое чириканье воробьёв не дадут соврать.